Глава 1

Самое страшное это ожидание. Когда ты ждешь приговор, а его все не озвучивают.

Я сидела в мягком уютном кресле, натянув рукава и без того растянутой кофты на ладони погруженная в свои мысли. Мне было все равно что происходит вокруг, где-то за дверью были слышны шаги большого количества людей, голоса таких же несчастных как я, шум, крики, стоны.

Множество звуков находилось по ту сторону двери, но меня они не касались. У меня было ощущение что дурацкая вещь из пластика отрезала меня от того мира что находился за ней.

В коридоре пахло разнообразием таблеток, дешевой химией, которой мыли полы и окна, бумагой и еще бог знает чем. В некоторых уголках стояли вонючие цветы, за которыми по всей видимости никто не ухаживал.

Здесь же, в кабинете, был приятный запах черного кофе, который смешивался с запахом заварного, успокоительного, мятного зеленого чая, свежими ванильными пряниками, которыми меня угощал специалист, аромапалочками и дорогим мужским парфюмом.

Несмотря на то, что я пялилась в окно, я не видела что там находится, но знала о том, что за окном гроза. Для Нью-Йорка это привычная погода. Харлем взрывался от волн и сильных порывов ветра.

Я не выходила на улицу уже 4 месяца, с тех пор как попала сюда. Манхэттенский психиатрический центр держал меня у себя в пленных уже достаточно долго, около трех с половиной месяцев.

Семнадцати этажное здание стало моим новым домом. Моя "квартира" находилась на пятнадцатом этаже. Опасным для общества пациентом я не была, но и спокойным тоже. Мне кололи транквилизаторы, успокоительные и еще много неизвестных мне препаратов только для того чтобы напугать. Но я просто отключалась. Я не сумасшедшая, не наркоманка и у меня даже нету никаких расстройств, депрессии или отклонений.

Им всем нужна только правда, которую я не помню или помню, но не хочу никому говорить. Все плевать хотели на меня.От того, что я расскажу будет только хуже, точно это знаю. Кто только не работал со мной: психологи, психотерапевты, психиатры, были даже полицейские, но все тщетно. На все поставленные ими вопросы я отвечаю: "не помню !"

Мне поставили диагноз "диффузная аксональная травма" и как следствие амнезия. Все думали что я вообще не выживу. Но на зло всем я вышла из комы всего за сутки. Постепенно память ко мне начала возвращаться и мой мозг помнит почти все после той жуткой аварии, но правду никому нельзя говорить. Потому что не собираюсь оставаться запертой здесь на всю жизнь.

Естественно я здесь не по своей воле. Мои родители, точнее люди которые себя так называют, обеспечивают мое проживание здесь, приносят вещи, еду, пытаются меня поддерживать и заботится. Но меня это мало интересует.

Больничная еда отвратительна, холодная каша, которая всегда прилипает к тарелке. Чай, который больше похож просто на окрашенную воду, суп в котором плавает неизвестная науке субстанция, которую местные повара почему-то называют мясом. Больше похоже на остатки пациента, который не вынес пребывания в этих стенах. Хлеб настолько черствый, что ним можно было бы спокойно забивать гвозди, если бы они здесь были. Подозреваю что этим куском вообще можно кого-то убить или как минимум ранить. Но все же иногда случались исключения: паста с овощами, равиоли с сыром, рис с рыбой и неожиданные совмещения разных кухонь мира. А по праздникам нам выдавали кексики и конфеты.

Все врачи пытаются доказать мне вещи, которых и быть не может. Им выгодно получать за мое содержание огромные суммы. "Папочка" платит бешеные деньги чтоб у меня были условия лучше чем у остальных психов, которые живут на первых пяти этажах. Но и это не помогает. Руководство данного учреждения, берет деньги и обещает ему что все в лучшем виде и я живу чуть ли не в королевских условиях, на самом же деле реальность куда суровее, чем можно представить.

Естественно родителей и желающих проведать больных не пускают в комнаты где мы живем, для этого есть специальная "камера" со смотрящим как в тюрьме. На случай если пациент агрессивно себя ведет. На каждом шагу камеры видеонаблюдения, которые отправляют данные сразу на облако директору клиники, который расположился на самом последнем этаже.

На первых же пяти этажах держат особо опасных пациентов, они чем-то напоминают мне животных в клетках, но последние менее пугающие на фоне этих ублюдков.

Следующие четыре этажа заселяют не такие агрессивные и неадекватные. Скорее наркоманы, которых засунули сюда чтоб излечить от зависимости, но все прекрасно понимают что это невозможно. Ведь бывших наркоманов не бывает, не так ли ?И остальные этажи заселяют такие как я. Депрессия, тревожные расстройства, социофобии и люди с осложнениями после травм и аварий. В основном детки богатых родителей которые придумали себе болезни чтоб их пожалели.

Но кажется я вообще не должна жаловаться. Если сравнивать с нижними этажами у нас достаточно уютно и комфортно.Чего не скажешь об отношении персонала. Очень грубые медсестры и врачи. Уборщицы которые так и норовят залезть в твои вещи и поверить нет ли там ничего ценного. А если попробуешь возмутиться, то немедленно придут санитары и введут дозу успокоительного.

Но все же в отличие от остальных этажей большое, на последних в каждой палате есть свой санузел, не говоря уже о горячей воде. Нету тараканов и клопов, уборка каждый день, даже делают генеральную раз в неделю и кварцевание.

Еще бы такого не было за 35000$ в месяц.

Находясь в раздумьях я не заметила как в кабинет зашел специалист:

- Ирэн, может сегодня ты мне скажешь на несколько слов больше чем вчера ?

- ....

- Ирэн, ты слышишь меня ? - он подошел ко мне и осторожно взял меня за руку, - Ирэн Фостер, вы слышите меня ?

Оказавшись прерванной от своих мыслей я тихо ответила:

- Да, мистер Клейтон, я вас слышу, - я аккуратно забрала свою руку из его ладони и откинулась на спинку кресла, - и нет, мистер Клейтон, я не скажу вам больше, по той же причине что и вчера...

Он перебил меня как делает это всегда:

- Потому что вы не помните, - немного помолчав он продолжил говорить, а я на этот раз засмотрелась уже на него.

Не смотря на свою ужасную привычку меня перебивать, он достаточно приятный в общении и отличный специалист. И как бы я не хотела этого признавать, почти всегда прав продолжая мои суждения.Себастьян Клейтон, мой психиатр, а так же единственный собеседник и друг последние два месяца. Он не слишком старый, ему тридцать пять лет и он не женат. Его девушка Кайли бросила его уехав с богатым старикашкой на Мальдивы год назад, и за это время он так и не вступил в отношения, потому что единственные взаимные отношения у него с работой, частью которой является несносная и молчаливая Ирэн Фостер, то есть я.

Всю эту информацию мне удалось узнать на сеансах, где должна говорить я. Но он так старался показать мне, что не стоит боятся людей его профессии и они пытаются лишь помочь, что теперь его тяжелую и запутанную судьбу разделяю и я.

У нас отличные отношения, как и должны быть у доктора и пациента. Он говорит - я молча слушаю. Не смотря на то, что врач здесь мужчина, тем не менее Клейтон делится своей жизненной историей, а от меня он не услышал ни слова, потому что когда Себастьян говорит, я нахожусь в своих воспоминаниях и пытаюсь собрать целую картину.

Возможно мне нужно ему посочувствовать, что его бывшая шлюха, а лучший друг идиот, но у меня совсем не возникает такого желания, как и того чтоб поддержать его и сказать что-то по типу: "держись! Все будет хорошо, у тебя целая жизнь впереди". Нет! Я не хочу врать людям, проще промолчать чем дать ложную надежду, а потом тебя будут винить из-за слишком оптимистических взглядов.

Поэтому чаще всего я просто следую своему примеру и ничего ему не говорю. А когда Себастьян выговориться и ему станет легче, то начинает приставать ко мне со своими бессмысленными вопросами. И так уже на протяжении долгого времени.

Вот помню до него была ужасно противная тетка, лет шестидесяти. При виде ее мне хотелось сбежать и забиться в угол как маленький пугливый щенок.

Когда Констанс Вандерхоф заходила в кабинет на сеанс, я ощущала себе ребенком отвечающим у доски на уроке математики, который не выучил программу на три года вперед.Чувствуется что женщина приехала из Германии, где воспитывалась в строгой семье по всем существующим традициям. На всю жизнь запомню ее длинные черные волосы, которые ужасно сыпятся из-за дешевой краски, купленной по скидке, а ее длинные ногти чего стоят, накрасит их ярко-красным цветом, который не сочетается с зелеными тенями которые она наносила на все веко.

Та и одевалась она всегда странно. Черные строгие брюки, белая рубашка, высокий воротник которой ушит кружевом, огромная брошь на пиджаке в виде скорпиона. Так же узкие очки в тонкой золотой оправе и черные туфли-лодочки Prada, которые ей подарили благодарные пациенты еще лет десять назад, и с которыми она не расстается и по сей день.

- Ирэн, вы неприлично пялитесь на меня, - улыбнувшись произнес Себастьян, - ты что-то вспомнила ?

- Да, вспомнила, - переведя взгляд снова на окно, произнесла, - миссис Вандерхоф.

Сев в кресло, которое находится справа от меня, он устало посмотрел на меня и продолжил:

- Ирэн, послушай, тебе всего девятнадцать и я не хочу чтоб ты зависла здесь на всю жизнь, я действительно пытаюсь тебе помочь, я знаю, что ты боишься моего мнения, которое, как ты думаешь может сложиться у меня после твоего рассказа, но как я могу помочь если ты постоянно молчишь, что бы то ни было, я приму это и мы вместе найдем выход из сложившейся ситуации, но пойми я бессилен в сложившихся обстоятельствах, и все же я знаю что ты сильная, я верю в то, что ты со всем справишься...

Слушая его слова, внутри меня наполнялся шар, который вот-вот лопнет и все эмоции вылезут наружу. Я не могла принять то, что он абсолютно прав, точно не сейчас. Поэтому не выдержав и прервав его на полуслове, я практически прокричала:

- Хватит! Прекрати! Я ничего не помню, - почувствовав, что слеза уже сползает по щеке, а за ней вторая и третья, я отвернулась в сторону стены.

Плакала я не от давление и манипуляций с его стороны как могло бы показаться, а от перспективы провести пол жизни здесь, если не всю жизнь. Да, он прав, мне всего девятнадцать и я не хочу прожить здесь вечно. Но я не могу рассказать то, что помню, насколько я бы ему не доверяла.

Мне нравились наши с ним сеансы, не смотря на то, что я была вредная, молчаливая и закрытая, простыми словами заноза в его заднице он все равно жалел меня, поддерживал, а самое главное Себастьян не выдерживал моих слез. Мужчина всегда успокаивал меня в такие моменты. Данная минута не исключение.

Психиатр осторожно встал со своего кресла и тихо, неспеша, чтоб не спугнуть, будто я маленький кролик загнанный в клетку, подошел ко мне и присел рядом со мной, только уже на пол возле моего мягкого трона, где свернувшись калачиком, как маленький котенок сидела и тихо плакала я. Нельзя было допустить чтоб он услышал всхлипы, а тем более увидел слезы, которые катились по моим щекам без остановки.

Себастьян сначала нежно взял меня за руку, я ощущала как он боится сделать что-то не так, его руки дрожали, а сердце выпрыгивало из груди. Но в данный момент не та ситуация, сейчас нужно позволить ему заботиться обо мне как он умеет.

Немного приподнявшись он обхватил мои опухшие щеки ладонями и заглянул мне в глаза, то ли освещение в кабинете, то ли свет из окна, за которым без остановки льет дождь, то ли слезы, сейчас как никогда подчеркивали зелену моих глаз.

Я сползла в его объятия, как это делаю всегда. Мужчина гладил меня по рыжим шелковым волосам, которые на удивление за все время пребывания здесь не потеряли свой вид, все так же блестели и переливались на солнце как тогда, когда я была на свободе. От этого я начала плакать еще сильнее, уже не сдерживая себя, мне абсолютно наплевать в каком состоянии он меня видит, мои слезы капали на его белый кашемировый свитер, а Себастьян прижимал меня к себе все сильнее, шепча какие-то слова успокоения, которые я на самом деле не разбирала.

Мне давно нужно было выплеснуть эмоции, но позволяла это я себе только рядом с ним.

Сильные руки мужчины прижимали меня к себе не давая скатиться на пол. Он не заставлял меня успокоиться, а просто крепко обнимал, шепча на ухо что-то ненавязчивое и мягкое, спокойно дожидаясь когда истерика схлынет сама. Себастьян как никто другой знал что давлением можно усугубить мое состояние. И знал это не только потому что отличный специалист, а как человек, который провел бесчисленные часы со мной в этом до боли ужасном, уютном кабинете.

Несмотря на мое разбитое истерическое состояние в голове все никак не исчезал вопрос, отсутствие ответа на который, отзывалось новой болью где-то глубоко внутри. Я поймала себя на ужасной мысли.

"Что это ? Почему мне не все равно на него ? Мне так нравится находится в его объятиях, хочу прикоснуться к нему еще ближе, почувствовать запах его дорого парфюма на себе. Интересно.... какие на вкус его губы..."

Но сквозь слезы я смогла выдавить из себя лишь одну жалкую фразу, за которую тут же была готова отрезать собственный язык:

- ты так со всеми пациентками обнимаешься, - учитывая отсутствие здравого смысла, я все же прижалась к нему сильнее, уткнувшись носом в грудь и обхватив руками широкую мужскую спину, понадеявшись зарыться в нем от самой себя. Честно говоря слышать его ответ на это идиотское высказывания я совсем не хотела.

- Я отказался от сеансов с остальными пациентами ради тебя, - спокойно ответил он, поглаживая мои волосы.

Честно, сидеть перед кем-то в таком состоянии - одно из самых ужасных чувств. "Ненавижу проявлять слабость на людях. Хотя... почему нам всю жизнь говорят, что слезы это слабость ? Проявлять эмоции приравниваются к преступлениям ? Или же такие люди несут угрозу ?"

Отчетливо помню момент задолго до переезда в Нью-Йорк. На тот момент мне было лет семь или около того, мы с родителями еще жили в городе Монклер, что в Нью-Джерси. Я с Луизой поехала кататься на велосипедах. К нашему несчастью, мы выехали на автомобильную дорогу, куда нам было запрещено. Ситуация стала хуже после встречи маминой знакомой - которая увидев нас, сразу же доложила о моем местонахождение ей. По моему молниеносному возвращению домой история закончилась не хэппи эндом: истерика, крики, битая посуда...и я в ужасном состоянии. Слезы стекали по моим щекам градом, увидев это мать избила меня, со словами: "чем больше плачешь - тем больше получаешь".

После того случая я всегда сдерживала эмоции перед этой женщиной. Многие подумают как можно с такой ненавистью относится к своим родителям, они же дали тебе жизнь и средства для существования. Правда, не один раз слышала, что я не должна жаловаться, по причине того, что у меня есть крыша над головой, еда, здоровье и живые родители. "Посмотри на других, они бедные, бьются за выживание и еду. У них нету того, что имеешь ты". Как будто меня должны волновать чужие проблемы, в то время как моя жизнь ужасна.

Отец все время откупался от меня деньгами, а мать пыталась дрессировать как собаку. С раннего возраста у меня были ограничения практически во всем. Я должна была предоставить отчет с кем я гуляла, общалась, где была, как долго и что делала. Не смотря на это, я и так была спокойным ребенком, но моя мать решила что для своей дочери необходим тотальный контроль.

У брата же моего жить была куда проще. Много друзей, спорт, внимание девушек и полная свобода. Я даже позволила себе ненавидеть Дэвида, думала так будет легче. Но я ошиблась, отношения у нас испортились совсем. Из любящего и поддерживающего брата, он превратился в чудовище, которое не упускало шанс оскорбить меня или указать на недостатки.

Из воспоминаний меня выдернул чуть встревоженный голос Себастьяна.

- Я буду рядом с тобой сколько понадобится, и надеюсь ты не думаешь о том как прервать свою жизнь в очередной раз.

Мужчина сидел в той же позе, будто пытался не шевелиться вообще, дабы не спугнуть меня. Но совершенно никуда не торопил. В порыве истерики, захлебываясь слезами я обронила одну неосторожную фразу, о смысле которой я даже не думала в тот момент.

- Я виновата во всем...он там остался из-за меня...я убила его!

Слова слетали с моих губ переходя в истерический крик, сжав кулаки я ударила врача в грудь несколько раз. Не получив негативного ответа на данное действие, я продолжила бить мужчину, пока мне не стало легче.

"Я перешла границу дозволенного. Он просто хочет мне помочь, а я сделала больно единственному человеку, который заботится обо мне."

- Почему я причиняю боль тем кто мне важен...,- девушка закрыла лицо руками, чтобы не видеть Себастьяна и то как он злится на нее.

- Знаю, тебе сейчас тяжело сконцентрироваться, но прошу тебя, Ирэн, просто слушай мой голос и делай как я тебе скажу.

Я прекрасно слышала его, но слезы душили меня. Я хотела кричать, а истерика надела на меня кандалы и крепко держала в своем плену. Мысли обрывались на полуслове, а слова стали комом в горле отчего я задыхалась. Сейчас, казалось, мир остановился для того чтобы убить меня самой изощренной смертью, какую только можно придумать.

Почувствовав прикосновение к своей руке, девушка подняла опухшие от слез на своего доктора. Тот, произнес спокойным и ровным голосом:

- Назови пять животных, которые первыми придут в твои мысли, - с этими словами мужчина сильнее сжал мою ладонь и я наконец в полную силу ощутила, насколько горячими были его руки.

- Кошка, - первое слово дрогнуло, - большая белая кошка, с длинным пушистым хвостом. Ласковая. Я всегда хотела в своем доме видеть котенка, но родители...

- Второе животное ? - он перебил меня, все так же спокойно, не позволяя вернуться в прошлое.

- Сахарный поссум, - с большей уверенностью произношу, смотря прямо ему в глаза, - они маленькие и милые, но могут летать на расстояние около пятидесяти метров.

- Продолжай, - говорит.

- Лев.

- Угу, - отозвался он, - дальше.

- Собака, в отличие от людей это существо всегда будет преданным другом, который не бросит своего хозяина, - истерика почти прошла и голос уже не так дрожал.

- А последний ? - спросил.

- Панда. Они совсем не похожи на диких зверей, скорее на маленького ребенка, который делает забавные вещи.

- Почему ты дала характеристику всем кроме льва ? - на секунду прервался, но быстро продолжил: - я понимаю, что возможно у тебя свои триггеры, но ответ получить я бы хотел.

- Я..., - запнувшись и поймав сомнения о том, стоит ли говорить, я практически прошептала: - ты похож на него...

В эту же секунду появилось сильное желание испариться из этого кабинета или исчезнуть из этого мира, тогда на одну проблему в моем обличии стало бы меньше. Хотя сомневаюсь что кому-то было бы дело до моего исчезновения.

- И почему ты ассоциируешь меня именно с ним ? - его взгляд в этот момент стал наивным нежели серьезным.

- Лев - царь зверей, имеет большое уважение в обществе. И его боятся. Я...я просто вижу в тебе тот же потенциал.

- Ты считаешь что меня стоит бояться ? - сохраняя самообладание, спросил он.

- Не считаю, - взяв паузу, я продолжила: - в правильной обстановке даже дикий зверь может стать ручным.

Себастьян поправил выбившуюся прядь моих волос за ухо и задержав пальцы на моей щеке, произнес почти шепотом: - ты права...но тот кто приручает зверя, становится зависимым от него. - Он усмехнулся лишь уголком губ. - Опасность не уходит, ты просто берешь контроль в свои руки.

Мне казалось мои слова задели его, будто это были не просто слова его пациентки.

- Почему я всегда делаю больно тем, кто окружает меня ?

- Ты пережила много травм и потрясений, это сделало тебя сильной, но непроработанная боль и твоя закрытость от людей проявляется в агрессивном отношении к близким. - Совсем не задумываясь ответил мужчина. - Ты создаешь проекцию пережитого на того, кто рядом с тобой.

Я не могла оторвать от него взгляд, казалось будто время остановилось и не существует никого кроме нас двоих.

- Возможно твои родители или бывший партнер применяли к тебе моральное насилие, которое и стало отпечатком в твоей памяти. У тебя это своего рода защитная реакция.

- У меня не было отношений, - казалось слишком резко я отреагировала на его слова.

Растеряно осмотревшись по кабинету опустила взгляд на свои руки. В это время, мужчина подошел к небольшому столику, что стоял у стены слева от кресла в котором сидела я.

 Через несколько мгновений снова оказался рядом и протянул руку в мою сторону.

Подняв глаза, увидела, что доктор держит стакан воды. Недолго думая, взяла его и выпила содержимое всего за три глотка. 

На самом деле пить хотелось постоянно, один из ужасных побочных эффектов препаратов, которые вводили в мой организм.

- Ирэн, время сеанса окончено, - он на мгновение замолчал, но так и не решился договорить.

Еще какое-то время я крутила пустой стакан в руках, после чего поднялась с кресла и,  оставив его на тумбе, направилась к выходу больше не произнося ни слова. 

Себастьян же в это время сидел за своим столом и делал какие-то записи в блокноте.

Идя по коридору в сторону своей комнаты,  я то и дело ловила на себе взгляды персонала и непроизвольно кусала губы, снова и снова прокручивая в голове свои собственные слова, которые были лишними.

Не успела я зайти в комнату, как меня оглушила болтовня моей соседки Хейли. Под ее восторженный рассказ я молча села на кровать и снова погрузилась в воспоминания.

Я помню, как зашла в тот заброшенный особняк. Сплошная темнота и холод обволакивали мое тело. Страх и тревога были единственными спутниками. А потом - ОН! Точнее его неподвижное тело в луже собственной крови. 

Крик застрял где-то в горле...

- Ирэн! - Хейли замахала руками у меня перед лицом - ты вообще слушаешь ?

- А..., да.

- Говорю тебе, Ти оставил травку на нижних этажах. Нужно забрать пока охранник не сменился.

- Ты вообще не меняешься, - устало выдохнула я, не скрывая раздражения.

- Ну пожалуйста, ради меня - Хейли завалилась на мою кровать и, увлекла меня в объятия как обычно. Ее мягкие кудри лезли мне в лицо, но она не отступала.

- Тебе не хватило прошлого раза ? - всячески отмахивалась от нее, - опять хочешь, чтоб тебя транками обкололи ?

- Малышка, - ее глаза сверкнули чем-то нехорошим, - последний раз. Обещаю!

- Твою же мать... Ладно! - конечно, я знала, что для Хейли "последний раз" равен очередному.

Я знала, что непременно пожалею об этом. 

В последний раз передача наркотиков для Хейли закончилась тем, что нас поймали. Мне ничего не сделали, поскольку я просто была рядом. А вот ее неделю держали на транквилизаторах.

Честно признаться, я уже не понимаю, что происходит вокруг меня. Почему родные мне люди врут и выставляют сумасшедшей. Иногда я думаю, а что если бы в ту ночь меня не стало. Может, так было бы лучше для всех ?

Слишком много "бы". 

Погрузившись в размышления о вечном, я упала на кровать и закрыла глаза, постепенно проваливаясь в сон. А Хейли все носилась по комнате продолжая без умолку болтать.