Первая тренировка у Тутберидзе

       ✦•······················•✦•······················•✦

- Ты не пойдешь со мной?

- Меня не звали. Я думаю, что тебя встретят

- А если нет?

- Сама его найдешь. Время без 10. Надо идти

- Пока

- Я в тебя верю - я ушла в направлении ледового дворца. Напряжение в груди больше, чем вчера. Я зашла в здание и на входе никого не было. С осторожностью я продолжила свой путь к раздевалке. Когда ты была уже совсем близко, дверь открылась. Из раздевалки начали выходить девочки. Сначала совсем мелкие, потом постарше. Все они были в профессиональной одежде и очень дорогих коньках. Шли они в мою сторону, я замерла, смотря на них. Из раздевалки в толпе девочек абсолютно спокойно шла Аделия Петросян. Аделия Петросян! Мои глаза округлились. Она будто не замечала меня, просто шла по своим делам. Тогда я поняла, что это команда Этери Тутберидзе.

- Алина - раздался голос за группой, когда та закончила выходить - привет. Вчера не представился, я - Даниил Маркович.

- Здравствуйте - я была рада встретить уже знакомого человека.

- Иди разомнись в зале, потом шнуруйся и приходи на лед. Там я тебе все расскажу.

- Хорошо - все еще ничего не понимающая я отвечала. Даниил Глейхенгауз ушел к остальным фигуристкам, а я зашла в раздевалку. Вещи были разбросаны, по всюду на скамейках лежали сумки. Я медленными шагами шла по уже знакомому помещению. Я рассматривала каждую мелочь в абсолютно бесшумной раздевалке, где я была одна. Кинув сумку на все то же место, что и вчера, села на лавочку. Около меня лежала сумка с надписью "Nike". В ней были резинки, специальная тряпка после льда, обычные пластыри и шитые чехлы для хранения коньков из материала, который я видела впервые. Слева похожая сумка неизвестного мне бренда. Там лежали абсолютно новые Edea Piano коньки. Я не могла представить сколько такие стоят. В раза 3-4 больше моих. Я начала снимать куртку. На мне уже была спортивная одежда. Зная дорогу, я направилась к спортивному залу. Там почти никого не было. Я быстренько разогрелась, потому что разминалась уже дома, и пошла в коридор. Он был пуст, и я слышала каждый свой вздох. Я начала заходить на тройной тулуп. Встала. Сразу же второй. Тоже. Дальше я не немного отошла и исполнила аксель ровно в три оборота. Еще я попробовала ритбергер, с которого я улетела и упала. Я пошла в раздевалку шнуроваться. На мне были мои лосины для тренировок, и обтягивающая голубая кофта. Не без страха пошла на лед.

Я встала перед закрытой дверью. Вдох. Выдох. Пора. Я открыла с шумом дверь на лед. Сразу же сглотнула. Я кинула взгляд на коморку. Там сидел Даниил Маркович, который первый повернулся на меня. Я улыбнулась, продолжая дорогу к нему. Из-за него выглянул интересующийся взгляд прекрасного тренера. Первое на что я обратила внимание - ее волосы. Они струились по ее лицу и плечам. У нас произошел зрительный контакт. После Этери Тутберидзе на меня выглянул Сергей Дудаков. Он взглянул на меня буквально пару секунд и отвернулся на своих учеников. Я последовала его взгляду. Девочки, которых я видела, занимались на льду. Ко мне подошел Даниил Глейхенгауз.

- Размялась уже?

- Да - сказала я, ели оторвав взгляд от фигуристок

- Хорошо. Смотри - он посмеялся - наверное у тебя много вопросов. Ты вчера выиграла на соревнованиях, где я сидел в жюри. Меня заинтересовали твои умения и быстрый прогресс, по этому, можно сказать, в качестве подарка, я позвал тебя к нам на тренировку. Посмотришь как занимаются девочки, и сама попрактикуешь свои навыки. Вообщем, можно сказать, дополнительный подарок за соревнования.

- Спасибо большое, это очень интересный опыт - сказала радостная я.

- Вот здесь заходи на каток и подъезжай к нам. Я тебя познакомлю с нашими тренерами. - я кинула взгляд в их сторону. Дудакова мне было не видно за смотрящей толи на меня, толи куда-то в пустоту Этери Тутберидзе. Через пару секунд она отвернулась. Не могу сказать что их лица были доброжелательны. Один глейхенгауз улыбался. Он пошел на свое место и что-то сказал Этери Тутберидзе. Я посмотрела на лавочку около борта, которая была заставлена бутылками и чехлами. Я скромно положила поодаль, в самый конец лавки, свои. Внутри все колотилось. Я пошла на лед. Девочки во всю прыгали и тренировали вращения в каких-то диких позах. Я чувствовала себя здесь лишней.

Как мне и сказал Даниил глейхенгауз, я подъехала к команде Тутберидзе.

- Меня зовут Даниил Маркович, Этери георгивена и Сергей Викторович - он показал жестами рук на тренеров.

- Я Алина - я старалась быть добродушной, но колени предательски дрожали. Сергей Викторович, мне показалось, добродушно посмотрел на меня, что не скажешь про Этери Георгиевну. Она даже не повернула голову на меня, а просто посмотрела боковым взглядом. - Какие ты прыжки прыгаешь? - спросил Дудаков, я перевела взгляд на него

- Всё тройные, кроме акселя. Риттбергер непостоянный. - отвечала я

- Сколько ты весишь? - спросила Этери Тутберидзе. Ужасный вопрос.

- Пятьдесят..

- Адель, ну куда ты так низко села. Тулуп легче должен быть - оборвала меня и прокричала Тутберидзе. От ее крика я подпрыгнула. Теперь я замялась и начала нервничать. После своих слов женщина посмотрела на меня

- 53 - не соврала я. Женщина обвила меня глазами, но ничего более не сказала. Напряжение росло

- Ты тогда разомнись, круга четыре по льду сделай и начинай прыжки - сказал Даниил Маркович. От слов «четыре круга» у меня волосы встали дыбом. Какие четыре круга? Я сразу же пошла выполнять указания. После того как я отъехала, тренера стали о чем-то говорить. Пока ехала, смотрела на фигуристок. В первый раз вживую я увидела четверной прыжок от Адели Петросян. Особенно меня поразила высота, на которую взлетают фигуристы после, казалось бы, слабого толчка. Например в сальхове. Здесь дети около 10 лет катались гораздо круче меня. Я не хотела ни в кого врезаться, и уворачивалась от невероятных подлетов на прыжках от взрослых фигуристок. Я сделала разминочные упражнения и стала прыгать прыжки. Начала я не с двойных, а одинарных. Я сильно переживала заходить даже на двойные. Взрослые девочки заходили на прыжки в пол катка. Я нашла себе более менее свободное место и стала прыгать одинарные. Потом я сразу же пошла на двойной аксель, который приземлила.

- Алин - позвал меня Даниил Маркович. Я тут же повернулась в его сторону и поехала к ним. Все тренера обвили меня, как мне казалось, тяжелым взглядом. - замахивайся больше и руки от тела отлепи при прыжке - я поняла и поехала опять на него, уже смелее и на большее количество катка. Акслель я сделала не ровный, немного перекрутила его, но все равно выехала. Я посмотрела на преподавателей, которые занимались другими и пошла еще раз на аксель. У меня получилось ровно три оборота.

- Это хороший зародыш 3 акселя - крикнул мне Дудаков. Я кивнула. У меня уже сбилось дыхание и я вымоталась. Дальше я пошла на тройной тулуп. Прыгнула. Секунда. Еще один тройной тулуп.

- Хорошо, Алин- сказал мне все тот же Дудаков - сделай каскад лутц и ритбергер. - это не самая сложная комбинация, но я конкретно напрягалась. Одно дело прыгать аксель и тулуп, другое лутц еще и с ритбергером. Я материлась про себя. Заход на Лутц получился очень длинный. Все никак не могла решиться прыгнуть. Приземлила 3 Лутц. Сразу пошла на 3 ритбергер и упала, но три оборота сделала.

- Ты когда на Лутц заходишь, на наружнее ребро ложись и зубец влево отводи - сказала свои ценнейшие слова Этери Тутберидзе. Ее я боялась больше всех других. Я начала еще раз заход на эту связку. Учитывать замечания было не просто, но я старалась. Лутц вышел как по мне, зажатым, но наверное более правильным. Я приземлила, покатилась еще немного и скрестилась для ритбергера. Он получился терпимый, но со степ аутом.

- Алин, ну куда ты через такое большое время прыгаешь. Сразу ноги надо скрещивать. - сказал глейхенгауз. Мне казалось, что в моих прыжках не мало ошибок, но они акцентируют внимание совсем не на то, или на какие-то очевидные вещи. Я еще раз зашла на каскад. Приземлила тройной Лутц, ритбергер вышел двойным. Мне никто ничего не сказал. Я пошла делать заход на сальхов. Уже начала готовить ногу к толчку

- Садись глубже! - крикнула Этери Тутберидзе. Я не могла увидеть кому она это сказала, но почувствовала что мне. Я уже отталкивалась, но все же пыталась сесть глубже. Получилось нелепо и я чуть не упала. Сделала только 2,5 оборота.

- Алина, подойди - крикнул глейхенгауз. - сальхов не критичный, иди на вращения.

Глейхенгауз сказал идти на вращения. Здесь я за переживала сильно. Хоть они и были, но я предполагала, что техника хромает. Прыжки по моему мнению получались лучше, но оказывается, что они далеки по технике от идеала. О вращениях говорить нечего.

Я приняла решение начать с самого легкого. С винта стоя. Подобные вращения я делала, когда только начинала учить их.

- Что это за детский сад? - крикнула Этери Тутберидзе. Я вращалась и не могла понять кому она это говорит. Я в ту же секунду поставила зубец левой ноги на каток, останавливая вращение. Раздался сильный треск, и да. Она смотрела на меня. Стала плохо и стыдно от этого взгляда. Глейхенгауз наклонился к ней и что-то сказал, явно не самое доброжелательное. Та ответила ему со скрытой яростью. Я не могла читать по губам, но по атмосфере их общения все было примерно понятно. Зачем меня сюда позвали? Это подарок такой? С другой стороны мне нужно развиваться. И критика это нормально. Я поспешила отвернуться от них.

Выбрав элемент, который более менее у меня не плох - винт сидя, я начала на него заходить по дуге. Я села в винт. Крутилась я достаточно долго и встала самым аккуратным образом с него. Я кинула взгляд на команду Тутберидзе. Никто не обращал на меня внимания. Они отчитывали какую-то девочку, стоящую около них. Теперь я решила зайти на винт стоя - ласточку. Не получилось взять достаточный размер дуги и по этому вращение получилось корявым и не долгим. Мне никто ничего не говорил. Я по привычке подняла взгляд на них. Я молилась, чтобы никто не увидел этот позор. Все трое смотрели прямо на меня. У Дудаков а был внимательный к деталям взгляд, у Глейхенгауза будто задумчивый. Этери Тутберидзе смотрела надменно. Не желая показывать, что я это увидела я отвернулась и на свой страх и риск пошла на ласточку с прыжком. Она вышла гораздо лучше. Я взяла большую скорость вращения. После я села в винт и прижала лоб к колену. Тогда вращение начало приостанавливаться, а головокружение уже ударило в голову. Решив давать максимум из своего единственного нормального вращения, я встала и продолжала держать ногу перед собой. Вращение только ускорилось. Выезд я сделала только когда меня чуть не стошнило. Это было самое долгое вращение в моей жизни. Тошнота все еще была где-то в горле. Все вокруг кружилось и я ели стояла на ногах, и даже как-то ехала и как-то посмотрела на тренеров. Они смотрели на меня, кроме Дудакова.

- Алин, подъезжай сюда - крикнул мне Даниил Маркович. У меня все плыло. Я ели доехала до них, стараясь делать вид, что я запыхалась, а не то что сейчас я упаду в обморок. У меня это даже получалось

- Ты когда во вращение идешь, дугу бери больше. На длинные вращения нужны большие дуги - я почти не смотрела на него. Куда-то в пустоту. Я только кивнула. - заминаемся, и выходим со льда - крикнул Глейхенгауз всем. В груди появилось облегчение. Мне не придется эти тупые вращения делать еще раз. Я повторяла заминку за всеми, потому что она отличалась от моей обычной. Все начали выходить со льда, и я за ними. Со всеми я надела чехлы и первая выбежала со льда. Меня тут же взяла паника. Мне было стыдно. Сама не понимаю за что. Я будто бы была лишняя. Меня ни во что не ставили. Только Даниил Маркович казался единственной надеждой, но и он в некоторых моментах был холоден.

Я переминала пальцы и шла в раздевалку. Хотелось поскорее переодеться, чтобы не сталкиваться с осуждающими взглядами девочек, поблагодарить Даниила глейхенгауза и уйти. Чтобы никогда больше не приходить и не испытывать этот позор.

В раздевалке я была совсем одна. Понимая, что сейчас придет группа Тутберидзе, начала быстро расшнуровываться.

- Почему ты меня не слушаешь - я уже сняла один конек, кинув его около себя, и замерла, прислушиваясь к голосам за дверью - ты просто не хочешь меня услышать...

       ✦•······················•✦•······················•✦