Глава 28-30. "Oblivion partes"

Неприятные ощущения при перемещении, тем не менее, помогли Гарри удержаться на самой грани потери сознания. Через мутную пелену перед глазами он смог различить рядом с собой слизеринскую мантию. — По… мо… гите, — еле шевеля пересохшими губами, произнес он. — По… зо.. вите Дамбл… дора или… Снейпа, — успел добавить он, преодолевая головокружение. — Как будто бы я обязан, — сквозь шум в ушах услышал он чей-то голос. — Умо… ляю… помо.. ги, — простонал Гарри. — Поттер, ты даже не представляешь, сколько раз я мечтал увидеть тебя в таком состоянии, — ответил молодой человек, с гаденькой улыбочкой наблюдая за страданиями гриффиндорца. Гарри не ответил, все же лишившись чувств. — Надо бы бросить тебя здесь, ублюдок, — прошептал незнакомец, приподнимая брюнета, а потом беспардонно швыряя его на землю. — Найдут тебя здесь завтра утром, и может быть, тогда, наконец, тебя не спасет даже твоя слава Спасителя волшебного мира, — прошипел он, наклоняясь к самому лицу бесчувственного гриффиндорца. — Гарри Поттер, плюющий на комендантский час, найден в бессознательном состоянии на опушке Запретного леса! Может, тогда тебя, в конце концов, вышвырнут из Хогвартса? — продолжил он, вдохновляясь идеей. Через несколько секунд глубокий вздох нарушил повисшую тишину. — Уверен, что пожалею об этом! — раздался раздраженный голос незнакомца, который с усилием поднял безвольное тело Гарри и, водрузив его на плечо, направился в сторону больничного крыла. В царстве мадам Помфри, куда он в итоге добрался со своей странной ношей, его встретили три остолбеневших фигуры. — Это Поттер, я нашел его в коридоре, — солгал он, скрывая собственное нарушение комендантского часа. — Похоже, ему плохо. — Клади сюда, — скомандовала медсестра и сразу же принялась обследовать пациента. — Он поправится? — холодно спросил юноша. — Да, с Гарри все будет в порядке. Спасибо, мистер Нотт, — ответил Дамблдор. — Кто бы сомневался, — язвительно прокомментировал Теодор, бросая короткий взгляд на вторую ширму, которая скрывала другого пациента, и, коротко кивнув директору и декану, покинул больничное крыло. — Как он? — спросил Снейп, разглядывая изможденное лицо гриффиндорца. — Знаешь, все очень странно, Северус. Я не могу понять, что случилось. Гарри очень сильный маг, в Азкабане в стычках он не участвовал, и поэтому его теперешнее состояние я нахожу очень тревожащим. — Может, его так обессилила трансфигурация или поддержание анимагической формы? — Не думаю, Северус. Впрочем, бессмысленно сейчас пытаться определить причину. Скоро Поппи нам все расскажет, — ответил директор, обеспокоено глядя на бесчувственного юношу. Вердикт медсестры не заставил себя ждать. После всех необходимых исследований она поведала мужчинам о том состоянии, в котором Гарри отправился в тюрьму. Смесь зелий, обнаруженная в крови гриффиндорца, привела ее в ужас. Удивляло то, как он смог при тех жизненных показаниях передвигаться и трансформироваться. — Чудо, что он вообще еще жив! — заключила мадам Помфри, бросая убийственный взгляд на оторопевших мужчин, которые, запинаясь, пытались объяснить, что ничего не знали. — Но это же очевидно, что он солгал, чтобы помочь вам. — Безголовый мальчишка, — вздохнул Снейп, — как всегда не взял на себя труд подумать о себе, а туда же, опять кинулся помогать другим. — Это Гарри, Северус. Он особенный даже в этом. — Да, Альбус, но нельзя же забывать о том, что он всего лишь человек, а пределы человеческого тела не бесконечны, — раздраженно ответил Снейп. — Ты лучше меня знаешь, почему он так поступил. — Конечно, я знаю, но он не первый влюбленный юнец, и это не оправдывает его безответственности. Согласись, что отправиться в таком состоянии в Азкабан с его дементорами, колодомедиками и Люциусом вдобавок, который мог обнаружить его в любой момент, было очень опрометчиво. Дамблдор согласно кивнул, но сделанного не воротишь, и теперь главное было справиться с последствиями их похода. — Как ты думаешь, Поппи, он поправится? — Конечно, но… — Что «но»? — в унисон воскликнули Снейп и директор. — Гарри обессилен, но его физическое здоровье быстро восстановится. Есть только один момент, который мне не понятен и очень не нравится. Его память была модифицирована… — ЧТО? — повысил голос Снейп, в то время как Дамблдор, как всегда более сдержанный, спросил: — Ты думаешь, это бессознательное состояние провоцирует подобную реакцию мозга? — Возможно, но я нахожу такой вариант совершенно неподходящим. Вы лучше меня знаете, что пациенты теряют память после каких-либо травмирующих событий, но чтобы сделать это настолько выборочно… — медсестра с сомнением пожала плечами. — Единственное объяснение, что кто-то намеренно сделал это. — Невероятно, — ошеломленно произнес Снейп. — Странно, конечно, но по-другому объяснить эту частичную амнезию я не могу. — Частичную? — переспросил Дамблдор. — В каком смысле? — Как будто кто-то проник в его воспоминания и стер только то, что его интересовало. Директор и слизеринский декан ошеломленно переглянулись. Кто и зачем мог так поступить? Это казалось бессмысленным, потому что Гарри никто не видел, и по прибытии он был сразу доставлен в больничное крыло. — Мы можем узнать, какие воспоминания стерты? — спросил Снейп у мадам Помфри. — Нет, если только Гарри не использовал думоотвод, — ответила женщина. Сказать, что Снейп был поражен, не сказать ничего. Все замолчали, пытаясь определить причину случившегося. — Альбус, а не мог Поттер сам сделать это? Ведь то, с чем он столкнулся в Азкабане, лучшими воспоминаниями не назовешь. — Насколько я знаю Гарри, он вряд ли бы так поступил, — вздохнул директор. — Хотя может быть, я и ошибаюсь. Но в любом случае мы сможем узнать ответ, только когда он очнется. С этими словами он благодарно кивнул Помфри и вышел. Побледневший Снейп последовал за ним. Назавтра на рассвете Снейп появился в больничном крыле, бросил мимолетный взгляд на спящего Поттера, на лицо которого уже вернулись краски, и направился в угол, где находился его старый друг. Стараясь производить как можно меньше шума, он сдвинул ширму, за которой лежал скрытый от любопытных глаз Сайфер Малфой, и присел в изголовье. Он замер, глядя на тонкий профиль лица, которое сейчас было практически неузнаваемо из-за истощения и многочисленных экспериментов, которым он подвергался так долго. Он был бесконечно счастлив узнать, что его друг жив, но сейчас, глядя на него, с трудом сдерживал эмоции. Снейп сидел, мысленно проклиная Люциуса, когда слабый голос отвлек его от мрачных мыслей: — Ты так и будешь молчать или хотя бы пожелаешь мне доброго утра? Северус улыбнулся краем губ и спросил: — Доброе утро, Сай. Как ты себя чувствуешь? — Ты не поверишь, но спал я неважно. — Почему? Раны болели? — обеспокоено спросил мастер зелий. — Успокойся, Сев, мадам Помфри творит чудеса. Я и думать о них забыл. — Прекрасно, и что же тогда? — с легким любопытством спросил его Снейп. Сайфер слабо улыбнулся и пояснил: — Понимаешь, я так давно не спал на нормальной кровати, и вдобавок в этой комнате дивный воздух, что я не мог заснуть. — Дивный воздух? Да этот вечный запах дезинфекции и лекарств вряд ли можно назвать приятным! — Поверь мне, Северус, по сравнению со зловонием подземелий, в котором я просуществовал восемнадцать лет, это чудный аромат, — заулыбался Сайфер. — Мне так жаль, — прошептал его друг. — Не сожалей, это не твоя вина. Я и так не знаю, как тебя благодарить за то, что ты сделал, — сказал Малфой. — Шутишь? Я должен был тогда еще понять, что ты не мог просто так исчезнуть… — зельевар замолчал на полуслове. — Не объяснив ей ничего, — закончил за него Сайфер. — Именно! — Как она, Сев? Она счастлива? — хрипло спросил блондин. Повисшая тишина была красноречивее слов. — Почему он? Я думал, она его ненавидит, — поморщившись, пробормотал Сайфер, конвульсивно сжимая руки в кулаки.— Она всегда ненавидела его всеми фибрами души. — Не лги мне, Северус. Если она ненавидит его, то почему согласилась выйти за него замуж? Хоть ты избавь меня от лжи. Я уже достаточно наслушался от Люциуса. Снейп вздохнул и решительно произнес, понимая, что сказать правду сейчас жизненно необходимо: — Причина ее решения в вашем сыне, Сайфер. Драко так похож на тебя. — Что?.. — голос лежащего на кровати мужчины сорвался. — Драко — твой сын, Сай, не Люциуса. Нарцисса вышла за него замуж, чтобы спасти ребенка от смерти. Представь, что бы сделал твой милый братец, если бы узнал, что дитя, которое она носит под сердцем, плод вашей с ней любви. Эти слова поразили больного в самое сердце. Сайферу казалось, что он сейчас умрет от инфаркта. Нарцисса была беременна, когда он попал в Азкабан, а он даже не знал об этом. — Сын… у меня есть сын…— как автомат повторял Малфой. — Поверить не могу. Северус улыбнулся и добавил: — Восемнадцать лет, ловец слизеринской команды, прекрасный студент со склонностью к благородному искусству зельеварения, ростом выше метра восьмидесяти и чертовски привлекательный. Ваше с Нарциссой совершенное творение. Его друг помолчал немного, переваривая услышанное, а потом спросил: — Какой он, Сев? — Он так похож на тебя, просто твоя точная копия. Та же импульсивность и вместе с тем сдержанность, твое обаяние и свет в глазах. Люциус долго пытался слепить его по своему подобию, но поверь мне, не преуспел. Сайфер расплакался как ребенок. Он столько лет не позволял себе проявлять эмоции, что уже и забыл, какое облегчение могут принести слезы. Многолетнее заключение в Азкабане приучило его держать себя в руках, не показывая мучителям и собственному близнецу душевную боль и физические страдания. И сейчас обнаружить, что Нарцисса была от него беременна и продолжала его любить даже после исчезновения, вкупе с ощущением, что он, наконец, свободен, оказалось выше его сил. Северус не мешал другу выплакаться. Через добрых полчаса Сайфер прошептал: — Приведи меня в порядок, Сев. Я нужен моей семье. — С огромным удовольствием, — ответил Снейп, тепло обнимая его. — Доброе утро, господа! Вижу, здесь царствует хорошее настроение, чему я очень рад, — прервал их Дамблдор, входя в больничное крыло. — Альбус, что ты здесь делаешь в такую рань? — спросил Снейп, украдкой вытирая слезинку. — Скажем так, я здесь по той же причине, что и ты — пришел проведать наших пациентов. — Скажите мне, как себя чувствует тот молодой человек, что спас меня? — спросил Малфой. — Кажется, хорошо, — ответил Снейп. — Кажется? — обеспокоено переспросил Сайфер. Директор в нескольких словах обрисовал сложившуюся картину и странные последствия обратного путешествия. — Действительно, странная реакция, — прокомментировал блондин и пояснил, что над его памятью проводили множество экспериментов, но подобной картины никогда не было. — Невероятно, — потрясенно прошептал слизеринский декан. В это время появилась мадам Помфри, принесшая больному восстанавливающее зелье. — Спасибо, мадам, — поблагодарил ее Сайфер, проглотив лекарство. — Все бы пациенты вели себя как ты, дорогой Сайфер, — расцвела в улыбке медсестра. — Да уж, у меня есть веские причины для того, чтобы быстрее восстановиться, — тоже заулыбался блондин. — Не могу дождаться, когда встану на ноги. — Это всего лишь вопрос времени, дорогой. Скоро мы поставим тебя на ноги и вернем твоим глазам способность видеть. — Правда? Я думал, что останусь слепым, — неверяще произнес Сайфер. — Ни в коем случае. Зрение обязательно восстановится. Сейчас твои глаза как бы спят, но мы их обязательно разбудим. Ничего необратимого нет. — Поппи, ты хочешь сказать, что… — с сомнением начал зельевар, но тут же стушевался под сердитым взглядом медсестры. — Что до ходьбы, то думаю, вечером ты уже сможешь подняться. Придется, конечно, пару дней походить на костылях. Но одно скажу точно: ни одного перелома у тебя нет, что меня несказанно радует. — Это чудо, — потрясенно прошептал Сайфер.— Нет, всего лишь современная колдомедицина, немного мной усовершенствованная, — возразила мадам Помфри и, повернувшись, направилась на осмотр других своих пациентов. — Как ты? — Я чувствую себя ужасно глупо и еще беспокоюсь за Гарри, — ответил Драко своему двойнику. — Все будет хорошо, я уверен. — Я надеюсь. Особенно на то, что между нами все продолжится. Я не хочу его потерять, — прошептал Драко, опуская голову. — Что продолжится? — поддразнил местный Малфой, лукаво улыбаясь. — Ну, мы с ним немного развлеклись здесь… Знаешь, эта дурацкая игра с яблоком — один откусил, другой откусил… А когда остался последний кусочек, мы разделили его и… поцеловались, — бледные щеки его собеседника окрасились в интенсивный розовый цвет. — И я так понимаю, что один поцелуй повлек за собой другооой… — продолжил за него хозяин комнаты. — Ээээ, да, сначала мы целовались, а потом… это было чудесно. — Вы все-таки сделали это? Поверить не могу. — Да, только прости, что мы… на твоей кровати… Это был наш первый раз, и мы не удержались, — сгорая от стыда, закончил Драко. — Ты шутишь? Да я просто счастлив за вас! Но что тебя беспокоит? — Я умудрился все испортить, когда рассказал ему о Теодоре, — расстроился Драко, откидываясь на кровати. Здешний Малфой помолчал пару минут, а потом спросил: — Ты боишься, что Нотт сможет разлучить вас? Драко-гость грустно кивнул. — Ты как-то мало веришь в ваши чувства. — Да нет, дело не в этом, я просто боюсь, что Тео удастся посеять в Гарри сомнения. Внезапно местный Драко спросил: — А может, Нотту удастся вернуть тебя? — Ч-что? Нет, конечно, он ничего для меня не значит! — Да тебе совсем необязательно любить его для того, чтобы бросить Гарри. Просто Нотт может предложить тебе вернуться к той жизни, к которой ты привык. — Нет, мне не это нужно. Я не знаю, как правильно это сказать, но Гарри… он дополняет меня, с ним я чувствую себя особенным. Я все отдам за счастье ощущать его губы на своих, прижиматься к его горячему телу, сливаться с ним. Я даже сейчас вижу перед собой его улыбку и зеленые глаза. Только он мне нужен, и никто другой. — Чудесно, теперь тебе остается только сказать ему об этом, — хозяин спальни дружески толкнул лежащего юношу в бок. — Ты уверен? — Абсолютно. Прежде чем Драко успел ответить, в комнату влетели Блейз и Гарри и, перебивая разговор двух блондинов, в один голос воскликнули: — А у нас подарок для тебя! — Подарок? — Да! Смотри, — Гарри протянул ему небольшой пакетик. — Что это? — Сюрприз! — едва переводя дух, добавил Блейз, без сил опускаясь на пол. — Мы неслись как сумасшедшие, боялись, что ты также внезапно исчезнешь, как и Гарри, — пояснил второй брюнет. — Нет, я все еще здесь, — ответил их гость, рассматривая пакетик. — Мерлин, Малфой, открывай уже, — почти с досадой от такой тягомотины воскликнул Блейз. — Эту штуку чертовски сложно было найти. Второй блондин лукаво подмигнул своему двойнику: — Открывай, я, кажется, знаю, что там. В пакетике оказалась коробочка, обтянутая бордовым бархатом. Когда Драко открыл ее, то увидел внутри великолепный янтарный кулон, оправленный в белое золото, на длинной цепочке того же металла. — Поверить не могу… — пробормотал Малфой, — но это же… это… — Да, это — думоотвод, такой же, как у меня. Мы подумали, что он тебе пригодится. Ты можешь поместить туда ваши лучшие воспоминания, прошлые и будущие, и при необходимости заглядывать. Можете даже сохранить воспоминания о нас, — заулыбался Гарри. — Ребята, у меня нет слов. Фантастический подарок! — Драко обнял друзей по очереди. — Гарри с ума сойдет, ему так нравилось это украшение. — Мы рады, что тебе нравится, — шепнул ему другой Малфой. — И уверены, что он вам обязательно пригодится, — добавил, подмигивая, Блейз.— Он великолепен. Янтарь — один из моих любимых камней, — порозовел Драко. — Миссия выполнена, — дружно простонали Блейз и Гарри, повалились на кровать рядом с Драко и, притворяясь равнодушными, заявили: — Все, парень, можешь отправляться в свою реальность, мы свое дело сделали. — Мило, — воскликнул местный блондин и, прыгнув сверху, принялся щекотать их при активном участии своего двойника. — Доброе утро, Гарри. Как ты себя чувствуешь? — Хорошо. Небольшая слабость, но в остальном — все в порядке. — Чудесно. Сейчас принесут завтрак. Хочешь чего-нибудь особенного? — Кофе с молоком, печенье и фруктовый мармелад, пожалуйста. — Хорошо, сейчас все будет — Мадам Помфри, — окликнул Гарри уходящую женщину, — как он? — Кто? — Тот человек, за которым мы ходили. — А, хорошо. Но скажи мне, что ты помнишь? — Все. А почему Вы спрашиваете? — Потому что здесь есть люди, которые хотят поговорить с тобой. Пригласить их сейчас или позже? — Мадам Помфри, что значит, что я помню? — Давай сначала ты поешь, а потом я все объясню, — медсестра улыбнулась брюнету и вышла. «Какого тролля? — растерянно подумал Гарри. — Почему я не должен что-то помнить? Это отвратительное место невозможно забыть», — его передернуло от одной мысли о зловонной жиже, в которую ему пришлось окунуться в азкабанском рву. Как и обещала, медсестра быстро вернулась, держа в руках поднос с завтраком, за который и принялся с большим удовольствием проголодавшийся гриффиндорец. Полчаса спустя в больничном крыле появились Дамблдор и Снейп. — Доброе утро, Гарри — Здравствуй, Поттер. — Доброе утро! — заулыбался в ответ юноша. — Как ты себя чувствуешь? — Спросил Дамблдор. — Немного одуревшим, но в целом — хорошо.— Очень опрометчиво было смешивать зелья, Поттер. — Больше этого не повторится, — Гарри смущенно смотрел на своего профессора зелий. — Хорошо, если ты это понял, — фыркнул Снейп. — Вот тебе еще одна причина для того, чтобы глубже изучать науку зелий. Гарри промолчал. Дамблдор подмигнул ему и спросил: — Гарри, ты все помнишь? — Да, профессор. Но почему все меня об этом спрашивают? — Потому что ты поступил сюда без сознания, и при медицинском осмотре выяснилось, что у тебя утеряна часть воспоминаний, но мы не можем сказать каких. Поэтому ты не будешь против, если мы зададим тебе несколько вопросов? — спросил его Снейп. — Нет, конечно, но…— ошеломленно ответил Гарри. Он чувствовал себя прекрасно и все помнил. Так какого боггарта они пристают к нему с этим вопросом? — Вспомни, где ты был вчера вечером? — начал директор. — В Азкабане. — Как ты проник в тюрьму? Брюнет рассказал по порядку о своем путешествии от начала и до конца. — Зачем ты туда пошел? — Вы шутите? — Нет, Гарри, просто ответь нам. — За Сайфером Малфоем! — А ты знаешь почему? — задал вопрос Снейп. — Конечно. Потому что он насильно был заключен туда своим братом-близнецом и его использовали там, как подопытного кролика. Профессора переглянулись и в унисон спросили: — А ты знаешь, кто он на самом деле? — Да, он настоящий отец Малфоя, — ответил Гарри и в свою очередь спросил: — Но почему вы меня об этом спрашиваете? Вы же видите, что я все прекрасно помню. — Гарри, почему ты называешь Драко Малфоем? — внезапно спросил слизеринский декан. — Как — почему? Не настолько мы с ним близки, чтобы я звал его по имени, — сухо пояснил гриффиндорец. — Почему же ты тогда ему помогаешь?— Что значит — почему? Потому что, несмотря на то, что он слизеринец, я считаю, что так правильно, к тому же я ненавижу Люциуса Малфоя. Освобождение его брата — это лишь первый шаг к тому, чтобы заставить его заплатить за все злодеяния. Снейп с тревогой взглянул на директора. Профессора дружно извинились перед Гарри, который смотрел на них как на сумасшедших, и отошли. — Альбус, у нас проблема. Похоже, Поттер ничего не помнит о Драко. — И что это значит? — спросила медсестра, которая присутствовала при разговоре. — Это значит, что он начисто забыл о том, что тот, кого он зовет Малфоем, еще двенадцать часов назад был самым главным человеком в его жизни. Несколько дней назад он признался, что любит Драко, но теперь он ничего не помнит об этом. Они словно вернулись на месяц назад, в те времена, когда были Малфой и Поттер, а не Драко и Гарри. — Ты думаешь, это ложь? — спросил Дамблдор. — Нет. Этот вариант я сразу же исключаю. Ты же видел, как он совершенно спокойно отвечал на наши вопросы. Это действительно наш Поттер, но, к сожалению, абсолютно утративший все чувства, которые он испытывал к Драко Малфою. — Я тоже сомневаюсь в том, что он лжет. Но если хотите, я могу понаблюдать за ним, — предложила мадам Помфри. Старый профессор отрицательно покачал головой. Ему тоже не показались неискренними ответы юноши. — Но что могло послужить причиной такого искажения чувств, — задумчиво спросил Снейп. — Не что, мой друг, а кто, — поправил его Дамблдор. И попрощавшись с медсестрой, оба профессора покинули больничное крыло.— Привет, Гарри! Как приятно видеть тебя снова здоровым, — воскликнула Гермиона, обнимая лучшего друга. — Привет, Герм! — Как ты себя чувствуешь? — Хорошо, сегодня меня отпустят. — А как Драко? — Извини? — холодно спросил Гарри. — Драко, Гарри, тот блондин, что лежит на соседней кровати, — рассмеялась девушка, указывая на лежащего юношу. — А я должен знать об этом? — в свою очередь спросил Поттер. Гермиона опешила, а потом все же рассмеялась: — Брось, Гарри, расскажи лучше как он? Когда он очнется? Блейз так беспокоится! — Герм, я не понимаю, почему ты продолжаешь настаивать и доставать меня Малфоем? Я не знаю, как он! Спроси у мадам Помфри. — Гарри, ты шутишь? — гриффиндорская староста, побледнев, смотрела на брюнета, не зная, то ли ей принять его слова всерьез и забеспокоиться, то ли поддержать его шутку. — Вот объясни, что на вас всех нашло? С утра Дамблдор и Снейп приставали с вопросами, теперь ты. Можно узнать, что вообще происходит? Да, я помог Малфою найти его отца, но это не значит, что теперь мы друзья. Разве нет? — О чем ты, Гарри? — девушка остолбенела. — Ты же не можешь говорить это всерьез? — добавила она, интуитивно понимая, что первое ее предположение было верным, и у них есть серьезный повод для беспокойства. — Да я абсолютно серьезен, — возразил Поттер. — Ты и в самом деле не помнишь? — охнула Гермиона. — Но вы же с Драко друзья, даже больше, чем друзья! Гарри неудержимо расхохотался: — Герм, ты в своем уме? Мы с Малфоем друзья? Ты сама себя слышишь? В честь чего мы с ним будем дружить, если столько лет мы только и делали, что оскорбляли друг друга? Он же отвратительный, заносчивый, высокомерный сукин сын! Герм, как ты вообще можешь предполагать что-то подобное? — Гарри, что произошло? Что случилось в Азкабане? Что они с тобой сделали? Брюнет обжег ее взглядом и ледяным тоном спросил: — Герм, ты держишь меня за идиота? Думаешь, я позволил бы поймать и пытать себя? Брось уже нести эту ересь про меня и Малфоя. Я слышать о нем не желаю, — гриффиндорец кивнул в сторону соседней кровати. — Но хоть дополнительные занятия ты помнишь? — Какие занятия? — Ты занимался с ним, чтобы подтянуть его в учебе. — О небо! Нет, я этого не помню. — НО ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — закричала девушка, не веря собственным ушам. Гарри уже был готов рявкнуть в ответ, как из-за ширмы показался мужчина, который, медленно приблизившись, ориентируясь на звук, протянул ему руку и сказал: — Я хотел поблагодарить тебя. Своей жизнью я обязан тебе. — Не за что, сэр, — ответил юноша, сжимая протянутую ладонь, и вздрагивая, потому что при рукопожатии в мозгу вспыхнула картинка, на которой этот же мужчина ласково обнимал своего сына. — Все в порядке? — спросил Сайфер, почувствовав, как Гарри вздрогнул и отдернул руку. — Да, это просто… не важно. Как Вы себя чувствуете? Я вижу, Вы уже поднялись на ноги. — Да, мадам Помфри сказала, что я даже скоро смогу видеть. Ты даже не представляешь, что ты сделал для меня, вытащив оттуда. — Представляю, это ужасное место. Я очень рад, что Вам уже лучше. — Меня накачивают восстанавливающими зельями и еще еда… здесь все так вкусно, что я даже иногда есть не могу, потому что это не прокисло и не провоняло, — сказал мужчина. — Забудьте. Все теперь будет по-другому. Мадам Помфри мастер своего дела, она в считанные дни приведет Вас в порядок, — улыбаясь, ответил Гарри. — Спасибо. Вот только я не знаю, как тебя зовут. — Гарри, сэр, Гарри Поттер. — Поттер… Я знал одного Поттера. Его звали Джеймс… — Да, это мой отец. — Мерлин! Твой отец? Как он? Гриффиндорец сглотнул внезапно образовавшийся в горле комок и прошептал: — Он умер, сэр. Его и маму убил Волдеморт. Шестнадцать лет назад они пожертвовали своей жизнью, чтобы спасти меня.— О, прости! Я не знал… Туда доходила только новость о том, что этот сумасшедший был побежден, но кем — я не имею понятия, — грустно прошептал Сайфер. — Не беспокойтесь, сэр, все нормально. — Я помню, они были замечательными людьми. Ты, наверное, многое взял от них. — Так говорят, — ответил Гарри. — Спасибо тебе, Гарри. Я обязан тебе жизнью. — Я сделал то, что должен был. Очень приятно видеть Вас на ногах, сэр. — А уж как я счастлив! Не помню даже, когда последний раз у меня была возможность пойти, куда я хочу. — Я восхищен Вами, сэр… — Зови меня, Сайфер, пожалуйста. А то я чувствую себя древним старцем, — рассмеялся мужчина. — Я восхищен, Сайфер, выдержать столько лет там… — И благодаря тебе, все закончилось. Гарри промолчал. — Я очень рад, что у Драко есть такой друг как ты, — улыбнулся блондин и отошел. Эти слова взволновали Гарри. Он перевел взгляд на лучшую подругу: — Что происходит, Герм? Почему все считают, что я и Малфой — друзья? — Потому что так и было до твоего похода в Азкабан. Я не знаю, что там произошло, но ты потерял часть воспоминаний, Гарри, поверь мне. — Ты знаешь, у меня в голове мелькнуло странное воспоминание о том, как Малфоя обнимал его отец. — Может, это одно из воспоминаний, которые были потеряны? — Потеряны? — брюнет схватился за голову. — Мы все выясним, Гарри. — Что выясним? — Как ты относишься к Драко? — В каком смысле? — В смысле, что ты чувствуешь? Юноша порозовел и смутился: — То же, что и всегда: безразличие и презрение. — Да? А на самом деле все не так. Ты мне признавался, что влюблен в него.— ЧТО-О? Уверяю тебя, это не так, — замотал головой Гарри. — А я тебя уверяю в обратном. — То есть? — Ты с ума по нему сходил! — О, Мерлин! — простонал Гарри, чувствуя, что у него голова идет кругом. — Герм, но я же не гей. — Значит, ты бисексуал! — О чем ты, Герм? Я стопроцентный натурал! — Нет, Гарри! — Может быть, ты позволишь мне самому судить о своих сексуальных предпочтениях? — Завопил брюнет. — Гарри, поверь мне! — Нет, этот ты мне поверь! Я влюблен в… в… Чжоу Чанг! — Да нет же, Гарри! Ну, посмотри, ты же сам себе не веришь. Вы с Чжоу уже больше двух лет просто друзья. Не говоря уже о том, что она закончила Хогвартс в прошлом году. — Гермиона, шутка хороша один раз, а твоя игра уже затянулась, — вскинулся гриффиндорец, испепеляя подругу взглядом. — Ты сам все увидишь, когда Драко очнется. — Уж с этим мерзким слизняком я как-нибудь разберусь. — Что ты говоришь? — ужаснулась девушка. — Ты меня совсем не слушала? Я не испытываю к нему ничего! Так что не трать попусту слова: между Малфоем и мной ничего нет и быть не может. — Гарри, но… — Никаких «но», Герм. Знаешь, я немного устал и хотел бы передохнуть. Увидимся в башне. Гермионе осталось только молча кивнуть и покинуть больничное крыло, направляясь к своему парню, чтобы обсудить с ним услышанное. — Блейз, в Азкабане с Гарри что-то произошло. Он совсем не помнит о том, что у них было с Драко. — Что ты имеешь в виду? — Гарри несколько дней назад признался мне, что влюблен в Драко, а теперь он бежит даже от разговоров о нем, как от чумы. — Он передумал? — растеряно предположил Блейз. — Нет, дело не в этом. Когда он говорил о своих чувствах к Драко, он весь светился. Что-то случилось, потому что он словно забыл последние три недели. — Да, но что и, главное, когда? — В Азкабане, где же еще? — Нет, Герм, если бы что-то произошло с ним в подземельях, он бы не смог выйти оттуда. Нет, что-то было еще, но уже после. Возможно, это связано с теми зельями, что он принял. Быть может, это они вызвали такой побочный эффект. — Но мадам Помфри сказала, что ему была оказана немедленная помощь, — задумчиво прошептала Гермиона. — Не волнуйся, скоро он все вспомнит. — Я надеюсь, любовь моя. — Потерпи, скоро очнется Драко, и уж поверь, он заставит его вспомнить, — лукаво улыбнулся Блейз. — В делах любовных Драко большой спец. Поттер все вспомнит, успокойся, — прошептал слизеринец, целуя девушку за ушком. — Ты не понимаешь, Блейз. Он хочет избегать Драко любыми способами. Он даже про уроки не помнит. — Даже так? — Да, — расстроено кивнула Гермиона. — Послушай, если тебе станет от этого легче, то я могу с ним поговорить. Если он помнит о нас с тобой, то не может не помнить о Драко. Я расскажу ему про один чудный вечер в Выручай-комнате, когда одна прекрасная гриффиндорка сделала меня самым счастливым парнем в школе, — прошептал он, целуя девушку в уголок губ, и добавил: — Я помню, как она отвечала на мои поцелуи, и то, что в итоге мы оказались на диване на разноцветных подушках. — Ты правда ему расскажешь об этом? — порозовела Гермиона, не без удовольствия вспоминая произошедшее тогда между ними. — Конечно, — заулыбался Блейз, нежно погладив любимую по щеке. — Он не мог забыть, как они застали нас там. Теперь лицо девушки просто пылало. — Ой, мисс Грейнджер, неужели я смутил Вас? — Ни в коем случае, любовь моя. Подумаешь, кроме Гарри и Драко на нас тогда смотрел еще и профессор Снейп, — саркастично заметила Гермиона. Блейз прижал ее к себе и прошептал: — Обожаю, когда ты так меня называешь. — А мне очень нравится это делать, — пробормотала гриффиндорка и приникла губами к шее юноши. — О, Мерлин! — выдохнул Блейз. — Малышка, я когда-нибудь говорил, как хорошо тебе удается заводить меня? — Нет, — ладонь девушки скользнула вдоль спины слизеринца к скульптурным ягодицам, слегка сжала одну, заставив его вздрогнуть от удовольствия. — Не стоило Вам этого делать, мисс Грейнджер, — жарко прошептал Блейз, прижимая девушку к стене в коридоре, ведущем в подземелья. — Чего? — голосок Гермионы был сама невинность. — Провоцировать меня, — ответил брюнет, приникая к розовым губам, которые приглашающе раскрылись в ответ. — Сейчас я утащу Вас в какое-нибудь укромное местечко подальше от любопытных глаз и продемонстрирую, как слизеринцы способны ответить на вызов, — Блейз покрывал легкими, как крылья бабочки, поцелуями лицо и шею девушки. — Ми… милый… не надо… — простонала гриффиндорка, теряясь в ощущениях. — У нас сейчас… ааах…. — ласковые мужские пальцы скользнули по щеке, по шее и остановились на упругом полушарии груди. — Домашняя работа по зельям, я знаю. Но боюсь с ней придется немного подождать, — сказал брюнет, лаская и дразня напрягшийся сосок Гермионы через тонкую ткань блузки. — Что скажешь? — спросил он, покусывая нижнюю губу девушки. — Милый, не здесь, — простонала она. — Точно, нас могут увидеть, — заулыбался Блейз, отрываясь от нежных губ и прислоняясь лбом ко лбу Гермионы. — Да, — выдохнула та, и зарылась лицом ему в шею, не в силах оторваться от рук и губ любимого. — Но зато насколько это возбуждает — целоваться, рискуя быть застигнутыми, да? — Верно, — пробормотала девушка и снова прижалась губами ко рту слизеринца в страстном поцелуе. Следующие пять минут в коридоре раздавались лишь стоны и вздохи, прерываемые звуками поцелуев. Затем раздался чей-то недовольный голос: — Блейз, как ты думаешь, что скажет твой отец, когда я расскажу ему, с кем ты встречаешься? Гермиона сокрушенно застонала и уткнулась лбом в плечо юноши, обернувшегося к мужчине, голос которого узнал с первых слов. — Добрый день, мистер Малфой, — спокойно сказал Забини.— Здравствуй, — ответил Люциус. — Вижу, ты занят. — Да, я рассказывал Гермионе, насколько она прелестна и сексуальна, — ответил Блейз, выдерживая пристальный взгляд старшего Малфоя. — Вы ведь знакомы с Гемионой Грэйнджер, сэр? — Конечно, знаком, — ответил Люциус, недовольный таким поворотом разговора. — Естественно, ведь она лучшая студентка Хогвартса, — продолжал между тем Забини. — Это спорное утверждение, — парировал мужчина. — И давно ты встречаешься с грязно… — Достаточно, — перебил его Блейз, не давая закончить. — Отец знает? — ядовито спросил Малфой, интуитивно чувствуя, что юноша не поспешил оповестить об этом своего родителя. При этих словах Гермиона конвульсивно стиснула пальцы Блейза. — Нет, пока, — ответил юноша, — но думаю, Вы об этом позаботитесь. — По-моему, тебе не помешали бы несколько уроков хороших манер. Думаю, Астор этим займется. Гермиона испуганно пискнула, а Блейз сказал: — Как всегда, сэр. — Я думал, что ты поддержишь Драко, но ты, похоже, тратишь свое время на другие дела… — Извините, сэр, но, по-моему, я не обязан отчитываться перед Вами о том, как я провожу свое свободное время. Драко знает, что всегда может на меня положиться, а в мою личную жизнь он не лезет. И ее я буду обсуждать с отцом, а не с Вами. Думаю, что Вы приехали сюда по своим делам, а не для того, чтобы критиковать мой моральный облик, поэтому мы не смеем Вас задерживать. Да и мы с моей девушкой найдем занятие поинтереснее, чем препираться здесь с Вами, — сказал Блейз и, не дожидаясь ответа, повернулся и пошел прочь, увлекая за собой потрясенную Гермиону. Не останавливаясь ни на минуту, парочка домчалась до спальни слизеринских семикурсников. — Блейз, — пропыхтела девушка, силясь восстановить дыхание. — Чертов ублюдок! — рявкнул юноша, захлопнув за собой дверь. — Любовь моя, может, не стоило так с ним разговаривать? — отдышавшись, осторожно начала Гермиона. — Не стоило?! Мне что же, нужно было стоять и молчать, пока он оскорбляет тебя! — взорвался слизеринец, изо всех сил шарахнув по столбику кровати Гойла, которая от его удара заходила ходуном. — Я не хотела сказать… — А что ты хотела? Потому что я не понимаю тебя! — продолжал бушевать Забини. — Послушай, давай мы поговорим об этом, когда ты успокоишься, — попыталась урезонить его гриффиндорская староста. — Нет, давай поговорим сейчас! — не успокаивался юноша. Гермиона посмотрела на него с испугом и некоторой долей раздражения: она никогда не видела Блейза в таком бешенстве. Он был просто вне себя. И в то же время девушка чувствовала, как в ней поднимается желание надавать ему пощечин. — А теперь выслушай меня, Блейз Забини. Может, ты и привык так общаться со своими друзьями, но со мной этот номер не пройдет. — Гермиона… — Помолчи и дай мне сказать! — оборвала его девушка. — Не смей на меня орать из-за того, что Люциус Малфой вывел тебя из себя! Позволю себе заметить, что это была не лучшая идея, ставить его на место. Неизвестно, как поведет себя твой отец после того, как услышит о нас от Люциуса. — Да я не хотел… — попытался вставить Блейз, осознавая, что его реакция была несколько бурной. — Я не закончила! — обожгла его взглядом Гермиона. — Я понимаю, что этот человек невыносим, особенно, если учесть, что он даже не настоящий отец Драко, но вести себя подобным образом со мной, словно я тебе враг, это уж слишком. Я знаю, что ты замечательный и особенный, но на сегодня с меня достаточно. Сними, пожалуйста, с двери запирающее заклятие, потому что я хочу уйти. — Подожди, Гермиона, дай мне объяснить… — Немедленно! — ледяным тоном приказала гриффиндорка. Бедному слизеринцу пришлось подчиниться. Гермиона распахнула дверь, но выйти не успела, потому что Блейз догнал ее и обнял сзади за талию. — Прости, я не хотел тебя обидеть, — покаянно прошептал он. — Прошу тебя, не уходи. — Мы поговорим с тобой, когда ты успокоишься, а сейчас мне надо уйти, — прерывающимся голосом сказала Гермиона. — Останься, любовь моя. Я уже успокоился, и мы можем поговорить прямо сейчас. — Не дождавшись ответа, Забини продолжил: — Этот человек всегда вызывает во мне подобные эмоции. Не уходи, малышка, я не хочу, чтобы мы поссорились из-за него. Я так сожалею! — Я тоже, Блейз, — еле слышно сказала девушка и, не добавив больше не слова, отвела руки Блейза и вышла из комнаты. В гостиной слизеринцев никого не было, и только на лестнице Гермиона столкнулась с юношей в зеленой мантии, но не обратила на него внимания. Когда тот вошел в спальню семикурсников, то увидел Блейза, на лице которого было написано отчаяние. — Что, поссорился со своей пассией? — Отвали, Тео! — Ничего, переживешь. Я же как-то научился обходиться без Драко, и ты сможешь, — «посочувствовал» Нотт. — Она меня не бросила, мы просто не сошлись во мнениях, — вскинулся Забини, у которого от одной только мысли о возможном разрыве с Гермионой сжалось сердце. — Бедненький Блейз, твое нежное сердечко разбито гриффиндоркой, — ехидно пропел сосед. — Слушай, Тео, оставь меня в покое, пожалуйста, я хочу побыть один, — пробурчал Блейз и, задернув полог на своей кровати, положил конец разговору. — Как пожелаешь. Я пойду проведаю Драко. Увидимся позже, — сказал Нотт и ушел, оставив несчастного влюбленного, проклинавшего себя за несдержанность, в одиночестве. — Северус, объясни мне, какого тролля Драко не приходит в себя? — Все очень просто, Люциус: он в коме. — А тебе не кажется, что уже достаточно? — Что за идиотский вопрос? Я откуда могу знать? Да и когда очнется, ему предстоит долгий курс реабилитации: он уже три дня без сознания. Блондин вполголоса выругался. — Поясни мне, ты беспокоишься о сыне или о том, что твои планы откладываются? — ядовито спросил Снейп. — А ты откуда знаешь? — удивился Пожиратель. — Драко сказал перед несчастным случаем. — Он безнадежен, ничего доверить нельзя. — Ошибаешься, я практически вынудил его признаться, когда выяснял, почему он худеет на глазах и плохо учится.— Только избавь меня от пламенных речей, Северус. Я все решил: Драко станет новым Темным лордом. После того, как он придет в себя и пройдет курс реабилитации, никто и ничто не сможет помешать мне забрать его из школы. — У меня нет ни малейшего желания попусту сотрясать воздух, Люциус. Скажи только, что по этому поводу думает Нарцисса? Или ты забыл ей сказать о том, что ее единственный сын скоро станет Пожирателем? Малфой молчал, подтверждая догадку зельевара. — Ладно, ты хоть ей сказал, что Драко в коме? — Я скажу ей сегодня вечером! — Понятно. — Хватит уже доставать меня своими ехидными вопросами, на которые ты, кстати, прекрасно знаешь ответы. — Люциус, ради Мерлина! Ты меня порой удивляешь. Она все же его мать и имеет право знать, что происходит с ее сыном, и здоров ли он. Сколько ты будешь скрывать от нее правду? К тому же ты не можешь игнорировать ее мнение относительно инициации Драко. — Еще как могу! И делаю, как видишь! — А смысл? — Прекрати, Северус, здесь нечего обсуждать. К тому же Нарцисса никогда не участвовала в воспитании Драко. Слизеринский декан нахмурился, но промолчал. — Ты сообщишь мне, когда он очнется? — Ты не зайдешь к нему? — Нет, я спешу. — Понял. Я извещу тебя, как только Драко придет в себя, — ответил Снейп, хмуро глядя в след блондину, который шагнул в камин и скрылся в зеленых языках пламени.В больничном крыле Гарри лежал на своей кровати, задумчиво глядя в потолок. Его обеспокоили слова Гермионы. Даже если все было и не так, как утверждала девушка, то все равно происходило что-то странное. С момента разговора с ней у Гарри перед глазами еще пару раз мелькали события, которые он не мог вспомнить. Первый раз он оказался вместе с Драко в Выручай-комнате. Блондин, обняв его и уткнувшись ему носом в шею, рыдал как ребенок, а сам Гарри успокаивающе гладил его по спине. Во второй раз память перенесла его в гриффиндорскую квиддичную раздевалку, где слизеринец ласково касался кончиками пальцев шрама на спине брюнета ниже лопатки, оставленного Волдемортом во время их последней битвы. В обоих случаях гриффиндорец отметил, что между ними не было напряжения или неприязни, а скорее наоборот, взаимное притяжение и симпатия, которым он не мог найти объяснения. «Что происходит, тролль меня забери? С каких это пор между мной и Малфоем установилась такая гармония? И откуда берутся эти видения?» — спросил он сам себя, а потом закрыл глаза и глубоко вздохнул. — Что тебя беспокоит, Гарри? — раздался рядом мужской голос, вернув его к реальности. Юноша улыбнулся Сайферу Малфою, сидевшему на соседней кровати. — Скажем так, я чувствую себя немного не в своей тарелке. Временами мне кажется, что на моем месте был кто-то другой. — В каком смысле? — Мне сказали, что я частично потерял память. Сначала я не поверил, но теперь вынужден признать, что какие-то воспоминания возвращаются отдельными вспышками, но события в них всплывающие, мне незнакомы. — Знаешь, есть такое заклинание «Memor oblivia revelo» (буквально «воспоминание забытое показываю», как бы его перевести на русский поудобоваримее?), его применяли ко мне в Азкабане. Возможно, оно поможет тебе восстановить утраченные воспоминания. Если что-то мелькает в памяти, значит, эти воспоминания лишь заблокированы, а не стерты полностью. — Мне это немного беспокоит, потому что это мои воспоминания, но происходило все как будто не со мной. Словно то, что я вспоминаю, было в другой жизни, и если честно, меня напрягают те события, что встают перед глазами.— Я тебя понимаю, иногда мне тоже кажется, что я жил чужой жизнью. — Что Вы имеете в виду? — Знаешь, когда много лет проводишь, делая одно и то же изо дня в день, терпишь боль, проваливаешься в беспамятство, слышишь одни и те же звуки, то в итоге начинаешь думать, что это и есть жизнь, и другой быть не может. И сейчас я будто начал жить заново: могу встать и пойти, могу поговорить с кем-то кроме самого себя, могу поесть или заснуть, когда захочу. Скажешь — банальность, но для меня это признаки перемен. — Я с трудом представляю, что Вам пришлось пережить в Азкабане. Меня трясет от одной мысли об этом. — Сейчас, оглядываясь назад, я и сам не могу понять, как умудрился выжить. Может, нежелание уступить Люциусу, может, любовь к Нарциссе или просто инстинкт самосохранения. — Вы так отличаетесь от своего брата. Как можно быть такими похожими и такими разными! — Ты поверишь, если я скажу, что Люциус не всегда был таким? — С трудом, но можно попытаться. — Я понимаю, что это кажется абсурдным, но он был совершенно другим. В детстве мы были очень близки. Рожденный на две минуты раньше, он всегда считал себя старшим братом. Он всегда прикрывал меня и защищал от гнева отца, неизменно следовавшего за всякими шалостями и проказами. Он всегда чувствовал себя старше своих лет, и, возможно, груз ответственности оказался для него слишком тяжел. — Но он совершенно безжалостный, — сказал Гарри, — иногда я спрашивал сам себя, а есть ли у него сердце. — Я знаю, но так было не всегда. Люциус просто был слишком подвержен чужому влиянию: сначала — нашего отца, а позднее — Волдеморта. — Но Вы же не приняли идеалы Темной стороны. — Возможно, потому что я сделал другие выводы из событий того дня. — Какого дня? — с опаской спросил Гарри. — Когда погибла наша мать. Это случилось двадцатого декабря на вокзале Кинг Кросс. Она ехала домой после встречи с подругой. Они вместе делали последние рождественские покупки. К несчастью, в тот день Министерство наложило временный запрет на аппарацию, поэтому мама была вынуждена возвращаться поездом. И в тот день на вокзале маггловские террористы взорвали бомбу. У нее и еще у тридцати человек, оказавшихся поблизости, не было никаких шансов. Люциус просто потерял голову. Подзуживаемый отцом он обвинял всех, кого только можно было: от Министерства до магглов. Он хотел найти виноватых в этой абсурдной смерти. Таким образом он старался унять боль. Мы оба были очень привязаны к матери. — Я сожалею, сэр. — Мой отец не только не постарался потушить гнев Люциуса, он, наоборот, раздул его до бушующего пламени. Он не искал справедливости, а преследовал свои цели. Он забил голову Люциусу полуправдой о величии семьи Малфоев и поссорил нас, когда я отказался думать как он. — Но сколько же лет вам тогда было? — Двенадцать. — В школе только Дамблдор понял, что происходит. Все остальные заметили перемены в Люциусе, но подумали, что он просто повзрослел и проявил свой настоящий характер. Только я знал правду. Твой отец, Сириус и Ремус стали мне такими же близкими друзьями, как и Северус, Лили и моя Нарцисса. Она спасла меня, дала мне надежду, снова научила смеяться и подарила свою любовь. Люциус всегда ревновал нас, потому что не мог понять, что она нашла в том, кого он считал паршивой овцой в нашем семействе, игнорируя более достойного представителя рода Малфоев. — А как же Волдеморт? — Волдеморт нашел благодатную почву для своих идей в лице Люциуса и моментально обратил его, превратив в монстра, которого мы видим сейчас. Это чудовище воспользовалось болью моего брата, чтобы превратить его в своего безжалостного последователя. — Сэр, простите, но я не могу найти извинений для Вашего брата. Я думаю, из Вас двоих он оказался более слабым. — Я понимаю тебя. Но даже после всего, что мне пришлось пережить по его вине, я не могу ненавидеть его, только сожалею о том, каким он был. Одно знаю наверняка, что не позволю ему причинить боль Нарциссе и Драко. Иначе я убью его собственными руками! — Вы его еще не видели, верно? — спросил Гарри, оборачиваясь к лежащему на кровати Драко. — Нет, мадам Помфри сказала, что зрение восстановится в ближайшие дни, — взволновано ответил Сайфер.— Он очень на Вас похож. — Мне говорили, — заулыбался мужчина. — Я уверен, он будет счастлив наконец-то познакомиться с Вами! — Надеюсь, но меня очень беспокоит его теперешнее состояние. Думаешь, он скоро очнется? — Не знаю, но думаю, что скоро. — Вы друзья? Гарри помолчал, потом смущенно ответил: — Не знаю. Гермиона сказала, что да. Она утверждает, что я все забыл, но, к сожалению, я помню только, что мы все школьные годы ругались да дрались. — А что ты чувствуешь? — Я запутался. Все это так непривычно. — Почему непривычно? — Потому что Гермиона мне рассказывала о вещах, которые мне трудно представить. И сейчас я потихоньку начинаю вспоминать, но… ой, я не знаю! — Например? — Ну, например, что между нами была не просто дружба, а нечто большее, — смущенно пробормотал Гарри, благословляя слепоту Сайфера, который не мог видеть краску, залившую его лицо. — Насколько большее? — Насколько это вообще возможно. — Имеешь в виду, лучший друг или ты влюблен в Драко? — напрямую спросил Сайфер. — Думаю, второе, — совсем тихо сказал Гарри. — Но я этого не помню. — Ты боишься, что безответно? — ласково спросил Малфой. — Нет, сама по себе ситуация странная. Я просто не верю в такой расклад. — Почему нет? Потому что единственное, что ты помнишь, это ссоры и драки? А может, ты и в самом деле забыл лучшую часть? — Мерлин, это было бы ужасно, — прошептал Гарри. — Все поправимо, — утешил его Сайфер и, внезапно обернувшись, сказал: — Подойди, я не вижу тебя, но слышу прекрасно, что ты уже полчаса здесь прячешься. Из-за ширмы нерешительно появился Теодор Нотт. — Не бойся, — успокаивающе сказал мужчина. — Ты, наверное, сокурсник Драко. — Да, и по правде сказать, я его бывший бой-френд, — уточнил слизеринец. — Сейчас он, похоже, с ним, — он кивнул в сторону Гарри. — Со мной? Нет, ты ошибаешься? — вскинулся гриффиндорец. — Что значит «нет»? Сначала ты мне угрожаешь, Поттер, а теперь заднюю даешь? Будь любезен, вспомни тот вечер, когда Драко выбрал тебя. — Я… Я… Я не помню! — Прекрати, — завопил Нотт. — Со мной это не прокатит! — Это правда, я ничего подобного не помню, — грустно повторил Гарри. Теодор удивленно посмотрел на него: — Ты хочешь сказать, что ничего не помнишь про вас с Драко? — А откуда ты знаешь что «мы с Драко» были? — Так говорят, — не моргнув глазом, ответил Нотт. — А может, все это вранье. — Я ничего не чувствую. — Но это же великолепно! — почти закричал слизеринец. — Фантастика! — продолжал радоваться он, в то время как Сайфер с задумчивым выражением лица повернулся в его сторону. — Это просто изумительно! Великолепная новость! — Ничего хорошего, — раздался голос от дверей, прерывая восторги Теодора. — Какого боггарта тебе здесь нужно, Забини? — с досадой спросил тот. — Разве ты не сидишь преданной собачкой у ног Грейнджер? — Уймись, я здесь из-за Гарри, — оборвал его Блейз, приближаясь. — Ты сын Астора? — спросил Сайфер, поворачиваясь к нему. — Да, сэр. Для меня большая честь познакомиться с Вами, — ответил Блейз, пожимая протянутую ладонь. — Взаимно, молодой человек. Как поживает твой отец? — Хорошо, сэр. — Привет, Блейз, — прошептал Гарри. — Привет. Ты помнишь про нас с Гермионой? — Да, а почему я не должен? — Чудесно, если ты помнишь про нас, то должен помнить и про Драко… — То есть?— То есть, что-то не сходится, Гарри. Гермиона мне рассказывала о твоих частично потерянных воспоминаниях. Сам понимаешь, это ненормально. — Мерлин! У меня уже голова болит! — Блейз, поясни, пожалуйста, свою точку зрения. Мнение Теодора мы уже выслушали, — вмешался Сайфер. — Гарри очень помог Вашему сыну, сэр. Последний месяц он был рядом с ним: поддержал в очень сложный период и убедил не принимать навязанной ему роли. Если бы не он, Драко отказался бы от всего, во что верил, и подчинился чужой воле. — Так все тебе и поверили: они же друг друга всегда терпеть не могли, — фыркнул Нотт. — Совершенно верно, все шесть лет они только и делали, что задирали друг друга. Не знаю, что произошло между ними, но Драко ни перед кем никогда так не раскрывался, ни с кем не был таким искренним, исключая меня. Сэр, я уверяю Вас, их отношения гораздо ближе просто дружеских. — Ну, почему я ничего не помню, — простонал Гарри. — Потому что это ерунда, — сухо заметил Нотт. — Он был с тобой, пока ему это было нужно. Он просто использовал тебя. — Заткнись, Теодор. Ты бесишься, потому что Драко выбрал его, а не тебя. Если бы взглядом можно было убить, то Блейз уже упал бы бездыханным. — Посмотрим, что скажет Драко, когда очнется, — прошипел Нотт и пулей вылетел за дверь. — Сколько яда, — заметил Сайфер. — Сдается мне, что он что-то скрывает. — Поцелуй его дементор, — выругался Блейз. — Он не знает, сколько сделал Гарри для Драко. — Сказать по правде, я этого тоже не знаю, — откликнулся гриффиндорец. — Ты все вспомнишь. Такое просто нельзя забыть навсегда: ваши занятия, перемещение в параллельную реальность, все, что связало вас за эти недели, — попытался утешить его Блейз. — Молодые люди, а почему бы нам не попробовать? Блейз, где твоя палочка? — Здесь, сэр.— Тогда направь ее на Гарри и произнеси заклинание «Memor oblivia revelo». Оно покажет, была ли амнезия следствием травмы, или кто-то намеренно заставил его забыть часть событий. Слизеринец взмахнул палочкой, произнес заклинание и увидел то, что и предполагал Сайфер — часть воспоминаний Гарри была намерено стерта. — Что и следовало доказать, — прокомментировал Малфой. — Поверить не могу, — ошарашено проговорил Блейз. — Все, — счастливо заулыбался Драко. — Что «все»? — спросил его двойник. — Я поместил все, что хотел, в думоотвод. Не могу дождаться, когда покажу их Гарри. Он будет в восторге. Хозяин комнаты улыбнулся и прошептал: — Ты передашь ему привет? — Конечно! — Он в самом деле особенный. Я очень рад, что вы наконец-то все выяснили. — Я так хочу поскорее обнять его, — порозовел Драко-гость. — И это все? — второй блондин легко толкнул его локтем в бок. — А я думал, что у тебя будут еще желания. — Отстань, все не так, как ты думаешь, — еще сильнее покраснел его собеседник. — Да ты что? — С ним даже просто рядом находиться классно, и совсем необязательно… — Ой, не ври! — рассмеялся здешний Драко. — Ладно, признаю: мне отчаянно не хватает его всего — его сладких поцелуев, сводящих с ума ласк, нежных объятий, аромата его кожи, от которого сносит крышу, звука его голоса, вызывающего дрожь, ощущения надежности и защищенности, когда он рядом. Я никогда не испытывал ни к кому ничего подобного. Меня это даже пугает немного. — Гарри любит тебя, в этом ты не должен сомневаться. — Ты думаешь, он чувствует то же самое? — Бешеные чувства и страх все потерять? Я в этом абсолютно уверен! — Я хотел бы быть с ним рядом до конца жизни, — смущенно признался Драко.— Что-что? Что я слышу? Это значит: «Эй, красавчик, не хочешь ли ты стать моим мужем?» — Ну, это сильно сказано, а вот просто жить вместе я бы очень хотел, — окончательно залившись краской, что для его бледной кожи было уже просто рекордом. — Потрясающе! А он знает? — Нет, все так быстро случилось, а потом я не решился сказать ему об этом. — Зато теперь ты знаешь, что должен сделать первым делом по возвращении домой. Ох, я бы дорого дал, чтобы увидеть это… Представляю: ты на коленях перед ним бормочешь о том, как ты его любишь и хочешь провести с ним всю жизнь. — Хватит издеваться, — обиженно сказал Драко-гость. — Да я не издеваюсь, я просто счастлив за вас и, если честно, немного завидую, — ответил другой Драко и тоже порозовел. — Завидуешь чему? — раздался за их спинами голос вошедшего Гарри. — Ничему, — отвел глаза его Драко. — Давай, Драко, скажи! — Нет, нечего тут говорить. — Может, ты меня просветишь? — повернулся Гарри к их гостю, который, глянув на своего покрасневшего двойника, взглядом умолявшего его молчать, заулыбался и сказал: — Мы говорили о счастье совместной жизни. — Кого с кем? Драко с тобой? — подмигнул Гарри. — Нет, Драко с тобой? — Что-оо? — поперхнулся Поттер. — Милый, на самом деле Драко мне сказал, что хотел бы жить вместе с Гарри там, в их мире, после окончания школы, а я сказал, что счастлив за них и даже немного завидую, — пояснил местный Малфой. — Я бы тоже хотел… ну, чтобы мы… вместе… Но прежде чем он успел закончить свой немного бессвязный монолог, брюнет наклонился и поцеловал его, а потом, счастливо улыбнувшись, прошептал: — Это замечательная идея! Реакция его блондина была такой пылкой, что через полминуты они оказались на полу, слившись в поцелуе. — Ух, надеюсь, что и мой Гарри отреагирует также! — заулыбался Малфой-гость, а потом бросил взгляд на свои руки и испуганно воскликнул: — О, Мерлин! Ребята, похоже, я… Естественно, парочка на полу была слишком занята, чтобы обратить внимание на его слова. — Ребята, наверное, это не самый подходящий момент, но… О, святые небеса… Драко… Гарри… — бормотал блондин, расширившимися от ужаса глазами глядя на свои становящиеся прозрачными руки. — Помогите! — закричал он, привлекая, наконец, внимание целующихся. — Чт… что? — повернулись к нему две встрепанные головы. — Я исчезаю! — Вот дерьмо! — прокомментировал Поттер, а потом решительно добавил: — Спокойно! Не паникуй! Ты просто возвращаешься домой. — Да? — с испугом, смешанным с надеждой, спросил Драко, обозревая свои исчезающие ноги. — Ну конечно! Передавай привет Гарри и скажи ему, что для нас было большой честью познакомиться с Вами обоими, — зачастил второй Драко, обнимая своего близнеца и уступая место Гарри и Блейзу, который словно почувствовав, что происходит нечто очень важное, появился в комнате. — Ребята, большое спасибо вам за все, — быстро сказал ставший почти совсем прозрачным Драко. — Я буду очень скучать! — И мы тоже! Не забывай нас, красавчик! — послал ему улыбку Блейз. — Все будет хорошо, не беспокойся! — закричал остающийся Драко. — Слушай свое сердце, и все получится. Последним, что увидели трое слизеринцев, была взволнованная улыбка их гостя. — Лю… бимый, — раздался слабый голос со стороны кровати блондина. — Я здесь, — услышал очнувшийся юноша в ответ. — Я… — Шшш, не говори ничего, — Драко почувствовал, как его пальцы сжала ласковая рука. — Наконец-то ты вернулся, — раздалось около самого уха. Блондин слабо кивнул и, расслабившись, откинулся на подушку, чтобы вновь упасть в гостеприимно распахнутые объятия Морфея. — Я здесь, любимый, — прошептал юноша и опустил темноволосую голову на край кровати, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза. — Я буду здесь, когда ты проснешься, — тихо добавил он. Утром Гарри проснулся первым. Он зевнул, потянулся, а потом повернулся и бросил взгляд на соседнюю кровать. Увидев, что рядом с лежащим юношей кто-то сидит, гриффиндорец озадачено моргнул. Он подумал, что, наверное, этот человек провел около Драко всю ночь, держа его за руку, и так и заснул в неудобной позе, опустив голову на край кровати. Гарри не мог объяснить, почему при виде этой картины внутри что-то сжалось. Ему ужасно не понравилось, что кто-то сидел около Малфоя ночь напролет, сжимая в руке тонкие пальцы. «Мне-то какое до этого дело? — спросил он сам себя, узнавая в сидящем Нотта и отворачиваясь. — Должно быть, он его очень любит, — вздохнул он, глядя на спящих голова к голове слизеринцев, и подумал: — И кто я такой, чтобы влезать в чужие отношения со своей амнезией? Что за идиотская ситуация?» Выругавшись себе под нос, Гарри направился в ванную. Десять минут спустя он, умытый и, насколько получилось, причесанный, вернулся на свою кровать, продолжая досадовать на сложившиеся обстоятельства. «Я влюблен в Малфоя — что может быть абсурднее? Даже если… — добавил он, внимательно разглядывая ангельские черты лица своего извечного врага: широкий лоб, высокие скулы, упрямая линия подбородка и мягкие розовые губы. Сейчас имея возможность внимательно изучить Драко, он не мог не отметить, насколько тот изменился. В нем больше не было ничего от того заносчивого мелкого мальчишки, с которым он познакомился в магазине мадам Малкин. Блондин очень вырос и раздался в плечах, изящный, но в то же время мускулистый, он превратился из симпатичного ребенка в привлекательного молодого человека, обещавшего стать неотразимым мужчиной в будущем. «Что за паскудные мысли? — тряхнул головой Гарри. — Это же Малфой!» — Доброе утро, — поприветствовала его мадам Помфри, отвлекая его от нерадостных раздумий. — Доброе. — Как ты себя чувствуешь? — Прекрасно! — Замечательно, значит, сегодня я выпишу тебя. — Здорово, а то я уже больше не могу бездельничать!— Думаю, ты будешь рад узнать, что Драко пришел в себя этой ночью. — Правда? Во сколько? — Около двух. Гарри улыбнулся и кивнул.