часть 17

Вечер четверга выдался морозным, и небо над городом затянуло серой хмарью. Денис стоял в прихожей, не снимая куртки, и чувствовал, как в кармане вибрирует телефон — Макс прислал сообщение: *«Приставка заряжена, пицца заказана. Жду тебя, чел, не дрейфь»*.

Илья Иванович вышел из кухни, вытирая руки полотенцем. Увидев Дениса в дверях, он замер. Напряжение, которое после той ночи никуда не делось, тут же заполнило пространство между ними.

— Максим… он предложил мне остаться у него с ночевкой, — выпалил Денис, глядя куда-то в район ботинок. — Завтра уроки ко второму, мы подготовимся вместе. Можно?

В коридоре повисла тишина. Илья Иванович медленно опустил руки. Его лицо стало непроницаемым, но Денис заметил, как побледнели его костяшки. Для Ильи это прозвучало не как «подготовка к урокам», а как попытка побега. Побега туда, где нет бинтов, нет контроля и нет того лихорадочного ночного молчания.

— Ночевать у человека, которого я видел один раз мельком? — голос Ильи Ивановича дрогнул. — Денис, ты же понимаешь, что я отвечаю за твою безопасность. Тебе нужно менять повязки… тебе нужно…

— Мне нужно просто подышать! — сорвался Денис, вскинув голову. — Вы не можете держать меня здесь в клетке только потому, что вам страшно! Я не фарфоровый. И я не собираюсь ничего с собой делать у Макса, если вы об этом.

Слово «безопасность» повисло в воздухе, напоминая о запертом ящике в кабинете. Илья подошел ближе. Он чувствовал запах цитрусового одеколона Шабанова, исходящий от куртки Дениса, и это вызывало у него почти физическую боль. Глухую, эгоистичную ревность, смешанную с ужасом, что мальчик найдет понимание в чужом доме.

— Я не отпускаю тебя не из-за каприза, — тихо сказал Илья, и в его глазах Денис увидел отблеск того самого сна. — А потому что я знаю, как легко ты ломаешься.

— А вы меня не ломаете? — Денис шагнул к двери. — Вы же сами вчера сказали, что не хотите видеть, как я взрослею. Ну так вот — я взрослею. И я иду к другу. Либо вы меня отпускаете нормально, либо я просто уйду.

В этот момент Миса и Завертин, как по команде, выбежали в коридор. Коты начали кружить вокруг ног Ильи Ивановича, мешая ему сделать шаг. Завертин преданно заглядывал хозяину в глаза, а Миса терлась боком о штанину Дениса, будто пытаясь примирить их. Эта кошачья нежность на фоне человеческого противостояния выглядела почти сюрреалистично.

Илья Иванович посмотрел на котов, потом на Дениса. Он понимал: если он сейчас запретит, он окончательно станет для Дениса врагом. Тюремщиком. «Извратом».

— Хорошо, — выдохнул он, и это слово далось ему с трудом. — Иди. Но телефон должен быть включен. И… Денис…

Он замялся, его взгляд невольно метнулся в сторону кабинета, где в столе лежала та самая пачка «Контекса». Он хотел что-то сказать про осторожность, про то, что Макс может быть не тем, кем кажется, но вовремя прикусил язык.

— Просто будь осторожен, — закончил он.

Денис кивнул, не дожидаясь продолжения, и выскочил в подъезд. Илья Иванович остался стоять в пустой прихожей. Он слышал, как захлопнулась дверь, как затихли шаги на лестнице. Квартира мгновенно стала огромной и холодной.

Он вернулся на кухню, сел на табурет и закрыл лицо руками. Завертин запрыгнул ему на колени, а Миса устроилась рядом на столе, громко мурча. Илья чувствовал себя преданным. Он знал, что в доме Шабанова Денис будет смеяться, играть в приставку и чувствовать себя свободным от «заботы», которая в этой квартире душила их обоих. И самое страшное — он не знал, захочет ли Денис возвращаться туда, где каждый угол напоминал о стыде и боли.

(Мало слов, но чо поделать, всегда всегда сорямб, пишу в заметках пока нет света и если будут какие-то символы, то ОЧЕНЬ КАЮСЬ КОШАТКИ)