Глава 13 «Добро пожаловать в Казахстан»

Саша

Сиськастая дама из автобуса была из этой деревушки, как я понял? Стою, крашу грушу побелкой, весь грязный, потный, в земле и белых брызгах, пальцы ног из шлепанец на несколько размеров больше целуются с пылью. Чешу задницу через рваные шорты, и тут пиздует эта фифа и через забор свои сисярдры - пиздык! Кидаю на нее глаз, понимаю, что выгляжу вообще не секси, и игнорирую. А она пиздец какая красивая: казашка, волосы длиннющие, черные, глаза карие, почти как мои — черные, стройная, губы пухлые. Ну сучка прям.

— Аман-сау доехали? — спрашивает она с акцентом, а я соображаю, чего она от меня хочет. Логически пытаюсь понять.—Доехали как? Да нормально, тот жирный с мамашей не заебывали больше.—Кушти, кушти, — улыбается чернявая и сильнее перегибается через забор, меня разглядывая.—Кто это там? — поворачиваюсь, а это Артемка стоит, бровь выгнул, руки в боки.—Мальчик, у тебя лицо грязное, — осматривая его с ног до головы, хихикает казашка, а Артемий на гавно изводится.—Это веснушки, узкоглазая! Сама умойся! — тычет ей кулаком и уходит, а сиськастая только смеётся.

Чет не нашу Котакбасовну из школу эта казашка не напоминает. Я смущаюсь, чувствую на себе ее хитрый, лисий взгляд. Осознаю, что становлюсь ее жертвой, и самому не по себе. Я ж не Артём, че я стесняюсь?—Кхм, — прочищаю горло и протягиваю ей руку, измазанную в побелке. — Я Саша.—Сауле, — крепко жмет мне руку в ответ девушка. — Дай свой номер, манюнь, спишемся вечером.

Окидываю взглядом обстановку: на улице вечер. Ну ладно, вдруг у них там по-другому принято. Чиркаю ей свои цифры, а она в ответ треплет меня по щеке, подмигивает и уходит, бросив взгляд через плечо. А я встал как малолетка и не могу пошевелиться. Поворачиваюсь, а там вся джаз-компания стоит и рты от смеха прикрывает, только Артемий скрестил руки на груди и сверлит меня своими изумрудными глазами.

— Какого это быть склееным, а? Жаным? — смеется Даник.—Потом угостит тебя кофе и будет заставлять ебаться, назовет тарелочником и заблокает везде, если не дашь, — подливает масла в огонь Вика.—Та все, там уже баста, сиськи увидел и разум затуманен, — Артем тоже не остался в стороне.—Ой бля, все, отъебитесь от меня, котакбасы епта... — вскидываю руки и иду докрашивать груши.

Параллельно думаю, что можно нашу движ малину завтра ей подкинуть. На язычника мы согласились, думаю, Сауле тоже впишется. Четко будет, уверен.

Проснулся утром под какой-то дебильный трек из топ чартов. Спасибо, что не Фредерико Феллини, а то частенько открывал глаза под эту неебическую музыку, сопровождаемую распахнутыми окнами и запахом мистера Проппера. Вика с Данилом готовили на кухне, нефор сидел в кресле и чистил картошку, а я первым делом поплёлся в уличный душ. Иду и вижу картину: Тёма, как батек, в обнимку с трусами и в домашних тапках, сидит на пеньке, который не дорубал, с сигаретой в зубах. В руках у него бензин, а он газеткой машет, угли в мангале разжигает. Никогда его таким не видел. Думал, он тяжелее хуя в руках ничего не держал, но еще вчера эта гора дров была больше.—Не знал, что ты шашлыки жарить умеешь, — закидываю полотенце на плечо и упираюсь в косяк калитки на огород.—Жаным, только попроси, я и тебя отжарю как следует, — отвечает этот малолетний хуй.—Это я тебя жарить буду, ясно? Разрабатывай попку, сладкий, она сегодня моим десертом будет. На каждую рыбку найдется покрупнее, сосунок.—А если серьезно? За миллион рублей трахнешься со мной?—Бля, Тёмыч, заебал, где я такие бабки достану?

Посмеялись, попиздели, и я пошел принимать водные процедуры.Холодный душ смыл с меня весь сон,и я ощутил себя живым, воссоединенным с природой. Казалось, выйду из этого душа прямиком в райский сад, где птица Феникс теплыми перышками будет щекотать мне яички, а кролики сделают маникюр своими зубками. Лесная нимфа заварит чаю на эйфоретиках, а белочка шишками поделится. Но, к сожалению, я вышел в огород, который вчера перекапывал.

А так подумать, мог бы я переспать с мужчиной? За деньги — скорее всего. Деньги делают с людьми страшные вещи, эти чертовы бумажки заставляют нас идти на необдуманные поступки, убивать, предавать близких, обманывать беспомощных. Но без денег не было бы никакого стимула жить. Вот как живет Артём? У него по факту есть все, что захочет. Есть ли у него мечта? Или то, к чему он стремится? Возможно, есть вещи, которые за деньги не купишь, и мне кажется, он их нашел. Нашел нас. Друзей не купишь. Я всегда был хорошим другом, сам это знал. Никогда никого не кидал, поступал по справедливости, помогал и поддерживал в меру сил. Я знаю, что я ахуенный друг, всем бы такого, как я. Походу, фея реально чет подсыпала в воду, раз меня так торкнуло.

Время пролетело незаметно, и я даже не понял, как во мне уже смешались коньяк с шампанским. Вика и Федя весь вечер о чем-то болтали, я общался с Сауле. Она оказалась общительной и интересной собеседницей. Не думал, что она шарит в видеоиграх, тачках и ММА. Даже я так не шарю, как она. Артемий рубился в карты с Даней, было видно, что ему некомфортно, что хотел бы посидеть со всей компанией. А Даня... Даня ревновал, было понятно, что ему не безразлична Вика, но он молчал и делал так, чтобы она была счастлива.—Так, народ, — решил действовать я, чтобы немного разрядить обстановку. — Играем в «правда или действие».—Как обычно, или каждый выбирает правду? — закатил глаза Данил.—Не нихуяшеньки, я так не хочу, — отозвалась Вика. — Играем с ва-банком.—Да бля! — Даня вскинул руки от горя и разбросал все карты. — Я как обычно в гавнище буду, потому что нихуя не смогу сделать! Ну издевательство, ей-богу!—Что значит ва-банк? — поинтересовался Федя.—Это когда вопрос или действие очень жестокое или может разрушить чьи-то отношения. Тебе говорят — отвечай или выполняй, либо ва-банк. Тогда должен выпить все стопки участников, а они в следующем раунде могут пропустить ход. Надеюсь, нормально объяснил, — Артем подобрал карты, сложил в коробочку, потом достал рюмки по двадцать миллилитров. — Так мы не умрем раньше времени. А точнее, Данил.—Пиздец у вас игры, ребята, — удивилась Сауле, но согласилась.

Музыка стала громче, голоса — веселее, все быстро вникли, и истории друзей были одна другой краше: секреты, сплетни, голые сиськи, поцелуи, опять эта цыганочка — будто нам всем по пятнадцать лет.—Артемий, правда или действие? — я знал, что он выберет правду, потому что до этого было несколько действий, да и в мою пьяную голову пришел неебически странный для такого вечера вопрос.—Ой, заебался уже кукарекать, давай правду.—Ты же богатый, в детстве все, что хотел, получал, можешь себе позволить что угодно. Но есть ли у тебя мечта?

Улыбка с лица Артемия пропала. Мы словно остались одни, люди вокруг стали смазанной картиной, а музыка на фоне смешалась в сборник странных звуков разной частоты. Рыжий задумался. Секунд десять мы висели в каком-то астрале, пока он не решился заговорить. Эти слова будто были предназначены только мне, и только я мог их услышать.—Я хочу семью и влюбиться, — на полном серьёзе ответил он. — Никогда никого не любил, очень хочу испытать это чувство. Эйфория и бабочки в животе... Я даже не знаю, что люди чувствуют, мне дико интересно.

Я увидел, как его глаза заблестели, как юношеское любопытство плеснуло из него наружу, и в моменте понял — мы не в астрале, все услышали наш разговор. Тот самый, который я почему-то не хотел никому передавать, хотел, чтобы Артемий поделился только со мной. Но лица Данила и мое выразили одну и ту же гримасу разочарования.—Любовь не всегда приносит счастье и эйфорию, как ты думаешь, — Даня крутил стакан в руках, вперившись в него взглядом. — Иногда ты страдаешь от собственных чувств, от того, что ничего не можешь поделать с тем, что любишь человека, от того, что он не отвечает взаимностью или вообще смеется над тобой. Это как хотеть есть, когда тебе не разрешают. Словно заперт в клетке и терпишь, пока со временем либо голод не пройдет, либо начнешь жрать что видишь, либо сдохнешь.

Артем изменился в лице, расстроился, и я увидел, что он полез в телефон, открыл переписку с другом Марком. Понял, что он хочет сделать, и забрал у него аппарат.—Нет, Артемий, ты поступил правильно. Вы еще скоро не увидитесь, он сможет вместо мандарина съесть яблоко, понять, что ему больше нравятся яблоки. Ведь сезон мандарин наступает только зимой, а когда придет зима, он будет любить яблоки, и мандарины ему станут неинтересны.—Капе... Ой-бай, ты конечно выдал, казыкты получилось, — хлопнула в ладоши Сауле.

Артемий понял, о чем я, и быстро преобразился. Перевел взгляд на Данила и тоже покрутил стакан.—Ден, правда или действие?—Действие.—Я думаю, с нашей историей любви, я должен спросить. Ва-банк или выполняешь? — он даже как-то виновато спросил, хотя, я думаю, Данилу пора признаться, что он любит Вику.—Ва-банк, — сухо отрезал он, и я принялся наполнять стаканы. — К сожалению, абрикосы не сочетаются с голубикой. Она предпочитает ананасы, бананы, кокосы или вообще изюм. И поэтому лучше из абрикос сделать вино, которым упьется очередная малолетка.

Вика словно очнулась ото сна и пихнула Данила в плечо. Скорее всего, поняла, о чем речь.—Лучше сладких абрикос только горловой отсос. Какая нахуй голубика? Слива и абрикос — лучший дуэт, придурок. Абрикос вечно вялый, а слива червивая, оба сладкие пиздец, варенье абрикосовое вообще отрыв фляги.—Среди слив и абрикосов я, пожалуй, что кокос, — развел руками Федя.

На этом игра в кальмара закончилась, никто не выиграл, всех перестреляли. Все вернулись к своим делам, будто ничего не было, начался пивной пинг-понг, с которого Сауле меня утащила наверх. Ох, знаю я, что сейчас будет...

Замок на двери щёлкнул. В комнате приглушенно горела RGB-лента, полумрак, громкая музыка, запах алкоголя — все смешалось, и я словно оказался в тумане. Замок на топе девушки плавно пополз вниз. Она толкнула меня на кровать, уселась сверху. Короткая юбка и отсутствие белья возбудили меня, но спать с ней я не собирался. Только вот я животное, и если дают — буду брать. В хорошем смысле, конечно.

Я повалил ее на кровать, рука скользнула под юбку и ухватилась за сочную ягодицу. Я принялся целовать ее в шею, в грудь, в плечи, спустился ниже и прикусил уже затвердевший сосок, она вскрикнула. В губы не целовал — как-то было неприятно. Одежду не снимал, только расстегнул топ и задрал юбку. Да и трахать ее особо не хотелось, думал о своем, пока долбил, а она стонала, выгибалась, царапала и норовила добраться до моих губ, но я тактично уворачивался. Проститутки в губы не целуются.

Минут сорок прошло, а я вообще не могу кончить, будто что-то внутри сломалось, потерял часть себя. Она красивая, конечно, но живот висит, и ее подружка похожа на медузу, да и соски у нее говяжьи. В общем, начал я придираться ко всему вокруг, подумал, что надо представить что-то, что меня заводит, и закончить с этим. Поставил ее раком, схватил за талию и приняся долбить в ее мягкую задницу. Перебирал в голове всю порнуху, какую только мог, тут был какой-то пиздец — будто очень хочешь подрочить, но долистал уже до восьмидесятой вкладки, а ничего стоящего не нашел...И тут мне в голову почему-то приходит картина, будто я ебу не ее, а Артемия. Как он поворачивается на меня своими томными зелеными, косящими от удовольствия глазами, как прогибается в спине, позволяя войти еще глубже, как стонет мое имя и просит остановиться... И я в моменте кончаю так, что весь презик переполнился. Хорошо, что вытащил — мало ли.

Тишина. Гул в ушах. Сауле падает на кровать без сил, а я смотрю на свою липкую руку, и сперва просто не понимаю. Как будто мозг отказывается собирать пазл. А потом — бабах! — как молотком по лбу: блять, я только что, кончил, представив Тёму. Этого рыжего сосунка. Своего друга.

Меня резко тряхнуло, будто током долбануло. Сердце в горле колотится, а в животе леденеет. Надеваю шорты, мигом несусь в ванную, смываю с руки эту поганую слизь, эту улику. Вода ледяная, а мне все равно жарко. Залезаю в душ, включаю холодную на полную и подставляю голову.

Стою, трясусь. В голове каша, а по ней бегают вот эти картинки — его глаза, его стоны. БЛЯТЬ! Да какого хуя?! Это пиздец какой-то. Не я это. Это не я.

Внутри всё бунтует. Отрицание: «Да хуйня, просто перепил, с кем не бывает». Потом злость — тупая, ярая, на самого себя. На то, что позволил этой дурке в голову залезть. На то, что этот малолетний хуй Артемка вообще существует. Хочется ударить по чему-нибудь, разбить эту хрень. Но я просто стою, сжимаю кулаки и тупо смотрю на кафель.

А потом подкатывает стыд. Такой пиздецовый, жгучий. Словно я сейчас грязный, обоссанный, и все это видят. Хотя видел-то только я. Но от этого не легче. Я не педик. Я нормальный. У меня бабы были. Есть. Эта вот только что была. Но этот... этот образ в голове, этот пиздец — он перечеркивает все.

«Так нельзя...» — тупо повторяю про себя. Это сбой. Глюк. Надо просто выдохнуть и забыть. Выбросить из головы, как странный сон. Сейчас выйду, всё будет как обычно.

Минут двадцать я так проторчал, пока не протрезвел окончательно и не успокоился. Вроде пришел в себя. Решил, что пора вылезать к людям, делать вид, что всё охуенно. Но дверь в ванну открыл Артемий.— Пиздец, Саша, че так долго еблись? У тебя хуй не отпал за полтора часа? — Он снял футболку, затем штаны, бросил в стирку и поставил на быструю. — Сука, Вика! Говорили же, не мешай, нахуй ты экспериментируешь, блять? «Интересно, что будет, если смешать коньяк и бабкину настойку? Я, Вика, и я проверю, как это работает на самом деле!..»

Дальше он кривлялся, изображая Вику, ругался сам с собой, а я смотрел на его зад в обтягивающих трусах и понимал, что это обычная мужская жопа, в ней нет ничего особенного. Я не слушал его слова, я вспоминал случившееся. Может, я много выпил? Или эта казашка подмешала мне чего? Может, это просто совпадение, и я был на грани пика в тот момент, когда представил его? Нет, я прекрасно помнил, что все было не так. Боже, блять, что со мной?..—Алло, лысый, ты тут?Тёма щелкал пальцами перед моим лицом,а я вообще не слышал, что он говорит. Просто развернулся и ушел спать. Может, утром получится об этом подумать, но не сейчас. Только бы не видеть его...