Глава 27 Способ облегчить действие лекарства

Шум вокруг постепенно стихал вместе с угасающим сознанием.

Се Бувэю казалось, будто его заживо погребли в раскалённом песке. Он не видел ни луча света и снова и снова терпел мучительный жар, разливавшийся по всему телу. Внутри же бушевало какое-то рвущееся наружу желание, переворачивая всё внутри него, так что казалось, будто внутренности охвачены огнём, и он уже почти терял последние остатки рассудка.

Когда сознание и разум были готовы одновременно рухнуть, до него вдруг донёсся лёгкий ветерок, принёсший с собой прохладный аромат бамбука. Он немного рассеял жар, терзавший его тело, но облегчения не принёс, потому что желание внутри, едва коснувшись этого бамбукового аромата, мгновенно взметнулось, словно гигантская волна, обрушившаяся ему навстречу.

Ему стало нечем дышать.

Инстинкт выживания заставил его, подобно растению, которое вот-вот засохнет без воды, собрать последние силы и крепко ухватиться за этот прохладный аромат бамбука. Разжав окровавленные зубы, он, словно плача, высказал своё желание.

И, словно небеса смилостивились над ним, уже через мгновение этот аромат бамбука стремительно приблизился и полностью окутал его.

Жар был подавлен ароматом бамбука, но желание по-прежнему бушевало. И всё же сознание его на краткий миг прояснилось.

С трудом приоткрыв веки, слипшиеся от пота и слёз, он сквозь щель в чёрно-золотом плаще, укрывавшем его, увидел, что в обычно спокойных, словно гладь зеркала, глазах Мэн Юйцю теперь отражались тревога и беспокойство.

Сам не понимая почему, он отбросил все сомнения, поднял руки и, словно ползучая лоза, крепко обвил шею Мэн Юйцю. Кончики его пальцев будто пустили корни, глубоко впившись в кожу на его затылке.

Он уже не был ребёнком, ничего не понимающим в подобных вещах. Он ясно понимал, что ему сейчас нужно и чего он хочет. Перед тем как сознание окончательно покинуло его, он ещё глубже уткнулся в объятия Мэн Юйцю.

— Ты нужен мне.

В тот миг, когда Мэн Юйцю поднял Се Бувэя на руки, все, кто находился в зале, словно окаменели и лишь ошеломлённо смотрели на происходящее перед ними, будто перед их глазами обрушились горы и реки.

Неужели первый министр Мэн, который всегда держал себя безупречно, казался мягким, но на самом деле никого не подпускал к себе, сам взял на руки Се Бувэя, чья дурная слава давно сделала его посмешищем?

Неужели слухи и правда не были ложью?! Неужели даже такой человек, как господин Мэн, похожий на бессмертного, не смог устоять перед настойчивостью Се Бувэя и в конце концов поддался мирским чувствам?!

Нет... пожалуй, одной лишь настойчивости было бы недостаточно. В памяти у всех невольно всплыло лицо Се Бувэя — такая красота, какую не смог бы запечатлеть даже лучший художник Поднебесной, — а затем и тот мимолётный проблеск открывшейся взору весенней прелести. И тогда каждому вдруг показалось, что даже если господин Мэн и в самом деле поддался мирским чувствам, в этом не было ничего невозможного.

Однако это оцепенение длилось недолго. Стоило всем увидеть, как Мэн Юйцю слегка склонил голову, прислушиваясь к тому, что тихо говорил Се Бувэй, а затем сразу же унёс его на руках, как всё вокруг мгновенно взорвалось шумом, словно капля воды упала в раскалённое масло.

Все понимали, что будет дальше. После того как Мэн Юйцю ушёл, уже никто не думал ни о манерах, подобающих знатным родам, ни о вине и развлечениях. Все наперебой, с воодушевлением обсуждали только что увиденное.

И потому никто не заметил, что лицо Сяо Чжаолиня, неподвижно стоявшего посреди зала, уже потемнело.

Чжу Сю сидел в воловьей повозке, остановившейся у входа в Цинлиньюань, и от нечего делать ждал, когда выйдет Мэн Юйцю. Он прикинул, что ждать придётся ещё довольно долго, зевнул и уже собирался немного вздремнуть, как вдруг в этот момент услышал знакомые шаги.

Но вместе со звуком шагов до него донёсся и едва различимый стон.

Чжу Сю был женат, поэтому, разумеется, понимал, что означает такой звук.

Сонливость мгновенно исчезла без следа. Он поспешно выбрался из повозки, широко раскрыв глаза, и посмотрел в ту сторону, откуда доносились шаги.

Это и вправду был Мэн Юйцю. И тот самый Мэн Юйцю, который обычно предпочитал ходить один, сейчас нёс кого-то на руках.

Но ещё больше Чжу Сю поразило то, что этот двусмысленный звук доносился именно из объятий Мэн Юйцю.

Неужели их господин наконец прозрел, на этом пиру положил глаз на кого-то и, не сумев сдержаться, сразу же вынес этого человека на руках?

Чжу Сю больше не стал гадать. Он поспешно подошёл, но ему показалось, что этот голос немного знаком. Однако он ничего не сказал и лишь молча последовал за Мэн Юйцю. Лишь после того как Мэн Юйцю внёс того человека в повозку, он нерешительно заговорил, переводя взгляд на накрывавший его чёрно-золотой плащ: — Господин... это?..

Шея Мэн Юйцю была крепко обвита руками Се Бувэя, а после того как он всю дорогу быстро шёл с ним на руках, да ещё и из-за жара, исходившего от человека в его объятиях, ему уже стало трудно дышать. Поднявшись в повозку, он взял Се Бувэя за запястье, собираясь немного увеличить расстояние между ними, но Се Бувэй лишь крепче прижался к нему.

Мэн Юйцю оставалось только отказаться от этой попытки. Услышав вопрос Чжу Сю, он на мгновение отвлёкся, но вскоре снова пришёл в себя, опустил взгляд на человека у себя на руках и, слегка вздохнув, произнёс: — Это Шестой господин Се.

Чжу Сю просто не мог поверить своим ушам. Одного лишь «лишился дара речи» было недостаточно, чтобы описать выражение его лица в этот момент.

— А? Шестой господин Се?!

Мэн Юйцю больше ничего не сказал. Он опустил полог повозки, слегка нахмурился и произнёс: — Поезжай.

Чжу Сю поспешно ответил, сел на козлы и уже собирался натянуть поводья, чтобы тронуться, но всё же замешкался и, запинаясь, спросил: — В усадьбу Се или...

Мэн Юйцю сидел неподвижно, позволяя Се Бувэю прижиматься к нему. Лишь пальцы руки, обнимавшей его за талию, едва заметно шевелились. Услышав вопрос Чжу Сю, он уже собирался произнести «Се...», но в этот миг перед его мысленным взором одна за другой промелькнули сцены, связанные с Се Бувэем, а затем — последние слова, которые Се Бувэй сказал ему совсем недавно.

Пока он колебался, Се Бувэй, не получив от него ответа, уже не только стонал — в его голосе послышались всхлипывания. Он что-то бессвязно бормотал, но среди этих прерывистых звуков снова и снова звучало одно слово: — Хуайцзюнь...

Эти два иероглифа были подобны порыву ветра. Казалось, ветер пролетел, не оставив следа, но его оказалось достаточно, чтобы разжечь искру, оставшуюся в высохшей степи. И всего через мгновение огонь уже охватил всю степь.

Мэн Юйцю наконец крепче обнял Се Бувэя и приподнял руки, чтобы тому было удобнее прижаться щекой к его подбородку. Затем тихо вздохнул, закрыл глаза и произнёс: — Домой.

Когда они прибыли в усадьбу Мэн, Мэн Юйцю, не дожидаясь, пока слуги выйдут навстречу, сразу понёс Се Бувэя в свою комнату быстрым шагом и велел Чжу Сю пригласить лекаря.

Когда лекарь усадьбы Мэн подошёл к двери, он уже услышал доносившиеся изнутри двусмысленные звуки. Сердце его дрогнуло. Он повернул голову к шедшему рядом Чжу Сю и спросил: — Нам действительно входить?

Чжу Сю следовал за Мэн Юйцю уже больше десяти лет, но никогда прежде не сталкивался с подобной ситуацией. Он лишь растерянно молчал и не знал, что ответить.

Пока они оба не решались войти, Мэн Юйцю, словно заметив их у двери, вдруг тяжело выдохнул и произнёс: — Входите.

Голос его звучал низко и хрипло, словно он что-то сдерживал.

Чжу Сю и лекарь больше не осмелились медлить и сразу вошли. Однако оба опустили головы, не смея смотреть прямо перед собой, опасаясь увидеть то, чего видеть не следовало. Они также не стали подходить к ложу и лишь остановились перед стеклянной ширмой.

Мэн Юйцю снова поторопил их: — Подойдите.

Чжу Сю и лекарь переглянулись, после чего, внутренне собравшись, обошли ширму.

Однако увиденное оказалось совсем не таким, как они ожидали.

Хотя на ложе было видно, что Се Бувэй, в беспорядке одетый в красное, крепко обнимает Мэн Юйцю, сам Мэн Юйцю лишь позволял ему это и никак не отвечал. Только лицо его тоже покраснело, а на лбу выступил пот.

Но даже так их неразделимое положение и переплетённые на половине ложа волосы создавали двусмысленную атмосферу.

Мэн Юйцю бросил взгляд на парчовое одеяло, прикрывавшее их ниже пояса. Убедившись, что под ним ничего не будет видно, он велел лекарю одному подойти ближе. Затем перехватил руку Се Бувэя, которая уже тянулась к его вороту, поднёс её к лекарю и, нахмурившись, сказал: — Посмотрите, что с ним.

Едва коснувшись запястья Се Бувэя, лекарь почувствовал жар и уже примерно понял, в чём дело. Затем приложил два пальца к его пульсу. Несколько мгновений сосредоточенно проверял его, после чего сделал два шага назад, отойдя немного от ложа, и сказал: — Этот господин принял синсань. Однако этот синсань отличается от обычного: его действие очень сильное. К тому же организм этого господина несколько ослаблен и не выдерживает такого сильного действия лекарства, поэтому реакция оказалась столь сильной.

Мэн Юйцю по-прежнему не разгибал нахмуренных бровей. — Есть ли способ облегчить его состояние?

Стоило лекарю заговорить о врачебном деле, как он уже не знал никаких запретов и потому выражался довольно прямо: — Хорошо, что господин не вступил с этим господином в близость. Если обычный человек примет столь сильный синсань, то действие лекарства можно вывести через близость. Но этот господин внутренне ослаблен. Если сразу воспользоваться таким способом, то после семяизвержения в тело легко проникнет вредный ветер. Лучше сначала охладить всё тело ледяной водой. Когда температура тела немного снизится, тогда уже с помощью близости вывести оставшееся действие лекарства. И этого тоже не должно быть слишком много — одного-двух раз будет достаточно. После этого следует восполнить силы лекарством тёплой природы и дать ему отдохнуть два-три дня — тогда не останется никаких последствий.

После этих слов Мэн Юйцю некоторое время молчал, затем спросил: — Достаточно ли лишь снять его желание, не вступая непременно в половую близость?

Лекарь на мгновение опешил, затем поспешно ответил: — Разумеется. Этот господин слаб телом. Если вступать с ним в половую близость, лучше сначала некоторое время подготовить его с помощью лечебной мази. Раз господин не спешит в этом деле, то сейчас достаточно лишь немного помочь этому господину рассеять действие лекарства.

После короткой паузы он поспешно добавил: — Завтра я доставлю лекарство для восполнения сил и лечебную мазь. Это не задержит дела господина надолго.

Лекарь явно что-то неправильно понял. Чжу Сю хотел было сделать ему замечание, но, взглянув на ложе, снова промолчал. Теперь и он не мог понять, о чём думает Мэн Юйцю, поэтому предпочёл ничего не говорить.

Выслушав лекаря, Мэн Юйцю на мгновение замер, затем с лёгким вздохом произнёс: — Достаточно будет лишь лекарства для восполнения сил.

Лекарь уже открыл рот, собираясь что-то сказать, но, подняв глаза и увидев выражение лица Мэн Юйцю, лишь ответил согласием и поспешно удалился.

Когда лекарь ушёл, Чжу Сю сразу спросил: — Приказать служанке прийти и охладить тело Шестого господина Се?

Мэн Юйцю опустил взгляд. Всё тело Се Бувэя было покрыто потом. Растрепавшиеся пряди волос прилипли к вискам и лбу. На губах остались подсохшие следы крови.

Теперь Се Бувэй уже был измучен жаром внутри тела настолько, что почти лишился сознания и сил. Лишь следуя инстинкту, он продолжал крепко держаться за Мэн Юйцю. Стоны, срывавшиеся с его губ, стали едва слышны. Даже если бы рядом оказался другой человек, он бы этого не заметил.

Но в душе Мэн Юйцю возникло чувство. Он не хотел, чтобы кто-либо увидел Се Бувэя таким, поэтому лишь велел Чжу Сю: — Открой ледник. Растопи лёд и принеси ледяную воду.

Чжу Сю, словно что-то понял, больше ничего не сказал и поспешил выполнить приказ. Вскоре он принёс несколько тазов ледяной воды. Но, когда уже следовало уйти, всё ещё стоял у двери и в последний раз попытался убедить его: — Господину не обязательно делать всё самому. Если об этом узнают другие, появится ещё больше ненужных слухов и недоразумений.

Мэн Юйцю уже снял с Се Бувэя верхнее одеяние. Услышав эти слова, он на мгновение остановился, повернул голову в сторону Чжу Сю и сказал: — Ты столько лет рядом со мной. Иногда ты понимаешь меня даже лучше, чем я сам.

В его голосе прозвучало недоумение. — Как ты думаешь... некоторые вещи действительно всего лишь слухи?

Чжу Сю удивился, затем покачал головой. — Этот слуга не смеет говорить необдуманно.

После того как Мэн Юйцю впервые обтёр тело Се Бувэя ледяной водой, в дверь неожиданно постучал Чжу Сю.

— Господин, привратник доложил: у ворот усадьбы просит аудиенции чжунчэн Се.

После первого обтирания ледяной водой ощущение жара в теле, вероятно, заметно ослабло, и Се Бувэй немного восстановил силы. Он снова крепко обнял Мэн Юйцю, что-то невнятно бормоча, словно жалуясь или всхлипывая, однако разобрать его слова было невозможно.

Мэн Юйцю не отводил взгляда в сторону, но и не смотрел на обнажённое тело Се Бувэя. Он лишь проводил по его коже полотенцем, смоченным в ледяной воде, постепенно опускаясь ниже, и одновременно спросил: — Чжунчэн Се? Почему он пришёл в такой час?

Чжу Сю, прислушиваясь к доносившемуся из комнаты плеску воды, опустил глаза. — Говорит, что пришёл забрать Шестого господина Се домой.

Но, не дожидаясь ответа Мэн Юйцю, он с недовольством добавил: — Только вступил в должность главы семьи, а уже настолько пренебрегает правилами! Даже если он пришёл за Шестым господином Се, следовало дождаться завтрашнего дня, сначала прислать визитную карточку, а уже потом явиться лично. Явиться среди ночи — значит вовсе не считаться с усадьбой Мэн.

Мэн Юйцю снова снял руку Се Бувэя со своей шеи и, неясно от усталости или по иной причине, вздохнул. — Пригласи чжунчэна Се.

Хотя Чжу Сю и не понимал причины, он всё же ответил согласием и удалился. Вскоре он привёл Се Сиюя к двери комнаты и объявил: — Господин, чжунчэн Се прибыл.

Мэн Юйцю остановился, положил полотенце, слегка поправил одежду, которую Се Бувэй успел привести в беспорядок, велел Чжу Сю открыть дверь и, стоя у входа, сказал Се Сиюю: — Люлан действительно у меня. Тогда обстоятельства не позволяли поступить иначе, поэтому я привёз его сюда. Я ничего ему не сделал. Завтра, когда он проснётся, я лично провожу его обратно в усадьбу Се.

Он ещё не договорил, как из комнаты донёсся плач Се Бувэя. Сквозь плач можно было различить слова «Хуайцзюнь».

Мэн Юйцю, не дожидаясь реакции Се Сиюя, сразу вернулся в комнату. Едва он снова сел на край ложа, Се Бувэй тут же бросился к нему в объятия, вновь обвил руками его шею. Сознание его по-прежнему не прояснилось — он лишь, подобно ребёнку, проснувшемуся от кошмара, инстинктивно искал объятий.

Мэн Юйцю позволил Се Бувэю обнимать себя, затем немного изменил позу, чтобы тому было удобнее, и одной рукой молча поглаживал его по спине.

Однако спустя несколько мгновений нерассеявшееся действие лекарства вновь дало о себе знать. Оно заставило Се Бувэя ещё теснее прижаться к Мэн Юйцю и слегка потереться о него. Поскольку мучительный жар уже немного отступил, его стоны стали непрерывнее и приобрели оттенок желания.

— Эй, эй! Чжунчэн Се, вам нельзя входить! — вдруг крикнул Чжу Сю.

Но шаги не остановились. Се Сиюй уже стоял перед стеклянной ширмой. Лунный свет снаружи падал наискось, вытягивая тень Се Сиюя. Она словно проходила сквозь стеклянную ширму и ложилась перед ложем, где обнимали друг друга Мэн Юйцю и Се Бувэй.

По другую сторону ложа горели свечи, разливавшие тёплый свет, и их силуэты, тесно прижавшиеся друг к другу, отчётливо отражались на стеклянной ширме.

Се Сиюй смотрел на переплетённые тени на ширме. Его правая рука, скрытая широким рукавом, постепенно сжалась в кулак. Лицо оставалось таким же холодным, как обычно, однако голос уже не был похож на прежний — чистый, словно звон соприкасающихся нефритовых подвесок. Теперь казалось, будто он доносился из-под толстого слоя зимнего льда и нёс с собой холод. — Я заберу его сейчас.

С этими словами он открыл дверь и вышел.

────────────────────────

Перевод сделан с любовью к оригиналу ❤️ Ранний доступ к главам и арты — в моём тгк: https://t.me/silkroadofstories

В первом сообщении автора на стене, закреплена ссылка в телеграм. Также если зайт на вотпад через браузер, в конце главы прикреплена внешняя ссылка на канал. Спасибо за подписки и ваше доверие.

Не теряйтесь, меня уже один раз удалили.