Колыбельная для Драко

В Выручай-комнате было тихо.

Только потрескивал камин да за окном тихо шуршал снег. Драко так и сидел на полу, прижавшись к Лилит, и его плечи время от времени вздрагивали. Он не плакал — по крайней мере старался не плакать. Но напряжение, страх, отчаяние — всё это выплёскивалось наружу этой дрожью, которую он не мог контролировать.

Лилит молчала. Просто гладила его по голове, по волосам, по спине. И думала.

Думала о том, что скажет его матери, когда вернётся в Мэнор. Думала о клятве, которую дала. Думала о том, что сделает всё, чтобы этот мальчик, её мальчик, выжил.

А потом она запела.

Тихо, почти неслышно. Голос у неё был негромкий, но чистый — она никогда не пела при людях, только иногда, когда думала, что никто не слышит. Но сейчас было можно. Сейчас нужно.

— Спи, мой мальчик, ночь пришла,Тени спрятала ветра.За окошком снег идёт,Тот, кто любит, не уйдёт.

Ты не бойся темноты,За спиной увидишь тыТех, кто верит, тех, кто ждёт,Кто с тобой и кто спасёт.

Пусть дорога тяжела,Пусть судьба тебя велаПо колючим, злым камням,По несбывшимся мечтам.

Но запомни: ты не сам.Я по тёмным берегамЗа тобой пойду, любя,Не оставлю я тебя.

Спи, мой мальчик, всё пройдёт,Чёрный ворон не клюёт.Тот, кто верит, тот спасёт,Тот, кто любит, не уйдёт.

Голос стих, растворился в тишине.

Драко не шевелился. Лилит думала, что он уснул — так ровно стало его дыхание. Но через минуту он тихо спросил:

— Это ты придумала?

— Да.

— Красиво.

— Спи.

Он помолчал.

— Лилит?

— М?

— Не уходи.

— Не уйду.

И она осталась сидеть с ним на полу, обнимая его, пока за окнами кружил снег и ночь укутывала Хогвартс в своё холодное одеяло.

Филин сидел на подоконнике и смотрел на них.

Он знал. Понимал. Молчал.