Часть 13: Гармония

Прошло еще несколько месяцев. Мультивселенная начала привыкать к новому порядку — или, по крайней мере, перестала активно сопротивляться ему. Эррор больше не уничтожал AU. Он помогал Инку стабилизировать те, что находились на грани краха. Их дуэт стал легендой: безумный художник и его мрачный разрушитель, которые вместе творили чудеса.

Слухи о них распространялись по мультивселенной. Кто-то боялся, кто-то восхищался, кто-то не верил. Но факт оставался фактом: Эррор Санс, величайшая угроза для всех AU, теперь был их защитником.

Они обустроили общее пространство — место на стыке Анти-Войда и Галереи Инка. Здесь белизна пустоты смешивалась с яркими мазками красок, создавая уникальный ландшафт, которого не было больше нигде. Эррор создал из нитей мягкие кресла — на этот раз они получились ровными, удобными, почти красивыми. Инк разрисовал стены сценами из спасенных миров, и теперь в их убежище было не холодно и не пусто, а уютно и тепло.

Однажды вечером (у них уже было понятие «вечер», хотя в пустоте не было времени), Инк сидел на полу, привалившись спиной к ногам Эррора, который расположился в одном из нитяных кресел. Инк рисовал — не кистью, а пальцами, создавая на маленьком холсте что-то, что Эррор не мог разглядеть.

— Что ты рисуешь? — спросил Эррор, лениво перебирая нити.

— Увидишь, — загадочно ответил Инк, продолжая водить пальцами по холсту.

Эррор хмыкнул, но не стал настаивать. Он смотрел на Инка, на его сосредоточенное лицо, на разноцветные разводы на пальцах, и чувствовал, как внутри него разливается тепло. Это чувство стало привычным, но от этого не менее ценным.

Через несколько минут Инк отложил холст и повернулся к Эррору.

— Готово, — сказал он, и в его голосе было волнение.

Эррор взял холст и посмотрел на него. На картине были они двое — сидящие на краю астероида в Outertale, окруженные звездами. Между ними не было битвы, не было конфликта. Только тишина и покой.

— Это мы, — тихо сказал Эррор.

— Мы, — кивнул Инк. — Такими, какими мы стали.

Эррор долго смотрел на картину. На ней он был не разрушителем, не багом, не ошибкой. Он был просто… существом, которое нашло свой покой. Рядом с кем-то, кто стал для него важнее всех миров.

— Я… не думал, что кто-то захочет меня рисовать, — наконец сказал он, и в его голосе было удивление.

— Я хочу, — просто ответил Инк. — Каждый день. До тех пор, пока у меня есть краски.

— А если краски закончатся? — тихо спросил Эррор, откладывая холст.

Инк обернулся к нему. Его зрачки были яркими, но не из-за резонатора. Они светились сами.

— Тогда я буду рисовать тобой, — сказал он. — Твоими нитями. Твоими цветами. Я буду рисовать нас вечно, потому что ты — это единственная краска, которая у меня никогда не кончится.

Эррор смотрел на него, и в его груди разливалось то самое чувство — то, которое он научился называть любовью. Оно было теплым, сильным, оно делало его уязвимым, но в то же время давало силу, о которой он раньше не подозревал.

— Инк, — сказал он, и его голос был тихим, но твердым. — Иди сюда.

Инк поднялся и подошел к нему. Эррор протянул руку, притягивая его ближе, и когда их лица оказались на расстоянии дыхания, он наклонился и поцеловал его.

Неловко, неумело, с легким привкусом статики и краски. Но так, как будто этот поцелуй был единственным, что имело значение во всей мультивселенной.

Когда они отстранились, Эррор посмотрел в глаза Инка и увидел в них отражение собственных чувств.

— Ты знаешь, — прошептал Инк, — это первый поцелуй, который я чувствую без краски.

— И как это? — спросил Эррор.

— Как дом, — просто ответил Инк. — Как место, где я хочу быть всегда.

Эррор улыбнулся — той улыбкой, которую он берег только для Инка. И обнял его крепче, чем когда-либо.