Глава 1. Ритуал, или Как мы до такого докатились

— Я серьезно, Гермиона, если ты сейчас же не прекратишь читать и не спустишь свою идеальную попу с кровати, я заколдую твою зубную щетку прыгать по полу каждую ночь.

Гермиона оторвала взгляд от «Теории магических законов для продвинутых» и смерила Джинни Уизли максимально скептическим взглядом, на который была способна.

— Это не аргумент. Во-первых, у меня есть чары от заклинаний-шалостей на всех гигиенических принадлежностях. Во-вторых, что ты опять задумала?

Джинни стояла в проеме двери их спальни, подбоченившись. Ее рыжие волосы торчали в разные стороны, а в глазах горел тот самый опасный огонек, который обычно заканчивался либо взрывом в коридоре, либо отработкой у Филча.

— Мы скучаем. Я скучаю. Лаванда вообще умирает от тоски. А ты уже третью субботу подряд торчишь в башне с книгами. Это ненормально!

Из-за плеча Джинни выглянула Лаванда Браун, чье лицо сияло таким предвкушением, будто ей пообещали личную встречу с солистом «Ведуньих» (магическая поп-группа, прим. автора).

— Мы нашли кое-что потрясающее! — Лаванда ворвалась в комнату, размахивая потрепанной книгой, от которой пахло пылью, плесенью и, кажется, вековой тоской. — На чердаке, представляешь? Книга по древним гаданиям! Ей больше трехсот лет!

— И судя по запаху, ее использовали как подстилку для гиппогрифа, — поморщилась Гермиона. — Лаванда, гадания — это лженаука. Магический мир, конечно, основан на предсказаниях, но профетические способности — это редкий дар, а не то, что можно наковырять пальцем в старой книжке.

— Ой, началось, — закатила глаза Джинни, плюхаясь на кровать Гермионы, чем вызвала волну возмущения по поводу мятых простыней. — Три минуты лекции. Ставлю кнаут.

— Две, — поправила Лаванда, усаживаясь с другой стороны. — И принимаю ставку.

— Прекратите. Вы ведете себя как первокурсницы.

— А ты ведешь себя как столетняя профессорка с нервным тиком, — парировала Джинни. — Гермиона, ну пожалуйста! Лаванда верит, я хочу поржать. А ты нужна нам для баланса. Будешь сидеть с умным лицом и говорить «я же говорила». Это же твое любимое занятие.

Гермиона открыла рот, чтобы выдать очередную тираду о бесполезности гадательных практик, но осеклась. Джинни смотрела на нее с хитрой улыбкой, Лаванда — с мольбой в глазах. В конце концов, учебник никуда не убежит, а от пятнадцати минут дурацкого ритуала у нее еще никто не умирал.

— Час, — сдалась Гермиона. — У меня час есть до того, как я лягу спать. И если эта книга начнет требовать жертвоприношений, я сразу иду к Макгонагалл.

— Ура! — Лаванда подпрыгнула на месте, едва не свалившись с кровати.

Через пять минут девушки устроились на полу гостиной. Камин весело потрескивал, в креслах досыпали свои выходные несколько третьекурсников, которым не повезло попасться на глаза близнецам Уизли, а над диваном парила пара свечей, создавая уютный полумрак.

Лаванда торжественно водрузила книгу на пуфик. Фолиант выглядел именно так, как и полагается выглядеть опасному артефакту: потертая кожа, непонятные символы на обложке и пара пятен, о происхождении которых лучше было не задумываться.

— Итак, — Лаванда потерла руки. — Мы будем гадать на судьбу. На любовь. На будущее!

— То есть на все сразу? — хмыкнула Гермиона, скрещивая руки на груди. — Очень научный подход.

— Цыц, неверующая, — шикнула на нее Джинни, усаживаясь поудобнее. — Давай, Лав. Что там надо делать?

— Нужно положить руку на книгу и задать вопрос. Книга сама покажет ответ.

— Книга показывает? — Гермиона приподняла бровь. — Это уже интересно. Обычно книги не показывают, их читают. Но давай, действуй. Только быстро.

Лаванда закрыла глаза, положила ладони на обложку и затараторила:

— О, великая книга судеб, открой нам тайны грядущего! Покажи, что ждет нас в любви и счастье!

Ничего не произошло. Лаванда подождала пару секунд, нахмурилась и попробовала снова, уже громче:

— Я сказала — ОТКРОЙ ТАЙНЫ!

Книга даже не шелохнулась. Джинни прыснула в кулак.

— Может, ей нужна кровь девственницы? — предположила она с самым невинным видом.

— Очень смешно, — обиделась Лаванда. — Гермиона, давай ты. Может, у тебя энергетика сильнее.

— У меня энергетика уставшей от ваших глупостей старосты, — Гермиона вздохнула, но, чтобы побыстрее покончить с этим, опустилась на колени перед пуфиком. — Смотри. Надо просто открыть книгу и...

Она положила руку на обложку, намереваясь просто пролистать пару страниц и доказать, что там нет ничего, кроме старой макулатуры.

Книга взорвалась светом.

Яркая серебристая вспышка озарила всю гостиную. Несколько третьекурсников проснулись с криками, кто-то упал с кресла, а Джинни выронила пачку попкорна, которую умудрилась стащить из Большого зала.

Но свет погас так же быстро, как и зажегся. В гостиной воцарилась тишина, нарушаемая только треском камина и испуганным сопением третьекурсников.

— Я же говорила, ничего страшного... — начала Гермиона, но Лаванда перебила ее диким визгом.

— СТРАНИЦЫ ГОРЯТ! ОНИ СВЕТЯТСЯ! ЭТО МАГИЯ! НАСТОЯЩАЯ МАГИЯ ГАДАНИЯ!

Гермиона опустила взгляд. Страницы книги и правда мерцали бледно-серебристым светом, а текст на них плыл, перестраиваясь в новые строчки. Это было... необычно. Ладно, это было чертовски необычно.

— Читай! — завопила Джинни, подскакивая к ним. — Быстро, пока не погасло!

Лаванда, дрожа от восторга, уставилась на страницу и начала читать вслух, стараясь придать голосу таинственности:

— «Когда декабрьский снег укроет Хогвартс...»

— Звучит как начало дешевого романа, — фыркнула Гермиона, но Лаванда шикнула на нее и продолжила:

— «...тот, кто был врагом, станет ближе друга. Поцелуй под омелой решит судьбу, а птицы принесут весть о том, что гордость пала. Ищи его там, где мудрость встречается с холодом».

Лаванда перевела дух и уставилась на Гермиону круглыми от восторга глазами.

— Это про тебя! Ты же у нас самая мудрая! «Где мудрость встречается с холодом» — это же библиотека! Там всегда холодно!

— Там не холодно, там просто плохое отопление, — машинально поправила Гермиона, пытаясь унять странное волнение в груди. — И вообще, это набор общих фраз. Так работают все шарлатаны. «Враг станет другом» — банальность. «Поцелуй под омелой» — рождественский штамп. «Птицы» — метафора...

— А свечение? — Джинни ткнула пальцем в книгу. — Это тоже типографская краска?

— Э-э-э... возможно, это люминесцирующие чернила? — предположила Гермиона, но голос предательски дрогнул. — Или остаточное магическое поле от предыдущего владельца. Это ничего не значит.

— Ага, — протянула Джинни с улыбкой, от которой у Гермионы зачесалось место чуть ниже спины от предчувствия неприятностей. — Конечно, не значит. Спокойной ночи, девочки. Завтра будет интересный день.

Лаванда захлопнула книгу, и свечение погасло.

— Ты как хочешь, Гермиона, — заявила она, поднимаясь с колен. — А я теперь знаю, что у тебя будет роман! И я хочу быть подружкой невесты!

— С ума сошла? Какая невеста?! Я вообще замуж не собираюсь! Мне учиться надо!

— Любовь не спрашивает расписание, — назидательно подняла палец Лаванда и уплыла в спальню, прижимая книгу к груди, как любимого хорька.

Джинни хлопнула Гермиону по плечу и подмигнула:

— Спорим, это Малфой?

— ЧТО?

— Ну, враг, который станет другом. Блондин. Холодный взгляд. И фамилия у него... ну, птица? Малфой — Mal foy? Нет, птица не фонтан... Но вдруг? — Джинни расхохоталась и, не дожидаясь ответа, скрылась за дверью спальни.

Гермиона осталась стоять посреди опустевшей гостиной.

— Малфой? — прошептала она и фыркнула. — Это даже не смешно. Я скорее поверю, что троллей научат танцевать вальс, чем поцелую Драко Малфоя.

Она забралась в кровать, укрылась одеялом и долго ворочалась, проклиная Лаванду, Джинни и эту дурацкую книгу.

А утром она проснулась от того, что в гостиной царил полумрак, а за окнами Хогвартс был завален снегом по самую крышу теплиц.

Декабрь пришел неожиданно рано. И выглядел он до неприличия зловеще.

---

Когда Гермиона спустя час вошла в Большой зал, ее мысли все еще были заняты проклятиями в адрес погоды и внезапным сугробом, в который она провалилась по пути от башни Гриффиндора.

Она не заметила, как на лестнице, ведущей с подземелий, появилась знакомая блондинистая макушка. Драко Малфой, заспанный и явно недовольный жизнью, поднимался на завтрак, когда его взгляд упал на Гермиону.

— Грейнджер, — вдруг окликнул он.

Гермиона вздрогнула и обернулась, готовясь к привычной порции яда про «грязнокровку» или ее «крысиные волосы».

Но Драко просто остановился, окинул ее взглядом и неожиданно спокойно спросил:

— С тобой все в порядке? Вид у тебя такой, будто ты Книгу рекордов Хогвартса по зубрежке побила и теперь пытаешься переварить этот подвиг.

Гермиона открыла рот. Закрыла. Открыла снова.

— Э-э-э... да. Спасибо. Все хорошо.

— Ну и отлично, — Драко дернул плечом и прошел мимо, даже не добавив оскорбления на прощание.

Гермиона проводила его взглядом и почувствовала, как по спине пробежал холодок, не имеющий никакого отношения к сквознякам Хогвартса.

«Тот, кто был врагом, станет ближе друга», — эхом отозвалось в голове дурацкое предсказание.

— Нет, — твердо сказала Гермиона самой себе. — Это совпадение. Просто совпадение.

За ближайшей колонной раздался приглушенный смех. Джинни Уизли, которая должна была быть на завтраке, стояла там с чашкой тыквенного сока и сияла, как начищенный котел.

— Что? — рявкнула Гермиона.

— Ничего-ничего, — пропела Джинни. — Просто вспомнила одну старую книгу.

Гермиона застонала и зашагала к столу Гриффиндора быстрее, надеясь, что пол под ногами разверзнется и поглотит ее до того, как предсказание решит сбыться дальше.

Но пол, как назло, держался крепко.