Часть 24

В ушах стоял шум, а глаза видели только омертвевшее лицо парня напротив... Даже когда я отвёл взгляд, перед лицом всё равно маячила картина примёрзшего к земле Мирослава: его опущенные плечи, отчаянье в потухшем, безжизненном взгляде.

— Я остаюсь... — Блуждая пустыми глазами сказал я.

— Что? — Не ожидала Ванесса.

— Я хочу остаться. — Грубо оборвал я, вскидывая на неё мрачный взгляд. Руки сами собой сжались в кулаки. Сейчас я был способен на что угодно.

— Но... ты не можешь! — Она растерялась, напоровшись на мой пронзительный прямой взгляд.

— А кто меня остановит? — Опасно усмехнулся я уголком губ.

— Дамиен, не устраивай сцен! — Встрял Рэн, одёргивая меня за плечо. — Нам всем сейчас... — Его реплику прервал смех Ванессы. Я ошарашенно уставился на неё. Девушка искренне расхохоталась, хотя ситуация к этому не располагала никак.

— Истинный бунтарь! — Она бросила на меня гордый взгляд, расплываясь в улыбке. Не понимаю, чего она добивается? — Молодец, усвоил мои уроки! Но сейчас, — она посерьёзнела, заставляя меня напрячься, — позволь спросить тебя только одно: говоря, что не вернёшься, ты помнил о своей семье? — Она пристально вгляделась в моё удивлённое лицо. — Ты полностью осознаёшь на что идёшь? — Продолжила наступать Ванесса, давя мою решимость. — Родители холодны к тебе, но я знаю, что ты очень любишь своих брата и сестру. Ты подумал о том, что они будут чувствовать, если ты пропадёшь без следа? — Сердце неприятно сжалось. — Ты нужен им. — Она подошла и тронула меня за плечо заглядывая в опущенные глаза. — Но! Я не вправе тебе советовать. «Риск — это вопрос выбора» — Процитировала она Руди. — Ты выбрал побег с нами — это похвально. Но... ты говорил, что самое время вырасти, верно? Я думаю, ты и так понимаешь, какое решение примет взрослый, на твоём месте. Поэтому — желаю тебе повзрослеть, Дамиен. Ты пришёл сюда, следуя за сердцем... теперь, решай куда следовать дальше — сам.

Девушка отстранилась и отошла на два шага, вглядываясь мне в лицо... Да... я обещал Женевьеве, и Микаэлю, что поиграю с ними по возвращению... и мама наверняка будет плакать. Но тут останется Славка! Я не могу сесть на грузовик, зная, что не смогу потом вернуться к нему...

— Ты... Дашь слово, что я смогу вернуться сюда? — Против воли в голос прорвалась жалкая мольба.

— Эх, Вампир... Не делай такое выражение лица! Я... думаю, что возможность определённо будет? — Замялась она, стараясь не смотреть на меня.

— Ты можешь поклясться? — Я поднял на неё тяжёлый взгляд твёрдо чеканя слова как монеты. Она стушевалась...

— Нет. Не могу... — Её плечи опустились под тяжестью безысходности. — Но, время на твоей стороне, Дамиен. Закроется одна дверь — откроется другая. — На её лицо набежала тень... Ей тоже не легко далось решение бросить это место, и оставить тут своё сердце.

— Я понял. — Выдохнул я.

— Правда? — Вскинулась она, на что я кивнул.Мрачную тишину прервало резкое высказывание:

— Так во-о-от в чём дело! — Протянул мужской голос. Даже не оборачиваясь я узнал кто это, по враз сошедшим с лица Ванессы краскам.

— Игорь... — Выдохнула она с плохо скрываемой горечью.

— А я-то думал, чего это вы шифруетесь! — Он раздражённо повёл головой из стороны в сторону, кривя губы.

— Ты как...?

— Как я тут оказался? — Перебил он, угрожающе приближаясь к девушке, от чего та вжала голову в плечи — абсолютно не характерный жест для Ванессы. — Я догадывался что вы устроите что-то в этом роде, поэтому с трёх утра следил за Славкиной комнатой. — Мрачно протянул он. — Я видел, когда Мирослав улизнул в окно за Дамиеном и позвонил остальным.

— Остальным? — Вклинился Рэн.

— Рэндал!!! — Тут же вторил его вопросу девчачий голос. София выпрыгнула как будто ниоткуда и повисла на шее сконфуженного парня.

— Соня?! — Он озарился улыбкой, которой я раньше не видел и легко подхватил невысокую девушку на руки... — Как же я теперь уеду... — Прошептал он, утыкаясь в капну светло-русых волос.

Из-за тех же кустов вышли члены «Фингала» в полном комплекте и, усмехнувшись на обнимающуюся парочку, отошли к Руди и Захари.

— А я успела! — Довольно усмехнулась Соня, отстраняясь. — Думал уйти по-английски?

— Успела... — Мягко заключил Рэн, сильнее прижимая кукольно-худенькую талию к себе.

— А ты что скажешь в своё оправдание? — Брякнул Игорь, переводя хмурый взгляд с идиота на Ванессу. Та открыла рот и растерянно моргнула. — Дурочка... — хмыкнул Игорь резко сокращая между ними расстояние. Ванесса зажмурилась, не зная чего ожидать, но в следующую секунду шокировано распахнула глаза, почувствовав чужие губы на своих. — Упрямая как баран... Почему не рассказала сразу? — Нежно, без былого раздражения спросил он отстраняясь.

— Потому что! — Тут же надулась Ванесса. — И вообще, ты же мне не доверяешь! — Обиженно отвернулась она. — Я тебе никто и звать меня никак. Пришла — ушла, ты даже не заметишь. — Против воли в её голосе прорезалось сожаление.

— Я буду тебя ждать. — Игорь игнорируя жёсткие кулаки девушки, заключил её в кольцо рук.

— Да неужели? Мне плевать! Теперь я не буду тебе верить. Тебе же лучше, если я не вернусь — найдёшь вместо меня какую-то менее строптивую. Я против не буду.

— Обещаю, что дождусь. — Пропуская мимо ушей крики девушки сказал Игорь. Ванесса наконец-то перестала вырываться. — Мне не нужна менее строптивая.

— Ты ведь понимаешь, что такие слова чреваты? — Она улыбнулась уже своей задорной улыбкой. — Тогда... я тебя не отпущу. И когда я вернусь, то изведу любую, что попытается к тебе подойти. — Игорь расплылся в такой самодовольной улыбке, что я поспешил отвернуться от этой картины.

Я оглянулся, отступая с линии огня... Славка стоит там же где и стоял — на расстоянии нескольких метров от остальных. На его лице ни кровинки. Я смотрю на него будто из-за толстого стекла.

Он улыбается мне... Ноги становятся ватными и рыхлыми, но я упорно держу высеченную за тринадцать лет осанку. Я не понимаю, как эти ребята так легко смирились с участью... Надо улыбнуться в ответ — говорю я себе. Надо! Но мышцы лица будто обратились в минерал... Тяжело, но у меня получается выдавить улыбку.

— Я... Всё понимаю. — Отчего-то его тёплый тон голоса действовал на меня как нарезанный лук. — Ты ведь... не можешь по другому? — на последнем слове его голос дрогнул и я еле-заметно дёрнулся.

Мы оказались одни, и другие звуки враз стихли. Вокруг нас пространство замерло, задержав дыхание времени.

— Слушай, Слав... Мы ведь, не доиграли вчера, помнишь? — Я вздёрнул края губ, из последних сил сдерживаясь, чтобы не расплакаться. — У меня остался один вопрос. Скажи мне... — Я заглянул в его глаза. — Какая маленькая вещь сделала бы тебя счастливее прямо сейчас? — Я нашёл силы на ободряющую улыбку, но его лицо потускнело и утратило все краски.

— Я... хочу чтобы ты меня обнял. — Выдохнул он тихо. — Крепко-крепко и не отпускал, до самого последнего момента. — Он поднял на меня большие просящие глаза, которые отражали такой живой и режущий блеск тоски, что я, даже без его просьбы, обхватил его хрупкие на вид, ссутуленные плечи. Всё равно мы не будем выделяться на фоне остальных. Мне показалось, что он мелко дрожит, поэтому я сильнее стиснул его в своих руках. Он зарылся носом мне в грудь, обжигая горячим дыханием кожу сквозь футболку.

— Я буду обнимать тебя так крепко, пока ты не станешь молить о пощаде... — Мягко отозвался я, стараясь объятьем передать ему всю теплоту и трепет что плескались в моём сердце выливаясь за края. Лишь бы ему стало легче...

— Дамиен... — Он шмыгнул носом, слегка отстраняясь, но не ускользая из кольца моих рук. — У меня тоже есть вопрос... Ты... — Он всмотрелся в мои глаза. — Можешь пообещать, что вернёшься?

Тупой болью прострелило виски. Сердце сжалось, сбиваясь с привычного ритма, а улыбка, которую я так упрямо натягивал, дрогнула...

Я вздохнул и, притянув худого паренька ближе, клюнул его губами в шелковистую щёчку. Слава ошалело уставился на меня в ответ:

— Что...

— Мой штраф... — Пояснил я, улыбаясь уже искренне, хотя глаза, должно быть, блестели от влаги. — Мирослав. — Я сделал серьёзное лицо, хотя голос у меня по прежнему оставался ласковым. — Я хочу вернуться сюда, поэтому... Когда я запрыгну в грузовик — не оглядывайся. — Он вздрогнул, будто ему эти слова причинили боль. — Повернись к рассвету. — Продолжил я, убирая прядь текучего золота с его лица. — Позволь солнцу озарить твоё лицо. Рассвет — это всегда начало... И не плачь. Пожалуйста, улыбнись! Порадуй меня напоследок. — Я поднял руки и потянул его за щёки, заставив неохотно, скрепя сердце, грустно улыбнуться. — Твоя улыбка — самое яркое что я когда-либо видел, поэтому — будь моим светом. Тогда я смогу тебя найти, где бы ты ни был. Пообещай мне, что всегда будешь вглядываться в сумерки и помнить обо мне.

— Тц... — Усмехнулся он сквозь влагу. — Тебя забудешь, как же... — Его голос надломился, хотя он наконец-то улыбнулся искренне.

— Мы — жители тени. — Усмехнулся я, разворачивая его лицом к разомлевшему рассвету, что юркими лучами проскальзывал между стволов и веток, медленно пробуждая лес. — И пока ты живёшь под солнцем, я буду в твоей тени. — Я указал на причудливый силуэт Мирослава, в котором стоял, обнимая его со спины...

***

Следующим, что я помню, были скомканные прощания с друзьями из внешнего мира и суетливый прыжок в заведённый грузовик.

— Смотри за солнцем! Не оглядывайся! — Крикнул я Мирославу, что выглядывал из-за леска. Я просил Ванессу удержать меня, если этот идиот не послушается и обернётся. — Только береги себя... И не плачь, иначе я себе этого не прощу!

Мирослав послушно отвернул лицо влево, закрывая веки и позволив солнцу поцеловать свои щёки. На мои глаза против воли навернулись слёзы... Я мог только надеяться, что он не посмотрит мне вслед...