52. Джейн. Испытание на прочность

Я смогла услышать все, что говорил Кайл. Открытое окно на кухне прекрасно доносило звуки, хотя видеть я их не смогла, но это было и не нужно.

Первые же звуки его голоса эхом разнесли по сердцу боль. Я обхватила себя руками и прислонилась к кухонной тумбе. Мне нужно было услышать все, что он скажет. Не знаю, чего я ожидала от этого разговора, но знала, что он нужен не только ему.

С самого первого дня нашей встречи Кайл был для меня особенным. Один его взгляд заставлял мое сердце трепетать. Одно его движение заставляло хотеть петь и танцевать. Как только он меня заметил, я тут же кинулась с головой в омут наших отношений. И не заметила, как на моей шее затянулась удавка. После первого же удара я думала, что больше никогда не смогу на него смотреть, а потом поняла, что не смотреть тоже не могу. Кайл притягивал меня к себе, как магнит. Мое тело хотело его тело, моя душа хотела его душу, и все мое нутро хотело полностью принадлежать этому парню. Я знала, что между нами что-то нездоровое, это было сложно не заметить. Это видели люди вокруг, об этом говорили мне друзья, да и я сама это полностью осознавала. Но шли дни, потом недели, и я все больше к нему привязывалась. Постепенно острые ощущение от наших конфликтов стали необходимостью. Это были яркие эмоций, фонтан чувств, взрыв всего. И только мой страх раскрытия тайны мешал нам стать ещё ближе. Ах, если бы я уже с кем-нибудь давно переспала, думала я, то все было бы совсем прекрасно. Возможно, мы бы даже стали нормальными. Но, конечно же, нет.

Сейчас я была благодарна тому, что боялась близости. Если бы не это, все могло бы сложиться совсем иначе. Умом я понимала, что должна бежать от этого парня, как можно дальше, но он снова и снова заставлял меня остаться. И вот сейчас...я снова была готова отдать все ради того, чтобы быть с ним.

Если бы не Оливер в моем теле, если бы не его непоколебимость, я бы уже простила Кайла. Сразу же, ещё после первого раза. Стоило ему попросить прощения, и я была вся его.

И сейчас меня просто разрывало на части.

Я ничего не могла сделать. Мое сердце было словно в слишком маленькой клетке, и пыталось вырваться.

Пожалуйста, пустите меня к нему, дайте мне обнять его, дайте мне утереть его слезы, дайте мне сказать, что он прощен.

Пусть он снова целует меня, пусть он обнимает меня, жадно вдыхает запах моих волос, сжимает мое тело в своих крепких руках. Пусть я принадлежу ему. Вся, без остатка.

Но я не могла этого сделать. Не могла сделать ничего. Только слушать и рыдать. Слезы лились и лились, словно моя душа пыталась выплеснуться вместе с ними и остаться высыхать на полу, чтобы потом без следа исчезнуть.

В какой-то момент за своими рыданиями я больше не слышала слов. Меня так разрывало изнутри, что стало страшно, что тело просто не выдержит.

Я опустилась на пол возле стола и осталась там, закрыв уши руками.

Я не знала, что Оливер сказал в ответ. Не знала, чем кончился разговор. И пришла в себя только, когда друг сжимал меня в своих объятиях.

Он был мягким и теплым. И таким живым.

Я слушала его утешающий тихий голос и постепенно приходила в чувство. Звуки жизни снова появлялись вокруг.

- Джейн, пошли в комнату, - шепотом попросил друг, - иначе рискуем привлечь внимание.

Я кивнула, не особенно понимая смысл его слов, тяжело поднялась, опираясь на предложенную руку, и пошла за Оливером.

В комнате он уложил меня в кровать, накрыл одеялом, и сам лег рядом, обнимая. Я уткнулась лицом ему в грудь и закрыла глаза, слушая размеренный стук сердца. Друг гладил меня по голове, продолжая говорить что-то утешающее, и так мы заснули.

Утром мы ни словом не обмолвились о произошедшем ночью. Оливер заботливо разбудил меня, когда я не проснулась под будильник, и отправил в душ. Словно на автомате, мое тело выполняло необходимые действия. В голове было пусто. В ванной я села под теплые струи воды и уткнулась лбом в колени. Хотелось остаться здесь навсегда.

- Ты в порядке? - поинтересовался Оливер, постучав в дверь.

Я промолчала. Тогда он зашёл внутрь и тихо сел на пол посреди ванной комнаты.

- Джейн, - начал было друг, но я прервала.

- Почему сердце болит так сильно? Я ведь все понимаю, знаю, что так лучше, но почему...почему меня разрывает на части?

Оливер молчал. Я сидела под стекающей водой.

- Не хочу больше ничего чувствовать.

- Джейн, как бы банально это не звучало, но время лечит, и это правда. Наступает новый день, а потом ещё один, и ещё, и однажды сердце уже так не болит. Это будет не сразу, но не надо сдаваться. Ты сильная, ты знаешь, что все это к лучшему, просто до сердца ещё не дошло то, что поняла головой. Подожди, оно любит тормозить, оно глупенькое, но оно справится.

- Как думаешь, было бы легче, если бы я не слышала его слова? - спросила я.

- Думаю, нет, - спустя пару секунд ответил друг, - ты бы мучилась незнанием ещё больше. Лучше жалеть о том, что было, чем о том, чего не было.

- Ха, думала, это должны быть мои слова. Ты все больше берешь от меня, чувак, - усмехнулась я.

От воды стало лучше. На время я решила запретить себе думать о Кайле и о своих чувствах.

- Вылезай, пойдем завтракать, - позвал друг, - заодно узнаем, в курсе ли родители, что было ночью.

Оливер вышел, а я выключила воду и завернулась в полотенце. Ночь отступала, как кошмарный сон, а новый день обещал принести что-то лучше. И я пошла собираться.

- Доброе утро! - пожелали мы родителям, появляясь на кухне.

Я заметила, что мама Оливера бросила на нас странный взгляд, но ничего не сказала.

- Доброе утро, дети, садитесь скорее за стол, - весело сказала моя мама.

Я удивлённо на нее посмотрела - не помню, когда в последний раз видела ее в таком хорошем расположении духа с утра пораньше.

- Что на завтрак? - поинтересовался Оливер, и налил нам кофе.

- Горячие тосты с колбасой и сыром, и с ветчиной и помидорами, - ответил папа, впиваясь в свой сэндвич, - очень вкусно!

Мы уселись за стол и принялись за еду. Я незаметно разглядывала родителей, пытаясь понять, знают они что-нибудь или нет. Хотя, зная их, они бы вряд ли что-то сказали. В этом плане наши с Оливером родители были очень похожи - никогда не лезли в чужие дела.

Друг о чем-то болтал со своим отцом, и они оба улыбались. Это не могло не радовать. Кажется, за последние дни друг стал лучше к нему относится. Мы об этом не говорили, но стало заметно, что отец Оливера снова стал проводить время дома, стал внимательным и заботливым. Что-то явно изменилось. Да и моя мама выглядела счастливой, хотя я думала, что она выпадет в депрессию после случая с Гевином.

Про отчима мы не говорили, будто он никогда не существовал. Только иногда я ловила на Оливере ее тоскливые взгляды. О чем она, интересно, думала? Было ли ей жаль всех этих лет потраченных на не того человека? Или её сердце сейчас болело так же сильно, как мое? Ведь я знала, что она любила отца и любила Гевина. Это была какая-то своя извращённая любовь, но она была. Видя ее сейчас, я не могла не проводить параллель с моими отношениями с Кайлом. Ещё неделю назад мое сознание убеждало меня, что у нас все иначе, но сейчас все яснее становилось, что это не так.

- Давайте скорее, отвезу вас в школу, - торопил отец Оливера, - у меня важная встреча, так что выйдем немного раньше, хорошо?

Мы с другом закивал и ускорили процесс поглощения еды.

В машине Оливер снова говорил с отцом, а я смотрела в окно пропуская беседу мимо ушей.

- Оливер, у тебя все хорошо? - спросил мужчина, - ты сегодня очень тихий, почти ни слова от тебя не слышал.

Я поймала его обеспокоенный взгляд в зеркале заднего вида, и кивнула:

- Все в порядке, просто спал не очень хорошо.

- Да, твоя мама тоже сказала, что сегодня не выспалась. Наверно, это погода.

Это высказывание вновь подтвердило мои догадки о том, что мама Оливера что-то слышала. Мы с другом переглянулись.

- Все, приехали, хорошего вам дня! - пожелал отец, и мы выскочили из машины.

- Ты как? - спросил друг.

- Нормально. Тебе тоже показалось, что твоя мама странно на нас смотрела? Как думаешь, она ночью что-то слышала? - я сменила тему беседы.

- Да, тоже об этом подумал, но о моей маме не стоит беспокоиться, она ничего не скажет, - махнул Оливер, - посидим во дворе, раз так оно приехали?

Я кивнула, и мы отправились к нашей скамейке.