Перед Святочным баллом

Неделя, отмеченная не только заживающими синяками, но и тихим триумфом разгадки, миновала. Тайна золотого яйца открылась Александре в клубах пара ванной комнаты — звук, понятный лишь погруженному в воду уху. Теперь предстояло ждать и готовиться к неведомому второму испытанию, но мысли учеников, будто птицы, рванулись к более близкому и уже объявленному событию.

Накануне Рождества Медная Госпожа собрала свою свиту не в холодном зале, а в одном из малых кабинетов, где в камине потрескивали поленья, отбрасывая теплые блики на стены, уставленные старыми фолиантами. Сама Хозяйка стояла у огня, и её малахитовое платье в этот вечер казалось не глубью подземной пещеры, а скорее тёмным бархатом зимней ночи, усыпанным изумрудными звёздами. Лицо её, обычно отстранённое и строгое, было смягчено отблесками живого пламени.

— Приближается событие, — её голос, низкий и бархатистый, звучал негромко, но заполнил собой каждую частицу воздуха в комнате. — Чуждое нашим обыкновенным практикам, но значимое в здешних стенах. Святочный бал. Это не просто танцы под музыку, а продолжение турнира, написанное на языке светских условностей и взглядов. Внимание, которое будет обращено на вас, станет не менее пристальным, чем взгляд любой опасной твари.

Она медленно прошлась взглядом по каждому лицу, и в её глазах не было привычной ледяной оценки, а лишь глубокая, сосредоточенная вдумчивость.

— Вас будут разглядывать и судить. Не только как чемпиона или гостей, а как посланцев нашей земли и школы. Я не стану учить вас диктовать фасоны. Наша сила в нашем достоинстве, а не в покрое платья. Пусть ваша осанка будет прямой, как ствол уральской лиственницы, а взгляд будет спокоен, как воды Байкала в штиль. Уважайте обычаи этого дома, но не растворяйтесь в них. Для тех, у кого будут пары, — это испытание иного рода, проверка на терпение и такт, для остальных, шанс наблюдать, учиться и держать строй.

Она говорила не как командир перед битвой, а как старейшина, дающая напутствие племени перед выходом на большую чужую тропу. В её словах звучала не осуждающая отстранённость, а ясное понимание: они — другие, они — сильны, и им предстоит это продемонстрировать, не роняя своего достоинства.

— Отнеситесь к этому со всей серьёзностью, как к любому испытанию, — заключила она, и тончайшая складка у губ дрогнула, превратившись в нечто, очень отдалённо напоминающее улыбку. — Но не отказывайте себе в возможности… уловить ритм чужого праздника. Порой в самом странном обычае можно найти крупицу мудрости. И, — она добавила уже почти шёпотом, в котором послышался лёгкий, металлический отзвук привычной строгости, — постарайтесь не покалечить своих будущих партнёров.

С этим она слегка кивнула и вышла, оставив за собой лишь лёгкий шорох камня и ощущение неожиданной, суровой теплоты.

Тишина после ухода Хозяйки длилась всего несколько секунд. Её разорвал всеобщий выдох — не столько облегчения, сколько переключения. Каминное тепло и знакомые лица сделали своё дело.

— Ну, вроде и не ругала, — первой нарушила спокойствие Ольга, снимая сапоги и поджимая под себя ноги в кресле. — А все равно как после смотра.

— Так оно и есть, смотр, — отозвался Илья, растягиваясь на ковре перед огнём. — Только в бальных туфлях. Сань, — он повернул голову к Александре, стоявшей у окна, — тебе, кстати, без вариантов. Тебя ж на пару с Крамом и Диггори выпустят, как на парад.

Александра обернулась, бровь поползла вверх в немом вопросе.

— Не смотри так, — спокойно сказал Тарас, откладывая в сторону блокнот с расчётами. — Правила, Саня. Ты — чемпион Турнира. Это не просто статус, на открытии бала чемпионы входят в зал с партнёрами.

В комнате наступила тишина, но не напряжённая, а сосредоточенная. Все понимали: это не прихоть, а часть игры, в которую они все были втянуты.

— Обязательно? — спросила Александра, и в её голосе впервые за вечер прозвучала не ирония, а лёгкая растерянность. — Не могу просто… прийти?

— Можешь, конечно, — мягко вступила Агата, не поднимая глаз от вышивки. — Но тогда все взгляды будут прикованы только к тебе одной. И все будут спрашивать: «А где же её кавалер? Что случилось?». Это лишнее внимание, ненужные разговоры, нам это не нужно, еженедевного пророка хватает.

— Да и не по-честному как-то, — добавил Богдан, ловко подкидывая и ловя яблоко. — Другие чемпионы с парами, а наша одна, будто мы не смогли ей пару найти.

Слова «наша чемпион» прозвучали особенно тепло. Александра опустила взгляд, размышляя.

— Я понятия не имею, с кем идти, — сказала она просто, но в её тоне уже не было прежнего отрицания.

— Как это не знаешь? — удивилась Дарина, пересаживаясь поближе. — А рыжий твой гриффиндорец? Один из близнецов?

Александра почувствовала, как по щекам разливается тепло. Она откинула чёрную прядь со лба.

— При чём тут он? Мы… общаемся иногда, не более.

— Иногда? — Ольга фыркнула. — Да вы уже пол-Хогвартса на пару облазили. Вчера у вас целая дискуссия про взрывающиеся леденцы. Он на тебя смотрит, как… — она поискала сравнение, — как я на новый рецепт зелья в школе на уроках Яги, с интересом и надеждой.

***

За несколько дней до разговора в кабинете, Александра искала укромное место, чтобы в тишине обдумать загадку яйца. Библиотека была полна шепота, а в каменных коридорах то и дело попадались парочки, уединившиеся в нишах. Слегка раздражённая, она свернула в менее людный переход у выхода к оранжереям. И почти сразу наткнулась на чью-то спину.

— Ой! Прости…

— Ничего страшного! — обернулся рыжеволосый парень в гриффиндорской мантией. Увидев её, его лицо, моментально расплывшееся в извиняющуюся улыбку, озарилось иным, более живым интересом. — Гонсалес! Я как раз… э-э… осматривал архитектурные излишества этого коридора.

Он явно врал, и врал непрофессионально, от чего Александра сдержала улыбку.

— Надеюсь, они впечатляют. Уизли, да? — спросила она, делая вид, что припоминает. — Вы с братом так похожи, что я до сих пор путаю, ты… Джордж?

— Бинго! — его глаза весело блеснули. — А Фред в этот момент, всегда уши чешет от смущени. Обычно я Джордж, хотя для особых случаев мы можем и поменяться. Но с тобой, пожалуй, буду всегда Джорджем, чтобы не путала.

— Обещаю стараться, — Александра невольно улыбнулась в ответ. Его энергия была заразительной. Она поправила воротник своей кофты, отчего её чёрные волосы, собранные в высокий, немного небрежный хвост, откинулись назад.

Джордж вдруг пригляделся, его взгляд стал мягче и внимательнее.

— Слушай, а у тебя… — он сделал аккуратный жест у своего виска. — Прядь совсем белая? Смотрится круто, будто тебе в голову вшили серебряные нити.

Александра машинально дотронулась до той самой пряди, которая выбивалась из хвоста и резко белела на фоне иссиня-чёрных волос.

— А, это. Да, с самого детства такая. Постепенно проявилась. Это… такая особенность организма, — объяснила она просто, без тени смущения, это была часть её, как цвет глаз или форма ушей.

— Особенность? — переспросил Джордж, и в его тоне не было ни капли неловкости или излишнего любопытства, только интерес. — Значит, это просто… как отпечаток пальца, только красивее и заметнее. У нас с Фредом, например, идентичные родинки на спине, но это скучная тайна, её никто не видит.

Она рассмеялась. Его способ переводить всё в шутку, но без тени насмешки, был удивительно обаятельным.

— Да, уникальная деталь, — согласилась она, чувствуя, как неловкость растворяется. — В детстве меня дразнили «пёстрой», но это быстро прошло. Теперь даже нравится. Как знак отличия, как ты верно подметил.

— Абсолютно верно! — Джордж оживился. — Это как наше клеймо Уизли, только натуральное и бесплатное, и несёт в себе загадку. Может, это метка какой-нибудь древней силы? — Он прищурился, делая вид, что изучает прядь с магической точки зрения.

— Древней силы не знаю, — улыбнулась Александра, подыгрывая. — Но прабабка говорила, что это знак холодного разума. Типа, седина от ума проступила раньше времени.

— Звучит логично, — кивнул Джордж с полной серьёзностью. — Ты же чемпион Турнира, без холодного разума тут не обошлось бы. А я вот, кажется, всю жизнь буду рыжим, и наша сила — в горячих головах и склонности к самовозгоранию в прямом и переносном смысле.

Они снова засмеялись. Тишина пустынного коридора, нарушаемая только их голосами и потрескиванием факелов, была уютной.

— Значит, рыжина, это ваша фирменная маркировка? — поинтересовалась Александра, прислонившись к прохладному камню стены.

— И источник бесконечных шуток, да, — вздохнул Джордж с комичной скорбью. — Но мы научились этим пользоваться. Если что-то где-то взорвалось или загорелось — все сразу смотрят на нас, ответственность, так сказать.

— У нас в отряде тоже есть свои «маркеры», — неожиданно для себя сказала Александра. — У Ильи, например, шрам от сабельного зацепа через всё предплечье, он его как диплом носит. А у Степана татуировка-оберег старославянской вязью. У каждого что-то есть.

— Классно, — сказал Джордж, и в его голосе прозвучало неподдельное восхищение. — Как у настоящей команды. У нас с Фредом, выходит, только родинки в комплекте… Надо будет что-то придумать. Может, парные тату? Но мама нас убьёт.

Разговор тек легко и естественно, как ручей. От особенностей внешности они перешли к его экспериментам, потом к тренировкам в Колдовстворце, к абсурдности школьных правил, которые одинаковы что в Хогвартсе, что, как выяснилось, в её школе. Александра ловила себя на мысли, что говорит больше, чем обычно, и не чувствует необходимости выстраивать каждую фразу как на параде.

Когда где-то вдалеке прозвучал колокол, призывая к ужину, они оба вздрогнули, словно вынырнув из другого измерения.

— Уже? — разочарованно протянул Джордж. — А я ещё не успел рассказать про наш провальный опыт с летающими носками.

— Сохрани для следующего раза, — предложила Александра, и эти слова вылетели сами собой, легко и непринуждённо.

Его лицо снова озарила та самая, живая улыбка.

— Договорились. Тогда… до следующего раза, Саша.

— До следующего, Джордж.

Он кивнул и заспешил по коридору, обернувшись ещё раз, чтобы помахать рукой. Александра осталась стоять на месте, чувствуя на губах невольную улыбку и странную, тёплую лёгкость внутри. Воздух вокруг, казалось, ещё долго хранил следы этого простого, человечного разговора. И прядь белых волос у виска больше не казалась ей просто особенностью — в его глазах она стала чем-то вроде приятной детали, о которой не стыдно рассказать.

***

В комнате засмеялись, но смех был добрым, одобряющим.

— Он и правда, кажется, неплохой парень, — задумчиво сказала Марина, передавая Александре кружку чая. — Не городит о себе, не важничает. С тобой говорит на равных. Это… видимо, редкость здесь.

— И с практической точки зрения логичный выбор, — вернулся к разговору Тарас. — Он чистокровный, на Гриффиндоре, но сам не обременён амбициями фамилии. И главное, он явно тебя уважает.

— Саш, — тихо, но весомо произнес Алексей. Он всё это время молча слушал, сидя на подоконнике. — Если по уставу надо — значит, надо. Только устав этот, светский. Выбирай того, с кем будет проще всего его выполнить. А мы… — Его взгляд обвёл всю комнату. — Мы будем рядом.

В этих простых словах была вся их суть. Они не давили, не принуждали. Они анализировали ситуацию, как всегда, всем скопом, и предлагали самое рациональное и при этом самое человечное решение. И окружали этим решением стеной поддержки.

Александра смотрела на их лица — на заботу в глазах Агаты, на весёлую ухмылку Ольги, на спокойную уверенность Тараса, на твёрдую поддержку Алексея. Давление «долга» вдруг трансформировалось. Это было не бремя, а общая задача. Ещё одно испытание, которое они, как команда, помогали ей пройти с наименьшими потерями и, возможно, даже с капелькой удовольствия.

Она вздохнула, и в этом вздохе сдалась. Не обстоятельствам, а их общей логике и этой тёплой, нерушимой спайке.

— Ладно, я вас услышала. — В её глазах снова вспыхнули знакомые озорные искры, но теперь в них появился и игривый вызов. — Но если к концу недели от него не последует никакого приглашения, или, того хуже, он мне откажет, вся ответственность ляжет на вас. Ясно? Это будет целиком и полностью ваша заслуга.

Она сделала паузу, обводя взглядом всех присутствующих с поддельной суровостью.

— И уж если мне суждено быть единственной в нашей компании, у кого есть пара на этом балу, я буду глубоко разочарована. Очень глубоко. Поэтому готовьтесь — если я пойду под ручку с Уизли, то хочу видеть вас всех точно так же при парах. Или, по крайней мере, с попытками эти пары обрести. Иначе буду слишком разочарована.

В комнате на секунду воцарилась тишина, а затем взорвалась смехом и возмущёнными возгласами.

— Вот это поворот! — захохотал Илья. — Сама в ловушку попала и нас туда же тащит!

— Вообще, обоснованное требование, — с невольной усмешкой признал Тарас, обмениваясь взглядом с братом.

— Договорились, командир! — громче других крикнул Богдан, хлопая Алексея по плечу. — Значит, будем искать. На худой конец, хоть друг с другом пойдём — лишь бы не увидеть твоё разочарование.

Общий смех, тёплый и раскатистый, окончательно стёр границы между «долгом» и «желанием». Теперь это стало общим приключением, почти авантюрой. И пока Александра отпивала чай, скрывая улыбку, в комнате уже вовсю кипело обсуждение: кому с кем идти, как приглашать и что делать, если откажут. Они и правда были одной командой. И если уж их чемпионке предстояло пройти через светский ритуал, то они пройдут через него все вместе — с подстраховкой, шутками и этой непоколебимой, братской поддержкой.

______________

Я была была бы очень признательна подписке на мой тгк https://t.me/reyyyi0Там будет вся информация