Глава 2. Гриффиндор против Слизерина

Когда солнечным утром первого сентября сияющий Гарри Поттер садился в поезд, чтобы отправиться на последний год обучения в Хогвартс, он и представить себе не мог, насколько этот год будет богат на события. Смерть Волдеморта сняла с его плеч тяжкую ношу. Он чувствовал себя заново родившимся. Теперь он мог спокойно жить, не беспокоясь о том, что должен сделать согласно давнему пророчеству. Первый раз в жизни он чувствовал себя … свободным! Его хорошее настроение не осталось незамеченным: юноша шел, посылая счастливые улыбки всем встречным, включая профессоров. Даже Колину Криви не удалось разозлить Гарри, когда он случайно сбил его с метлы на одной из изнуряющих квиддичных тренировок. Даже профессор Снейп в конфиденциальной беседе с профессором МакГоннагал, предварительно взяв с нее клятву, что никто об этом не узнает, признался, что Поттер сильно продвинулся в его предмете и заразил прилежанием своих друзей. — Не могу поверить, Минерва, но даже Долгопупс стал успевать гораздо лучше, — потрясенно восклицал профессор Снейп, проверив последнее эссе Невилла и выставив за него высокий балл. — Ты думаешь, это заслуга Гарри? — А чья же еще? Кажется, что эта его радость и жажда жизни поразили, как вирус, и его друзей. Это такое счастье — не видеть, как Долгопупс взрывает собственный котел, что я готов растрогаться! Я так приятно шокирован впервые в жизни! — Они сильно продвинулись и в моем предмете. Сначала я думала, что это заслуга мисс Грейнджер, но потом была вынуждена изменить мнение. Такое ощущение, что магическая формула заключается в том, что «доволен Поттер, довольны остальные гриффиндорцы». — Жаль только, что это не ко всем относится, — грустно сказал профессор зелий и, нахмурившись, добавил, — меня очень беспокоит Драко. Он все время взвинчен, ругается со всеми кроме Забини, и ото всех отдалился. Каждый раз, когда он видит поблизости Поттера, то смотрит на него так, как будто ищет лучший способ убить его. Он похудел, стал хуже учиться, и кажется все время погруженным в свои мысли. Мне кажется, что-то произошло у него дома. Но когда я спросил, он не захотел говорить. Что с ним делать? — Да, я тоже заметила, что он стал хуже учиться. По моему предмету у него никогда не было высшего балла, но оценки всегда были хорошими. В последнее же время он не может запомнить простейшего заклинания. Он стал плохо готовиться, а две последние классные работы были просто ужасны. Я боюсь, что если так будет продолжаться и дальше, у мальчика будут большие проблемы со сдачей ТРИТОНов. — Люциус, будь ты проклят! — прорычал Снейп, стукнув кулаком по столу в преподавательской. — Ты думаешь, без него не обошлось? — спросила замдиректора, убирая волшебной палочкой воду, разлитую коллегой. — Я не думаю, Минерва, я в этом просто уверен! — И что же такого он мог сделать, чтобы довести Драко до такого состояния? — Я не знаю, но у меня есть одно предположение… Как я хочу ошибиться! — Может быть, дело не в нем? — предположила МакГонагалл, сама не убежденная своими словами. — Скажи, кто еще может довести Драко до такого состояния, как не этот ублюдок, называющий себя его отцом? — прошелестел Снейп. Женщина широко распахнула глаза и, глядя на зельевара, спросила: — Северус, что ты хочешь этим сказать? — То, о чем ты подумала. — Ты хочешь сказать… что Люциус … не отец … Драко? — пролепетала МакГоннагал. Мужчина поколебался, но, осознав, что и так сказал больше, чем должен был, грустно кивнул. — Но тогда кто? Кто его отец?! — Какая разница, если он уже умер? — Умер? — повторила ошеломленная МакГоннагал. — Ты знал его? — Конечно, я его знал. С ним были знакомы также Лили, Джеймс и его компания. — Он был вашим ровесником, вашим товарищем? — Да! — пробормотал Снейп, обхватив голову руками. — Мертв? Действительно мертв или не хочет признаться? Не говори мне, что это ты! — Нет, Минерва, это не я. Но скажу начистоту, я бы очень хотел быть его отцом. Драко — особенный мальчик, и ты не представляешь, как больно мне его видеть таким страдающим. — Дамблдор знает?Снейп снова кивнул и добавил: — Скажи мне, чего он не знает? — Да, он всегда все знает. Но скажи, как получилось, что мальчику никто не сказал? Он имеет право знать! — Потому что Нарцисса заставила нас поклясться, что мы никому не скажем. Люциус не знает, что Драко не его сын. Если это раскроется, он убьет его без сожаления, также как и его отца, когда он узнал, что та, которую он хотел взять в жены, хочет замуж, но не за него. — О, Мерлин! Но мы должны что-то сделать, мы не можем позволить ему разрушить мальчику жизнь! — Ты думаешь, я не думаю об этом. Я каждый день ломаю голову, как избежать драмы. Как я могу подойти к нему и сказать: «Знаешь, Драко, твой настоящий отец был человеком, который любил твою мать больше жизни!» Ты думаешь, он мне поверит? — Северус, но если Малфой на самом деле имеет планы на Драко, мы должны рассказать мальчику правду, чтобы у него были силы сделать правильный выбор. Нельзя пустить на ветер все усилия и отдать его этому злодею, с которым он не связан даже кровными узами, — заключила МакГоннагал, сжимая руку коллеги, которому ничего не оставалось, как кивнуть в тысячный раз. Несмотря на благие намерения двух профессоров Драко стал еще более нелюдимым и замкнутым. Больше всего ему хотелось, чтобы все оставили его в покое. Он появлялся на занятиях, но уходил, как только раздавался звонок. Никто не отваживался задержать его. Прошло уже четыре недели, а Северус так и не смог поговорить с юношей, который похудел за это время килограмм на пять. — Вы видели большего идиота, чем Малфой? — спрашивал Рон, глядя на блондина, ожесточенно терзавшего булочку. — Что с ним случилось? Я никогда не видела его раньше таким напряженным и агрессивным, — сказала Джинни, удивленная его состоянием. Гермиона взглянула на Малфоя и вздохнула. После того случая в поезде она смотрела на него другими глазами: несмотря на его все такой же холодный, наглый и высокомерный вид, она была уверена, что он страдает. — Гарри, мне нужно с тобой поговорить, — прошептала она другу на ухо. Тот в очередной раз собирался почитать «Квиддич сквозь века» и не сразу ее услышал. Поняв это, девушка выхватила книгу у брюнета из рук и добавила, — Это важно, Гарри, ты сможешь почитать ее после того, как мы поговорим. — Герм, меняй методы! Сначала верни мне книгу, — пробурчал он, недовольно глядя на подругу. — Гарри, пойдем, мне надо сказать тебе важную вещь, — повторила она, поднимаясь и выходя из большого зала. Немало озадаченному Гарри ничего не осталось, как подчиниться и пойти за ней. Они остановились у большого окна в вестибюле. — Гермиона, ты меня пугаешь! Ты в порядке? — Да, у меня все прекрасно! Речь не обо мне… — И что приключилось? — спросил Гарри, ошибочно подумав, что дело в Роне. — Этого я не знаю, но думаю, что-то произошло, потому что я никогда прежде не видела его таким убитым! — Но в чем причина? — Не знаю, Гарри, но как ты мог этого не заметить? Он на всех злится, похудел, почти ничего не ест. Боюсь, что случилось что-то серьезное. — Ты уверена? Он и раньше не ел, как слон. — Я тебе говорю, что это серьезно! Поттер хмыкнул. До игры со Слизерином оставался всего час, и ему не хотелось отвлекаться. Но Рон был его лучшим другом, и он не мог не помочь, даже если ему самому так не показалось. Уверенность Гермионы серьезно его обеспокоила, и он спросил: — Невероятно, почему он мне ничего не сказал? — воскликнул Гарри. — А вы разговариваете? — изумленно спросила она, догадываясь, что произошло недоразумение. — Что за вопросы? Конечно, мы разговариваем. Только почему он и на меня злится? — Я слышала, как он нападал на тебя, обвинял… — Что? — зарычал Поттер, вытаращив глаза. — Гарри, но это же не новость для тебя, чем ты так возмущен? — Ты шутишь? Я узнаю, что один из моих лучших друзей уже давно меня ненавидит, и думаешь, что меня это должно радовать? — О ком ты говоришь? — пораженно спросила девушка. — О Роне! И как давно он меня не выносит? — Да при чем здесь Рон? Я говорю о Малфое! На лице гриффиндорца появилось неописуемое выражение.— Я имела в виду Малфоя, — тихо пролепетала Гермиона. — Только не говори мне, что это ОН, — умоляюще произнес Гарри, без сил опускаясь на широкий подоконник. — Кто ОН? — Парень, в которого ты влюблена. — Что-о? — побагровев, закричала Гермиона. — Нет, это совершенно точно не он! Просто я слышала в поезде, как он плакал и жаловался на тебя Блейзу… — Блейзу? — вопросительно приподнял бровь брюнет. — Забини, естественно. Да не о нем сейчас речь! Малфой — вот кому плохо! И мы вполне можем протянуть ему руку помощи. Капитан красно-золотых изумленно посмотрел на девушку: — Да он нам этого не позволит, ты же его знаешь. Для этого он слишком высокомерен. И вообще, почему я должен помогать тому, кто меня ненавидит? — Потому что я уверена, произошло что-то серьезное, и потому что ты не такой, как он. — Герм, я не буду играть в доброго самаритянина. И я не понимаю, почему я должен тратить свое время и силы, помогая этому злобному куску дерьма, который осмелился сказать, что жалеет о смерти Волдеморта! — Гарри, послушай… — Нет, Гермиона, меня не интересуют его проблемы и то, что он страдает. Я не хочу иметь с ним ничего общего, — ответил гриффиндорец, повышая голос. — Но Гарри, я уверена, что ты можешь ему помочь! — Герм, чтобы помочь кому-то, нужно чтобы этот кто-то хотел, чтобы ему помогли! — закричал брюнет, неудачно спрыгивая с подоконника. — Почему ты так себя ведешь? — А почему я должен вести себя по-другому? Что он сделал, чтобы заслужить мое уважение? Он способен был только говорить мне гадости в течение пяти лет, а сейчас, как будто ему все мало, он старается заставить меня почувствовать себя виноватым за его разрушенную жизнь. Не сейчас, Герм, не в этот раз! — Гарри, ты должен с ним поговорить! Он на себя не похож, он так безнадежно повторял, что не хочет, не может… — Герм, ты рехнулась! Ты забыла, как он унижал тебя все эти годы? Малфой просто чертов эгоист, способный только на издевки и оскорбления. — Но люди меняются! — ответила девушка и, опустив глаза, добавила, — Может, он и ублюдок, но никто не заслуживает таких страданий. — Он не изменится, и, возможно, он заслужил все это! — Что ты говоришь, Гарри! Я знаю, на самом деле ты так не думаешь! — Извини, мне нужно идти на матч, — сказал гриффиндорец, намереваясь прекратить этот неприятный разговор. — Привет, очкарик! — раздался за спиной знакомый голос, манерно растягивающий слова. — Пропусти, — рявкнул брюнет — В чем дело, Поттер? Я слышал, вы упоминали мое имя. — Никаких проблем, Малфой, если ты не против, мне нужно идти в раздевалку, — ответил гриффиндорец, стараясь обойти слизеринца. Но Малфой остановил его, резко дернув за руку, и приказал: — Стой! Куда это ты собрался, если я с тобой разговариваю? Гарри вырвал руку и ответил тем же тоном: — Отвали, Малфой! Мне не нравятся ни твои оскорбления, ни прикосновения. Поэтому руки прочь. — Могу я узнать, что такого важного вы говорили обо мне с грязнокровкой? — Не смей ее так называть, придурок! — приблизившись к лицу блондина, прошипел гриффиндорец. — А то что? Гарри, не ответив, посмотрел на Гермиону, которая стояла рядом, испуганно лепеча «Не надо, не обращай внимания…», и со злостью спросил: — Ты все еще считаешь, что мы должны ему помочь? Та кивнула, но юноша холодно ответил: — Сожалею, но если сначала у меня и были какие-то сомнения, то сейчас я точно знаю: он этого не заслуживает, и мне наплевать на его беды. Эта короткая фраза просто взбесила Драко, и он, воспользовавшись моментом, сбил брюнета с ног и накинулся на него с кулаками. Тот не остался в долгу, в свою очередь свалив противника, который уже пожалел, что ввязался в драку. — ДИВИДЕ! — выкрикнула Гермиона, и противников отшвырнуло в разные стороны.Оба помятые и окровавленные, но от этого не менее злые, они вскочили на ноги готовые к продолжению. Но их остановил крик Гермионы: — Прекратите! Вы отвратительны! Пятьдесят баллов с каждого, и прочь с глаз моих, если не хотите, чтобы я пожаловалась преподавательскому совету. — Мы не закончили, Поттер, — прорычал Драко, удаляясь в сторону поля для квиддича. — Да пошел ты! — донеслось в ответ. Поттер вытер рукой разбитую губу и рявкнул на толпу студентов, собравшихся, чтобы поглядеть на драку: — Чего уставились? Никогда драки не видели? Убирайтесь! Толпа моментально беззвучно рассосалась: злить и без того взбешенного Поттера никому не хотелось. — Лучше его не злить, — подумала староста, пятясь к лестнице в надежде исчезнуть, чтобы не попасть под горячую руку тому, кто в одиночку одолел Волдеморта. — Что здесь происходит? — рявкнул Снейп, примчавшись из подземелий. — Ничего, профессор, — пробормотала Гермиона, обреченно опустив взгляд. — Поттер, какого боггарта Вы вытворяете? Почему Вы в крови? Надеюсь, это была не драка? — Да, профессор, я подрался с Малфоем! Вы довольны? Можете наказать меня, если хотите, но этот сумасшедший первым набросился. Что мне оставалось? Я только защищался! Но вместо того, чтобы оштрафовать факультет, как думали гриффиндорцы, тот расстроенно произнес: — Я поговорю с ним, он странно ведет себя последнее время, — и, не добавив больше ни слова, повернулся и скрылся в том направлении, откуда пришел, так и не наказав Поттера за его браваду. Изумленная Гермиона подошла к нему и протянула платок: — Извини, Гарри. Я подумать не могла, что так все выйдет. Давай сделаем вид, что я ничего тебе не говорила. Ты был прав. Но брюнет ее не слышал, он был погружен в мысли о том, почему Снейп не наказал его и даже не пригрозил исключением. Неужели он настолько обеспокоен состоянием блондина, что не придал значения такому серьезному нарушению дисциплины как мордобой в переполненном вестибюле.— Гарри, ты меня слышишь? Я сказала, что прошу прощения. — Все нормально, Герм, я тоже неправильно повел себя. Извини, — улыбнулся он. — Тебе не кажется странным, что Снейп не оштрафовал меня? — Не просто странно, а из ряда вон! — Может, ты права, и Малфой действительно во что-то вляпался? Ненормально реагировать так без причины. — Что будешь делать? — Поговорю с ним, если он не убьет меня раньше. — Когда? — Да как только представится удобный случай! О, Мерлин! Уже так поздно, мне нужно бежать. Увидимся на матче! — крикнул он, убегая в сторону раздевалки, где его уже ждала вся команда. — Что случилось? — Ничего, я упал! — Ну нет, красавчик, это следы кулаков. С кем ты подрался? — Рон, пожалуйста, давай не сейчас. Сосредоточься, матч со Слизерином не будет легким. — Это Малфой, да? Что сделала эта сволочь? — продолжил Рон, игнорируя предупреждение. — Да, это был он! Доволен? Теперь мы можем поговорить о квиддиче или я должен умолять тебя на коленях? — Скажи мне только — почему? — ответил Рон, раздражаясь. — Не знаю! Он неожиданно накинулся! — Этого он и добивался. Он в последнее время стал противнее, чем обычно. Если он еще хоть раз руку протянет, я его так отделаю! — Рон, остынь! — взорвался Гарри, привлекая, наконец, внимание всех присутствующих, и начиная объяснять схему игры, которую он хотел использовать в этом матче. Полчаса спустя гриффиндорцы на практике применили советы своего капитана, счет составлял сто десять — шестьдесят в их пользу, но снитча не было и в помине. Внезапно началась гроза, подобной которой в Хогвартсе не помнили. Непогода в одно мгновение накрыла поле для квиддича: проливной дождь сопровождался ураганным ветром, гремел гром и сверкали молнии. Небо потемнело, и сквозь сплошные струи дождя невозможно было ничего увидеть на расстоянии больше метра. Джинни и Блейз отважились отправить по бладжеру, и, попав друг в друга, благополучно выбыли из игры. Квоффлы, как пушинки, сносило ветром, и любая попытка охотников забросить их в ворота противника заканчивалась неудачей. Что до снитча, то увидеть и поймать его в такую бурю мог бы только тот, кто обладает поистине орлиным зрением, но было очевидно, что ни Гарри, ни Драко к таковым не относились Продолжать матч в условиях, когда все игроки с трудом удерживались на метлах, было рискованно, и мадам Хуч, отвечавшая за безопасность студентов, объявила короткий перерыв, чтобы переждать непогоду и затем продолжить игру без риска увидеть обе команды в больничном крыле. После ее свистка все игроки спустились за исключением двоих, которые на высоте в добрых двадцать метров продолжали переругиваться. — И что это было? Милый способ показать мне, что тебе не нравится, когда кто-то обсуждает твою персону? — кричал брюнет. — Скажи спасибо Грейнджер, что она нас разняла! — ответил Малфой, снова начиная заводиться. — Согласись, это была слишком бурная реакция! Можно узнать, в чем дело? — Отвали, Поттер, ты уже сделал достаточно! — Что? Что я сказал? — прокричал Гарри, не услышав за порывом ветра ответ другого ловца. — ОТ…СЬ! — заорал слизеринец, сопровождая свои слова жестом, который недвусмысленно давал понять, насколько его разозлил собеседник. — Да как ты смеешь, сволочь! Я был идиотом, что начал беспокоиться о тебе! — рявкнул гриффиндорец, с трудом подлетая ближе сквозь ветер. — Мне не нужна твоя уродская жалость! — Ну да! Тебе нужен пинок в задницу и хороший психомаг! — во все горло заорал брюнет. Блондин подлетел ближе и постарался столкнуть противника с метлы, но тот увернулся и крикнул: — Не успел, как всегда! — Ненавижу тебя! Ты слышишь, Поттер, Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! Почему ты не оставишь меня в покое?— Ответь, что такого я сделал, что ты меня так ненавидишь? — Это все твоя вина! — ответил блондин, шарахнувшись на метле, когда молния ударила в десяти метрах от них и выжгла впечатляющий кусок травяного покрытия на поле. — Вина в чем, Малфой? Скажи мне, и мы все можем исправить! — крикнул брюнет, не обращая внимания на то, что мадам Хуч и его друзья подают ему знаки, призывая спуститься на землю. — Ты не смог бы помочь, даже оказавшись на моем месте! — ответил Малфой, впервые посмотрев своими удивительными серыми глазами прямо в изумрудно-зеленые глаза Гарри, который остолбенел, увидев, сколько в них было отчаяния. — Поздно для чего? Объясни мне, и я смогу помочь! Драко тряхнул головой, вытер залитое водой лицо: — Никто не может мне помочь, и меньше всего ты, — ответил он, снижаясь. Гарри следовал за ним. — Погоди, а ты не можешь это бросить? Что бы это ни было, ты же не можешь и не хочешь! — Да что ты знаешь обо мне? Какого хрена ты думаешь, что ты рыцарь в сверкающих доспехах, который может совершить очередной подвиг! Ты ничего не знаешь о моей жизни и обо всем, что со мной связано! — закричал Драко, в то время как слезы катились из его глаз и мешались с каплями дождя, который не прекращался ни на мгновение. — Не смей говорить мне, что я могу, а что нет! Ты не знаешь, что я испытал! И как ты сказал уже раньше, тебе наплевать! — Мы много чего говорим, когда злимся, — ответил темноволосый юноша, но блондин перебил его: — Ты судишь, не зная. Попробуй побыть в моей шкуре, и тогда посмотрим, — крикнул он, ткнув в собеседника пальцем, и сжал кулаки вновь готовый к драке, если бы Поттер обвинил его в равнодушии, но времени на это у него не осталось. Вторая молния ударила в землю всего в двух метрах от них, и порывом ветра их отшвырнуло друг от друга. И если Драко, стоявший дальше, сумел удержаться на ногах, то Гарри подбросило вверх, как будто он вновь сел на свой Файерболт Плюс, и потом лишившегося сознания уронило на землю как мешок с картошкой с высоты трех метров. — Разойдитесь все! — голос кричавшего Гарри слышал как сквозь вату. — Я сказала назад! — повторил встревоженный голос теперь гораздо громче. — Мистер Поттер, как Вы себя чувствуете? Гарри хотел ответить, но не смог произнести ни звука. Где он? — Вы меня слышите? Хорошо, следите за моим пальцем! — произнесла женщина, мило ему улыбнувшись. — Где… я? — Лежите на замечательном поле для квиддича. Вы помните матч Гриффиндор-Слизерин? — спросила медсестра, увидев, как он рассеянно кивнул головой. — Что со мной… случилось? — Великолепное падение. Знаете, Вы нас ужасно напугали. Смотрите, здесь Ваши друзья, — она указала на толпу студентов, собравшихся вокруг все еще лежащего ловца. Он смущенно оглянулся и увидел, что рядом стоят Малфой, Забини, Нотт, Стефан МакНейр и другие слизеринцы, а с другой стороны — Рон, Джинни и другие члены команды, которые к его удивлению не выглядели сильно расстроенными тем, что он неподвижно лежит на земле. — Рон, — пробормотал он, закрывая глаза, — мы ведь проиграли, да? — Нет, Вы все равно ухитрились поймать снитч, не знаю, как Вам это удалось, — вместо Рона ответила медсестра. — Да, но… — И чем Вы недовольны, молодой человек? Уже много лет вы не проиграли ни одного матча. Вы же лучший ловец у слизеринцев за последние шесть лет! Понадобилось несколько секунд, чтобы Гарри смог переварить услышанное, поразившее его как гром среди ясного неба. Побледнев, он спросил: — Извините, но причем здесь Слизерин? — Ах, ах, наш шутник! Даже рискуя жизнью, не можете остановиться. Но помилуй, о ком же еще мне говорить? Уже шесть лет подряд вы выигрываете кубок по квиддичу и кубок школы. — Выигрывает кто? — Выигрываете вы — слизеринцы! — Но… но… я… не… — это было последнее, что смог произнести Гарри Джеймс Поттер, перед тем как потерять сознание.