Глава 11. Воспоминания

Гарри проснулся спустя четыре часа. Спал он сном праведника. — Хорошо поспал? — спросила подошедшая мадам Помфри, — Как ты себя чувствуешь? — Гораздо лучше, — ответил юноша, поворачиваясь и не ощущая той резкой боли, которая мучила его вначале. — Как насчет ужина? — В Большом зале? — с надеждой спросил Гарри. — Нет, сожалею, но тебе придется здесь задержаться, — медсестра жестом призвала поднос, заставленный тарелками. Юноша разочарованно вздохнул, потом искоса взглянул на ширму, стараясь, чтобы мадам Помфри этого не заметила, и, притворяясь равнодушным, спросил: — А Малфой уже поел? — О, он ушел. Я отпустила его примерно час назад. Он почувствовал себя лучше и изъявил желание вернуться в подземелья. — Понятно, — еще более разочарованным тоном проговорил брюнет. Он знал, что ему нечего ждать от блондина, но все же в глубине души надеялся, что все закончится по-другому. — Все хорошо, мой дорогой? — Да, все прекрасно! Спасибо за ужин, он выглядит очень аппетитно. Медсестра кивнула и скрылась в своем кабинете, оставляя его наедине со своими мыслями. Гарри не знал и даже представить себе не мог, что наблюдавший за его сном в течение трех часов наследник рода Малфоев в какой-то момент вдруг поднялся и, стараясь не шуметь, на цыпочках подкрался к его кровати. Приблизившись, он в третий раз сжал в кулаке изумрудный кулон, висящий на шее гриффиндорца, и погрузился в чужие воспоминания. Час назад. «Посмотрите на него, спит себе, — подумал блондин, наклоняясь к Гарри, — Мистер Я-Хочу-Помочь-Тебе-Скажи-Мне-Как дрыхнет тут как младенец, а я мучайся по его милости. Открыл мне правду века и что? Спать изволит! Перевернул мой мир с ног на голову и хочет, чтобы я ему поверил и отказался от всего, что любил и ненавидел столько лет», — Драко сжал кулаки. — Почему я должен доверять тебе, Поттер? — прошептал он еле слышно. — С чего ты взял, что Люциус Малфой не мой отец? Ненавижу тебя, бесчувственный ублюдок, и надеюсь, наступит день, когда я смогу отплатить за все. — На глаза юноши навернулись слезы. — Но как, как ты можешь так мучить меня? Зачем внушаешь ложные надежды? Чтобы потом посмеяться со своими дружками над доверчивым придурком Драко Малфоем? Слизеринец осторожно присел на край кровати Гарри, который, не зная о том, что стал объектом столь пристального внимания, продолжал спокойно спать. Драко с печальным вздохом смахнул слезинку, которая отважилась скатиться по его усталому лицу. Он снова посмотрел на лежащего юношу и подумал: «Ты даже не представляешь, что бы значили для меня твои слова, окажись они правдой. Они могли бы все изменить». Спящий брюнет выглядел беззащитным и уязвимым. Будь на его месте отец, он, не задумываясь, придушил бы гриффиндорца во сне, осуществив многолетнюю мечту. «Тебе повезло, Поттер, что рядом с тобой не тот Малфой. Иначе ты был бы уже мертв, а я бы на своей шкуре испытал все прелести Круциатуса, за то, что не захотел тебя убить, — юноша с грустью вспомнил, сколько раз ему приходилось на себе ощущать сумасшедшую боль любимого отцовского проклятия. — Если бы все было так, как ты сказал, я бы возможно отважился противостоять ему, отстоять право на собственную жизнь… Но как я могу поверить тебе?». Малфой задрожал от злости, представив, что Поттер все это придумал, чтобы достать побольнее и посмеяться. — Все же ты слишком чист сердцем и искренен, чтобы вести себя так низко. Такая манера больше подходит слизеринцу, чем гриффиндорцу. — прошептал он как можно тише почти в самое ухо спящему брюнету. — Хоть между нами никогда не было взаимного уважения, Поттер, особенно с моей стороны, все же я думаю, что твои понятия о чести и достоинстве и дурацкие альтруистические порывы не позволят тебе столь подло поступить. Одолеваемый своими безрадостными мыслями Драко безмолвно сидел на краю кровати. Поттер тихонько вздохнул, и кулон выскользнул из-за воротника пижамы, маня заключенной в нем правдой. Блондин затаил дыхание, но потом не в силах удержаться, потянулся к нему пальцами, проваливаясь в воспоминания лежащего на кровати ловца. … Все казалось странно знакомым. Гарри лежал, глядя перед собой, на кровати с балдахином, который Драко не мог не узнать. Локтем он опирался на шелковую простыню зеленого цвета, запустив пальцы во взъерошенные черные волосы. Другой рукой он призывно махнул кому-то, улыбаясь удовлетворенно и одновременно вопросительно. — И что означает сие выражение лица? — спросил он. — Какое выражение? — отозвался голос, заставивший реального Драко вздрогнуть. — Ну, такое: «Ты мне не ответил, чего же ты ждешь?». — Если ты все знаешь, зачем спрашиваешь, — серьезно спросил другой юноша. — Ну, хорошо, мой ответ «Да»! Ты доволен? — Да! — прозвучало в ответ. И светловолосый юноша повалился на кровать и вытянулся рядом с другим мальчиком. — Другого и быть не могло! — он ласково улыбнулся, глядя в глаза цвета светлого изумруда. — Хватит уже, Драко, — вздохнул брюнет, подняв глаза к небу. — О чем еще ты хотел попросить меня? — Ты поедешь со мной на Рождество? Мои приглашают тебя. Не отказывайся, это будет здорово! — Поблагодари их за меня, но я не думаю, что в свете произошедшего в прошлый раз это будет удачной идеей. — Поедем, Гарри. Я понимаю твои чувства, но ты увидишь его всего один раз рождественским утром. — Я его терпеть не могу! — Я знаю, мои родители с тобой согласны, но он — мой дядя. И хоть порой он и сводит меня с ума, приходится терпеть. — Тебе! Меня никто не обязывал. — Пожалуйста! Обещаю — отец за ним присмотрит. — Я все время помню, кого нужно благодарить за смерть моих родителей. Драко расстроено опустил глаза. Гарри заметил это и, приподняв его лицо за подбородок, ласково прошептал: — Я понимаю, что это не твоя вина, и твои родители тут тоже ни при чем. Просто каждый раз, когда я вижу его, прежняя боль возвращается, и желание заставить его заплатить за все, становится непереносимым. Блондин грустно кивнул и ответил: — Ладно, я скажу маме, что ты не приедешь. Она, конечно, расстроится, но если тебе у нас будет так плохо, то лучше оставайся. Поттер покачал головой, любуясь нежным лицом своего визави, и погладил его по щеке:— Не надо, я поеду с тобой. Только пообещай мне, что твой отец будет держать его от меня подальше, иначе я не ручаюсь за последствия. Драко засиял счастливой улыбкой и обнял брюнета за шею: — Успокойся, говорю же, отец обо всем позаботится! Неожиданно Драко вновь оказался в больничном крыле. Шокированный увиденным, он прижал руку к сердцу, слушая его сумасшедшие удары. «С каких это пор я и Поттер настолько близки?» Казалось, что они друзья, но что, Мерлина ради, значил их разговор? «Не помню, чтобы я приглашал его к себе на Рождество». Все больше смущаясь и волнуясь, Драко решил посмотреть дальше, снова сжал в руке кулон и провалился в другое воспоминание. … — Привет, Гарри! — Доброе утро, миссис Малфой! Спасибо за приглашение. — Тебе спасибо, что приехал. Я знаю, это было непростое решение. — Не стоит беспокойства! — ответил юноша, бросая убийственный взгляд на блондина, который ответил ему невинным взглядом серых глаз и обратился к матери: — Мама, ты как всегда прекрасна! — Сокровище, добро пожаловать домой! — обнимая его и шепча ему на ухо: — Твой отец и дядя в гостиной, будет лучше, если ты проводишь Гарри в его комнату. Сын кивнул, но прежде чем он успел произнести хоть слово, Гарри распахнул дверь в гостиную, чтобы поприветствовать главу семьи, не зная, что самый ненавистный ему человек тоже находится в этой комнате. — Счастливого Рождества, мистер Малфой! — Обратился Гарри к мужчине, стоящему к нему спиной. Но когда тот обернулся, у юноши перехватило дыхание: «Дерьмо, ну почему именно он?» — Вижу, мой брат не оставил своей дурацкой привычки раздавать милостыню: продолжает приглашать в свой дом предателей и сопляков, мнящих себя властителями мира. Гарри задрожал от ярости, но сдержался и повернулся, чтобы уйти, когда холодный голос полоснул его словно удар хлыста: — Куда ты направился, маленький ублюдок, я еще не закончил! «Спокойно, дыши! Спокойно, не отвечай ему! Спокойно, будь выше его!» — как мантру твердил про себя брюнет, чувствуя, что ему это плохо удается. — Не думал, что ты такой трус, Поттер! Хотя чего от тебя ждать, с такой-то кровью! — Да как ты смеешь, сукин сын! — взорвался Гарри, не в силах слышать, как этот человек оскорбляет его родителей. — Голосок прорезался? — глумливо спросил Пожиратель, приближаясь. — Всегда был, и сейчас с его помощью мне ничто не помешает послать тебя нюхать дерьмо подальше отсюда. — Какой богатый словарный запас! Я поражен. А в школе тебя не учили уважительно разговаривать со старшими? — Да, если человек этого заслуживает! — Дядя, прошу тебя, прекрати, — решительно проговорил Драко, входя в комнату. — Драко, я вижу, ты опять пригласил в дом этого наглого грязнокровного выскочку. Тебе стоит внимательнее выбирать друзей. — Уверен, это совершенно лишнее, — воскликнул мужчина, стоящий спиной к наблюдающему за ними в думоотводе Драко, и весело добавил: — Привет, Гарри, добро пожаловать! — Спасибо, мистер Малфой, — ответил, помрачнев, юноша. — Печально, — воскликнул Люциус Малфой, — твой сын не меняется. — К счастью, — парировал брат, — мой сын прекрасно умеет выбирать себе друзей, и Гарри, несомненно, лучший из них. — Прошу тебя, Сайфер, опять ты со своими дурацкими идеями! Принимать у себя эту посредственность… Его брат глубоко вздохнул и посчитал про себя до десяти. После чего сказал: — Посредственность — это субъективное понятие, так же как и красота или доброта. Может потому, что я не принимаю у себя посредственностей, Гарри и приглашен к нам в дом на Рождество. Его близнец открыл было рот, но Сайфер перебил: — Драко, почему бы вам с нашим гостем не отправиться наверх и не подождать меня там, я сейчас приду. — Да, папа. — Прекрасно. Типи уже отнесла вещи Гарри в его комнату. Люциус бросил жгучий взгляд в сторону брюнета и молча кивнул племяннику. Драко вновь внезапно вынырнул из воспоминаний, снедаемый любопытством, потому что лица незнакомца он так и не смог разглядеть. «Сайфер, — обессилено прошептал он, — я уже слышал это имя, но не помню, где». Юноша старался вспомнить среди прочих имен и знакомых лиц единственное, которое ему было нужно в данный момент. «Дерьмо! — разочарованно ругнулся он, — Но я точно знаю, что имя мне знакомо. Крутится в голове, но не поймаешь». В этот момент его отвлек гриффиндорец, который повернулся на бок и пробормотал во сне несколько слов, которые Драко ухитрился услышать: — Я не хочу, чтобы ты страдал. Ты слишком дорог мне! — видимо, Гарри во сне был снова в другом измерении. В первый момент Драко не понял, что эти слова относятся к нему, но, погружаясь в третий раз в пучину чужих воспоминаний, был вынужден в этом убедиться. … — Что ты делаешь? — задыхаясь, спросил Драко. — Угадай, — прошептал брюнет, покрывая шею блондина легкими дразнящими поцелуями. — Перестань, нам уже пора на урок, — простонал тот. — Ты же знаешь, Северус ненавидит, когда мы опаздываем, — добавил белокурый слизеринец, в то же время позволяя своим рукам скользнуть по скульптурным мышцам ягодиц лежащего рядом с ним юноши. — Я хочу Вас прямой сейчас, мистер Малфой,— прошептал соблазняюще зеленоглазый волшебник. — Я не вытерплю два часа. Я хочу почувствовать запах твоего возбуждения, хочу ласкать тебя, целовать, лизать… — шептал Гарри, посасывая и прикусывая мочку бледного ушка, — … сделать тебя своим и слышать, как ты стонешь от удовольствия в моих объятиях. Блондин бросил быстрый взгляд на часы, стоящие на прикроватной тумбочке, и лукаво улыбнулся: — У нас всего четверть часа. — Мы успеем, — торжествующе пробормотал брюнет, распахивая рубашку Драко и начиная терзать языком его соски. Только томные вздохи и возбужденные стоны слизеринского старосты нарушали тишину в комнате, когда его мучитель стянул с него форменные брюки и сосредоточил свои усилия на еще более благодарном объекте. — Лю… бовь моя… не останавли… вай… ся… прошу… тебя, — задыхаясь, молил Драко, отдаваясь умелым ласкам опытных губ партнера. Ответа он не услышал, только сводящие с ума движения бесстыжего языка продолжили приближать его к вершинам блаженства. — Мерлин, Гаррииииии! — закричал, задыхаясь, блондин во власти высшего наслаждения. Несколько мгновений спустя Гарри улыбнулся, облизал губы и, приблизившись к лицу любовника, прошептал: — У нас меньше четверти часа…что скажешь, если…, — но договорить он не успел, блондин опрокинул его на себя и, пылко целуя, принялся срывать с него одежду, отправляя форменные вещи одну за другой на холодный пол подземелий, пока облегающие черные боксеры не составили им компанию. — Боюсь, что мы все же опоздаем на урок, — прокомментировал он, прежде чем мягкие розовые губы накрыли его рот. Последующее доставило огромное удовольствие обоим слизеринцам — минуты блаженства были краткими, но от этого лишь более интенсивными, и оргазм, накрывший их, был, несомненно, лучшим в их жизни. Когда Драко вернулся в свой мир, его щеки пылали так, как будто он спустился в Большой зал голым. Он медленно поднялся, чувствуя себя смущенным, как никогда в жизни. То, свидетелем чему он стал, было невероятно притягательным, и не только потому, что это была сцена близости, но и потому что увиденное было слишком возбуждающим. Юноша прижал руку к сердцу, которое в начале воспоминания учащенно забилось, а теперь колотилось как бешеное в грудной клетке, угрожая своему хозяину скорым инфарктом. — Мерлин, я… и он…, — потрясенно прошептал Драко, глядя в сторону гриффиндорца, который спокойно спал. — Мы! — пробормотал он, осознавая в тот момент, как произнес это короткое слово, насколько сильно оно звучит по отношению к нему и Гарри Поттеру. Слизеринец бросил короткий взгляд на своего извечного врага, стараясь изгнать увиденное из своей памяти. Он не делал секрета из своих сексуальных предпочтений. По крайней мере, Блейз прекрасно знал, что его лучший друг не натурал. Но никогда мысль о возможных отношениях с Поттером даже на мгновение не посещала его. Все эти годы он был слишком занят, ненавидя гриффиндорца, чтобы остановиться и заметить, как быстро тот вырос и превратился в привлекательного молодого человека. Благодаря длительным квиддичным тренировкам он стал схож с греческой статуей с рельефной мускулатурой, широкими плечами и длинными ногами. Гриффиндорский ловец оставил в прошлом мальчишескую худобу и щуплость, приобретя крепкое, но грациозное тело. Гарри был действительно красив: правильные черты лица и смоляные волосы до плеч, отливавшие синевой, привлекали внимание. Он изрядно вырос, конечно, не так как Рон, но рост его достигал ста восьмидесяти сантиметров. С помощью заклинаний он улучшил свое зрение и теперь пользовался очками, только когда читал или делал домашнее задание, позволяя в остальное время своим изумрудным глазам сиять магическим светом на чистом овале лица. Застывший в изумлении в этой скудно обставленной больничной палате Драко Малфой впервые за шесть с лишним лет понял, что Поттер неудержимо влечет его, и он уже не может ненавидеть гриффиндорца как прежде. — Понравилось? — спросила медсестра, забирая у Гарри пустой поднос. — О да, все было превосходно! — Очень рада. Как ты себя чувствуешь? — Намного лучше, еще немного побаливает, но это уже не та нестерпимая боль, которая была раньше. — Как насчет того, чтобы вернуться в башню? — спросила мадам Помфри. — Правда? Вы меня отпускаете? Здорово! — воскликнул юноша, даря медсестре сияющую улыбку. — Только пообещай мне не тренироваться как минимум неделю и вообще всячески беречь спину. — Обещаю! — И еще, Гарри, завтра обязательно зайди, я сделаю массаж с лечебным бальзамом. — Всенепременно! — Не сомневаюсь, мой дорогой. Потому что в противном случае ты снова окажешься здесь, — медсестра подмигнула студенту и удалилась. Брюнет переоделся со скоростью света, ему не терпелось вернуться в башню к друзьям, к тому же Гермиона обещала помочь ему в его поисках, но больше всего ему хотелось увидеть одного светловолосого слизеринца, который оставил его здесь с горьким привкусом недосказанности на губах. Гарри попрощался и вихрем вылетел из больничного крыла. Он пулей несся по коридору, но слишком резко поворачивая за угол, почувствовал, что его спина недовольна такими нагрузками. — Уймись, Гарри Поттер, — приказал он себе, хватаясь за поясницу. — Разговариваешь сам с собой? — язвительный голос заставил его вздрогнуть. — Дра… Малфой? Что ты здесь делаешь? — Гарри удивленно смотрел на блондина, выходящего из-за колонны. — Жду, когда тебя выпишут. — И поэтому сидишь в засаде! Хочешь вернуть меня обратно? — брюнет фыркнул. — Ой, Поттер, избавь меня от проявлений твоей мании преследования, — последовал немедленный ответ. — Ты меня знаешь, я могу сделать это, не дав тебе времени среагировать. — И чем я обязан такой любезности с твоей стороны? — Гарри с трудом сдерживал улыбку. — Ты мне нужен! — Не понял? — Я открыл ящик Пандоры, Поттер! И сейчас я не могу его закрыть и сделать вид, что ничего не произошло, — воскликнул слизеринец, угрожающе приближаясь. — Прекрасная метафора, не знал, что ты знаком с античной мифологией, — ответил брюнет, удивляясь тому, что чистокровный волшебник может снизойти до того, чтобы интересоваться магловскими сказками. — Повторяю, ты многого обо мне не знаешь, — холодно парировал блондин, прижимая собеседника к стене. — В любом случае, я — не Пандора, ты — не Прометей. Я тебе сказал это не для того, чтобы обидеть или ранить тебя. — Что такое, тоже метафора? — едко спросил Малфой, игнорируя последнюю реплику своего врага. — Почему нет? — Потому что я в эти игры не играю. Я открыл ларец и, как ты знаешь, обнаружил в нем нечто, что не могу игнорировать. — От меня-то ты чего хочешь? — почти закричал Гарри, ощущать Драко так близко, почти на расстоянии поцелуя, было мучительно. — Чтобы ты выполнил свое обещание, — решительно ответил блондин. — Чтооо? Какое обещание? Ты — сумасшедший! Слизеринец глубоко вздохнул, пристально посмотрел гриффиндорцу в глаза и тоном, не допускающим возражений, произнес: — Помоги мне, Поттер!