Глава 11. Ветвь глицинии как во сне. Часть 1

Невзирая на непривычную обстановку пламенной обители, Лян Юньлинь заснул прямо во время бурного разговора с Сюй Юанем, как это у него обычно и бывает. На пике Гаокун он был единственным, кто позволял себе непринужденно нежиться в постели, пока прочие экзорцисты монотонным потоком голубых одеяний собирались на главной площади, и приносили ежедневные клятвы. Позволяя Лян Юньлиню спать вместо тренировок, распуская сети, глава Бао и Принцесса полнолуния проявляли неоплачиваемую снисходительность полому месяцу, сохраняя его достоинство перед остальными воспитанниками.¹ Впрочем, все итак знали, что Лян Юньлинь просто блефует, никто ему не завидовал, только лишь сочувствие проявлялось в его сторону. Иногда настолько глубокое и горестное, что Лян Юньлинь желал закричать на всю лунную обитель о том, что слабость вовсе не обременяет его. На пике Гаокун, к слову, прочих адептов обучали ни глава ордена или Бао Хуан, а другие наставники. Например старейшина Бэйфэн², или старейшина Байгуан³. Бао Лань, юный господин ордена Баоюэ, обучался как раз у последнего. Его сестра часто давала ему наставления, и он так же считал своей наставницей и её, но в основном его обучал именно старейшина Байгуан. Именно поэтому, Бао Лань вечно таскался со свитками, ведь его учитель неимоверно ценил теоретические знания, и ставил их даже выше практических. Кроме того, старейшина Байгуан был выходцем из ордена Линъай⁴, и некогда занимался обучением их нынешнего главы. Старейшина Байгуан свысока, но всегда подмечал, что даже Лян Юньлинь, полый месяц, блеклая звёздочка среди величественных лун, куда более способный, чем юноша, которого ему когда-то приходилось обучать, что было весьма удивительным, ведь старейшина Байгуан по своим суровости и холодности совершенно точно превосходил того же старейшину Наоцзиня с пика Лэйен.Однако, Бао Хуан взяла обязанность дать знания Лян Юньлиню на себя, не позволяя этим заниматься никому больше. А потому, у экзорциста и появилась возможность расслабляться без всяких проблем. В этот раз, уснув в непонятной позе, Лян Юньлинь увидел весьма любопытный сон; в кромешной тьме нескончаемой пустоты его окружали несколько человек. Некоторые из них были знакомы Лян Юньлину, а кого-то он видел впервые. Перед ним предстали Бао Хуан, в белых траурных одеяниях, подле неё стоял сам Лян Юньлин, только вид его был более властный, он был более похож на опытного заклинателя, кроме того одет в чёрные одежды, Мин Чуйлю, что недавно повстречалась ему в саду плакучей ивы, девушка, похожая на нее как две капли воды, старейшина Наоцзинь, одетый в расшитой золотой нитью, строгие парадные одеяния чёрного цвета. Из неизвестных также были две девушки, с небольшой разницей в росте, в таких же чёрных одеждах, миловидный юноша, выделяющийся серебристым цветом волос, бровей, ресниц, и маленькими рожками на лбу, рядом с ним был явно высоко почитаемый молодой господин какого-то знатного ордена, в бело-золотых доспехах. Посередине разнобоя заклинателей, стоял высокий мужчина. Его лицо было перекрыто прозрачной вуалью, одетое на него сиреневое ханьфу отличалось многослойностью, и огромным количеством кисточек, меж бровей светился красиво выведенный элемент макияжа – хуадянь.⁵

Немного пораздумав, Лян Юньлинь определил перед собой демона-исполнителя желаний – Сюй Юаня. Странным было только то, что никто из тех, кто был опрошен касательно Сюй Юаня, и его жертвы, не упоминали его лицо. А хуадянь на лице мужчины точно не был чем-то обыденным. Вероятно, они просто не обращали внимания, а кто-то может, спутал его с демонической меткой. Но всё равно...

Этот сон был на редкость детальным и чётким, и как показалось Лян Юньлиню, даже осознанным. Слегка пошатываясь, экзорцист подошёл ближе к демону, глаза которого были плотно закрыты, и хотел было заговорить, как вдруг образ Сюй Юаня буквально рассыпался, мгновенно исчезнув на глазах Лян Юньлиня, а на его месте возникла другая личность.

Мин Чуйлю. Но не такая, какой была в саду плакучей ивы. Она стояла твердо, руки ее не дрожали, а лицо источало легкую злобу.

— Это ведь ты! — сказала она звонким и чётким голосом.

В жизни этот потрёпанный осколок души советницы Миншу кажется, не обладал возможностью говорить. Однако сейчас, в мире сновидений, Мин Чуйлю выглядела взбудоражено, руки ее были сжаты в плотные кулаки, она со всей своей силой повторяла:

— Это был ты! Я не могу ошибаться...

Лян Юньлинь впал в ступор, что было вполне понятно. У него, конечно, не осталось воспоминаний, но как советница Миншу может его помнить? Откуда?

Бесформенность темноты постепенно преобразовалась в сад плакучей ивы, где всё было реально и ощутимо, и пение птиц, и шуршание струящихся ветвей, и высокая трава под ногами, в которой можно было утонуть, как в зыбучих песках. Теперь перед Лян Юньлином стояла одна лишь советница Миншу, одновременно подавленная и озлобленная.

— Ты... это же ты...

— Я? О чём ты? — нерешительно спросил Лян Юньлинь. — Что я уже опять успел натворить..

— Ты же...

Кажется, Мин Чуйлю вот-вот заплакала бы, но подойдя ближе к юноше, она изрекла:

— Ты-глава ордена Миншу, Мин Тяньлай! Учитель..

Лян Юньлинь замолк в изумлении. Мин Чуйлю же, не останавливалась:

— Я моментально узнала тебя! Но почему... разве ты не погиб много лет назад? Я не понимаю...

Экзорцисту хотелось возразить, сказать собеседнице, что её рассудок помутился, что та обозналась, но из его рта не могло вытечь ни одно, даже самое короткое слово. Высокая трава будто сковала его руки и ноги, больно скользя и оставляя тонкие порезы.

— Почему ты молчишь? — Мин Чуйлю склонила голову к собственному плечу. — Не уж то ты растерял всю память?

Лян Юньлинь даже начинал ей верить. Всё-таки он в самом деле мало что помнит, а все те события, что всплыли в его памяти, либо узнанные им у других казались нереальными, будто происходили в прошлой жизни. Так что кто его знает, ведь он понятия не имеет, как выглядел этот Мин Тяньлай. Но в таком случае, почему лишь советница Миншу смогла распознать в нём главу её ордена целителей? Неужели другие не обратили внимание? Хотя может, поэтому все и вели себя странно с Лян Юньлинем, словно сторонились его, но старались не подавать виду.

— Эта вещь тебе о чём-нибудь говорит?

Мин Чуйлю быстро призвала духовную цитру кунхоу, озоряя сад плакучей ивы серебряным сиянием. После она сняла кисточку с корпуса инструмента, и протянула Лян Юньлину своими маленькими руками.

Юноша, если теперь его можно так назвать, взяв кисточку, с интересом повертел ею перед собой. Она была сделана из туго стянутых изумрудных нитей и закреплена парой красных бусин. Обыкновенная в мире самосовершенствования вещь, такие присутствовали и на месте крепления вееров, на эфесах мечей, завязках вуали... Но эта кисточка на удивление показалась Лян Юньлиню до боли знакомой. Кроме того, она казалась через чур реальной. Этот сад, все те заклинатели, Мин Чуйлю, всё казалось совершенно настоящим, настолько, что Лян Юньлинь усомнился, действительно ли он спит?

У каждого ордена были свои традиционные цвета, и экзорцист ломал голову, пытаясь вспомнить, не встречал ли он других людей в зелёном, помимо Мин Чуйлю. Но в голове ничего не было.

Тогда Лян Юньлинь придумал одну безумную идею. А что если спросить Сюй Юаня? Он попытался отправить мысленный сигнал, слегка косившись на застывшую в ожидании Мин Чуйлю. Однако, та внезапно схватила Лян Юньлиня на запястье.

— Я чувствую присутствие злого духа. Или мне кажется..

Услышав это, Лян Юньлинь подумал, что он обречён, ведь если Мин Чуйлю и впрямь настоящая, проникла в его сон посредством заклинательской техники, тогда она каким-то образом вполне сможет рассказать об этом кому-нибудь, а знать это не стоило никому.

— Правда? — спросил Лян Юньлин, пытаясь сделать лицо как можно более напуганным.

— Возможно мне показалось. Извиняюсь/ — равнодушно ответила советница.

Значит, Сюй Юань ему здесь не поможет.

— Эта кисточка действительно кажется мне знакомой... — изрёк Лян Юньлин. — Но я никак не вспомню.

— Послушай, достопочтенный глава... — Мин Чуйлю замешкалась, так и ни придумав, как следует называть загадочного человека, стоящего перед ней. — Что-то страшное грядёт, и, меньшее что я могу сделать, это показать тебе давние события, которые, возможно, намекнут тебе о чём-то, или раскроют правду о том, кто ты на самом деле. Эту кисточку подарил мне ты, чтобы я училась как можно более уверенно и спокойно играть на духовной кунхоу. Может быть память вернется...

Переведя взгляд на изумрудную кисточку, советница Миншу обхватила руки Лян Юньлиня своими, и залпом проговорила:

— Воспоминаний откройте мне тайну, Заблудшие души верните назад. Земля пусть под нами станет хрустальной;Что минуло пусть вернутся, составлю из мыслей дорогу я в ряд.

Пояснения:

¹Открыть сети с одной стороны - Относиться снисходительно, дать возможность уйти, сохранив достоинство. (网开一面)

²Бэйфэн - Северный ветер. (北风)

³Байгуан - Белый свет. (白光)

⁴Линъай (Название) - Лин - Дух, фамилия основателей ордена - Ай - Ослепительно белый, белоснежный. (灵皑)

⁵Хуадянь - Также известный как хуази, макияж из цветов сливы или макияж из сливы. (花鈿)