Часть 5: Уроки чувств

Первые «уроки» были похожи на пытку.

Инк привел Эррора в одно из самых спокойных AU — Outertale. Здесь, под бескрайним звездным небом, где время текло медленно, а эмоции были приглушены космическим холодом, он надеялся, что Эррору будет легче воспринимать новую информацию.

Они сидели на краю астероида, глядя на далекую звезду. Вокруг них медленно кружились обломки космической пыли, сверкая в свете далеких солнц.

— Сегодня мы работаем с желтым, — Инк вынул из резонатора капсулу с желтой краской. Она светилась теплым, солнечным светом, и даже в холодном космосе от нее исходило ощущение тепла. — Это счастье. Или радость. Ты когда-нибудь… радовался?

Эррор сидел на корточках, обхватив голову руками. Его нити свисали вниз, безжизненные, усталые. Он выглядел как существо, которое только что выиграло битву, но потеряло все.

— Когда твои миры рассыпаются на пиксели, — глухо сказал он. — Да. Это приносило удовлетворение.

— Это не радость, — вздохнул Инк, убирая капсулу. — Это садизм. Удовольствие от чужой боли. Это не то чувство, которое делает жизнь лучше.

— Для меня — делало, — Эррор поднял голову, и в его глазах мелькнул знакомый багровый оттенок. — Это было единственное, что я чувствовал. Единственное, что имело смысл.

— А теперь? — мягко спросил Инк. — Теперь ты чувствуешь больше. Есть что-то еще, что вызывает у тебя… не знаю… приятные ощущения?

Эррор задумался. Краска внутри него зашевелилась, подталкивая воспоминания, которые он похоронил так глубоко, что сам забыл о них.

И вдруг он вспомнил.

Давно, еще до того, как он стал Эррором. До того, как его мир был стерт. До того, как он стал разрушителем. Он был просто Сансом из обычного AU. И он любил…

— Снег, — тихо сказал Эррор. — Я любил сидеть на краю Снедина и слушать, как скрипит снег под ногами. Это было… тихо. Спокойно. Я мог сидеть так часами, просто смотреть на белые холмы и ни о чем не думать.

Инк молчал, боясь прервать этот момент. Он видел, как меняется лицо Эррора. Жесткие линии смягчались, глючащие глаза становились спокойнее, и в них появлялся теплый, желтоватый оттенок.

— Это было до того, как все стало серым, — продолжил Эррор, и его голос стал тише. — До того, как мой мир признали нестабильным. До того, как его стерли.

Он замолчал. Краска внутри него пульсировала, и вместе с ней приходили воспоминания, которые он так долго подавлял. Снег. Тишина. Одиночество, которое было не страшным, а уютным.

Его глаза моргнули. Желтый цвет просочился сквозь багровый и синий, озаряя его лицо теплым светом. Это длилось всего секунду, но Инк заметил.

— Видишь? — мягко сказал Инк. — Это оно. Это радость. Не от разрушения, а от воспоминания. От того, что было хорошего в твоей жизни.

Эррор резко встал, сбивая невидимую пыль с куртки. Его лицо снова стало жестким, но в глазах еще теплился тот желтый свет.

— Хватит, — сказал он, и голос его был резким. — Я понял принцип.

— Ты испугался, — Инк тоже встал, и в его голосе не было осуждения. — Чувство страха. Оно тоже новое для тебя?

— Я ничего не боюсь, — огрызнулся Эррор, но его нити, обычно такие послушные, дрожали. Они вились вокруг него, создавая защитный кокон, который выдавал его состояние лучше любых слов.

— Ты боишься того, что чувствуешь, — тихо сказал Инк, делая шаг вперед. — Ты боишься, что эти чувства сделают тебя слабым. Что они отнимут у тебя ту силу, которую ты строил годами.

Эррор промолчал. Но его нити перестали дрожать.

— Они не сделают тебя слабым, — продолжил Инк. — Они сделают тебя… цельным. Ты не просто ошибка, Эррор. Ты — существо, у которого есть история. Есть воспоминания. Есть чувства, даже если ты их отрицал. Краска просто показала тебе то, что всегда было внутри.

Они стояли друг напротив друга на краю астероида. Звезды вокруг них мерцали, и в этом мерцании Инк видел отражение того, что происходило внутри Эррора.

— А что насчет тебя? — вдруг спросил Эррор. — Ты говоришь о чувствах, но ты сам используешь краски, чтобы их испытывать. Ты такой же пустой, как я был.

Инк замер. Никто никогда не задавал ему этот вопрос. Никто не смотрел так глубоко.

— Да, — наконец сказал он. — Я тоже пустой. Без красок я — механизм. Я делаю то, что должен, но не чувствую этого.

— Тогда мы похожи, — тихо сказал Эррор.

— Похожи, — согласился Инк.

Они смотрели друг на друга, и в этом взгляде было что-то новое. Не вражда. Не соперничество. Понимание.

Эррор сделал шаг вперед, и Инк не отступил. Они стояли так близко, что могли коснуться друг друга, но ни один не делал первого движения.

— Я не знаю, как это делать, — признался Эррор. — Чувствовать. Это как… как пытаться собрать код, который рассыпается на части.

— Никто не знает, — пожал плечами Инк. — Даже те, кто чувствует с рождения. Это процесс. Мы учимся каждый день.

— Мы? — Эррор поднял бровь. — Ты говоришь так, будто мы в одной команде.

— А разве нет? — улыбнулся Инк. — Мы оба учимся быть живыми. Просто у тебя это получается чуть громче.

Эррор хмыкнул — и в этом звуке впервые не было насмешки. Он почти рассмеялся. Почти.

— Ладно, художник, — сказал он, отступая на шаг. — Учи меня дальше. Но если ты расскажешь мне еще одну сентиментальную историю про счастье, я, кажется, начну уничтожать звезды.

— Не начнешь, — уверенно сказал Инк. — Теперь ты знаешь, что они красивые.

Эррор посмотрел на звезды. Впервые он видел в них не просто объекты для уничтожения, а нечто… прекрасное. И это знание было одновременно пугающим и захватывающим.

— Да, — тихо сказал он. — Красивые.