Интервью и предупреждение

Ночь за окном отрывалась по полной: дождь стучал в стёкла, будто просился внутрь погреться, а ветер выл, жалуясь на свою одинокую работу. Но в большой комнате девичьей башни «Колдовстворца» царил уютный, шумный мирок. В камине весело потрескивали поленья.

На своём уже облюбленном месте у окна сидела Александра, вертя в пальцах зелёный уральский камень. Мысли о турнире и подставном чемпионе вились тяжёлым роем, но их потихоньку разгонял гомон подруг. Дарина начищала саблю, цокая языком:

— Магия-магией, а хорошая сталь никогда не подводит.

Сардаана в кресле напевала что-то под нос, перебирая костяные чётки, а Марина что-то толкла в ступке.

— ...Общеукрепляющее, чтоб не чихали от сырости.

Агата, вышивая оберег, с улыбкой слушала, как Ольга доказывала Ларисе:

— Да у него, у этого Крама, просто комплексы! Вот если бы он с нами в лесу к медвед. обниматься походил, вся суровость мигом бы испарилась!

Алтана молчала, но глаза её смеялись.

Внезапно у двери раздался странный звук — не скрип, а будто кто-то чихнул под тряпкой. Все замолчали, насторожившись. Дверь дрогнула, и внутрь просунулась взъерошенная рыжая голова Ильи.

— Пароль? — прошипел он театральным шёпотом. — «Таёжный шишкарь»!— Проходи, шишкарь, — фыркнула Дарина.

В комнату ввалились все парни, но не с пустыми руками. Алексей и Лев несли по странному, будто слегка размытому в воздухе, свёртку.

— Так, — с важным видом начал Алексей. — Используя старинное заклинание маскировки «Туман в очах сторожа» и немного гражданской смекалки, ценный груз доставлен!

Он щёлкнул пальцами, и с свёртков спала иллюзия. В руках у парней засверкали знакомые бутыли с тёмно-янтарной жидкостью.

— Марина, не хмурь брови! — заранее крикнул Богдан, протискиваясь за братом Тарасом. — Это не баловство! Это… этнографический экспонат! Для изучения местной… э-э-э… устойчивости к нашим традициям!

Артур молча кивнул, занимая позицию у камина рядом с сестрой. Поджарый Бат проскользнул к столу, а Степан, всегда серьёзный, сегодня имел вид заговорщика.

— Ну, раз уж груз доставлен, — сказал Лев, доставая свою палочку из рукава, — пора его и распаковать. Смотрите и учитесь!

Он взмахнул палочкой не в сторону бутылей, а в сторону глиняных кружек, которые Илья уже расставил в круг на полу. Тонкая струйка золотистой настойки сама излилась из горлышка первой бутыли и, извиваясь в воздухе, как змейка, точно разлилась по всем кружкам ровно до половины. Вторая бутыль последовала её примеру, заполняя кружки до краёв.

— Экономно и элегантно, — с гордостью заметил Лев. — Ни капли мимо.

— Показушник, — проворчал Илья, но тут же поднял свою кружку. — Ну что, товарищи? За нашу чемпионку! Чтобы она прошла все испытания, не испачкав руки!

Кружки со звоном встретились в центре круга. Напиток оказался крепким, согревающим и очень вкусным.

— За Сашу! — крикнула Ольга, уже слегка розовея. — Чтоб её сарказм был острее любой палочки!

— Чтобы твой дух был крепче, чем этот наш «шишкарь»! — добавил Богдан и тут же икнул.

— Богдан, ты же говорил, что не пьянеешь с детства! — засмеялся Тарас, хлопая брата по плечу.

— Я и не пьянею! — обиженно буркнул Богдан, пошатнувшись. — Это… это земля здесь качается! Непривычно просто.

Все загрохотали, даже Степан позволил себе улыбнуться.

— Выпьем, чтобы ум Саньки оставался ясным, как вода в горном источнике, даже когда всё вокруг будет гореть и рушиться, — сказала Лариса своим холодноватым, но тёплым голосом.

Агата, отложив вышивку, подняла кружку и сказала, растягивая слова:

—Ну, Санечка, давай, покажи им, на что способна. Только смотри, голову не закружи — лабиринт ведь ещё проходить.

Александра, наконец, расслабилась. Она чокнулась кружкой с Агатой, потом с ближайшим Львом.

— Спасибо, что не даёте мне тут раскиснуть, как осеннему грибу, — сказала она, и в её серых глазах заиграли знакомые всем озорные искры. — Ладно уж, раз такой консилиум собрался. Выпьем за то, чтобы наши «этнографические экспонаты» никогда не кончались!

Атмосфера стала совсем домашней. Илья, который уверял, что может выпить сколько угодно, уже пытался научить Артура танцевать «казачка», но тот только добродушно улыбался и качал головой. Бат, оживившись, показывал Тарасу и Дарине, как с помощью простого заклинания можно заставить монетку танцевать в воздухе — фокус, которому его научили в монгольских степях. Степан, к всеобщему удивлению, вдруг затянул тихую, красивую старинную песню, и на мгновение все притихли, слушая.

Марина, забыв про свои зелья, спорила с Алексеем о том, чья бабушка лучше готовит пельмени, активно жестикулируя и показывая размеры идеального пельменя руками. Ольга и Лариса что-то шептались и смеялись, глядя на пытающегося удержать равновесие Богдана. Сардаана и Алтана сидели рядом, молча улыбаясь этой общей, шумной радости.

Александра сидела в центре этого хаотичного, тёплого круга, слушая смех, споры, песни. Её камень лежал в кармане. Грусть и тревога не исчезли, но отступили, растворились в этой мощной, живой волне поддержки. Она чувствовала себя частью чего-то большего — не команды, а семьи. И эта семья была готова пойти за ней в огонь и в воду, прикрывая шуткой и магией, силой и верностью.

Богдан, окончательно сдавшись под натиском «шишкаря», мирно задремал, прислонившись к плечу брата Тараса, что вызвало новую волну доброго смеха.

***

Атмосфера в Хогвартсе после начала турнира гудела, словно потревоженный улей, а появление в его каменных стенах Риты Скитер впрыснуло в этот гул яд сладковатой, липкой крапивы. Журналистка с улыбкой крокодила и вертлявым пером-шпионом рыскала по коридорам, выуживая любую соломинку для сплетни, чтобы раздуть из неё пожар.

Чемпионы не могли избежать её внимания. Приглашение, больше похожее на безапелляционный приказ, передал Александре лично профессор Дамблдор, и в его вежливой улыбке она уловила тень безмолвного предостережения.

Встреча была назначена в пустом классе, пахнущем пылью и забвением. Воздух здесь, однако, был отравлен иным — тяжёлым, удушающим парфюмом. Рита Скитер восседала за столом, её пронзительный взгляд был скрыт очками в стразах, а хищное самонаводящееся перо уже зависло в воздухе, готовое к атаке.

— Ах, дорогая моя! — залилась она сиреневым, фальшивым ручьём. — Александра Гонсалес! Сокровище с заснеженного Урала! Вы просто находка для моих читателей! Ваше выступление — это нечто! Такая… первозданная мощь!

Александра заняла предложенный стул, сохраняя лицо бесстрастной маской. Лишь в уголках её губ дрогнула тень чего-то, что можно было принять за усмешку.

— Спасибо, — произнесла она ровно, отчеканивая слова. — Правда мы готовились совсем немного, могли бы и лучше.

— О, без сомнений! — Скитер сделала вид, что что-то записывает в блокнот, хотя её перо уже судорожно чертило на отдельном пергаменте. — Но скажите, душенька, неужели в вашей… учебной программе… акцент делается лишь на подобные танцы с оружием? Где же место классической магии? Или вы опираетесь исключительно на грубую мышечную силу?

Вопрос, обёрнутый в фальшивый шёлк любопытства, нёс в себе отточенное лезвие.

— В Колдовстворце, — ответила Александра, взвешивая каждое слово, — нет разделения. Магия едина с телом и волей. Заклинание, не подкреплённое выдержкой духа и стойкостью плоти — пустая шелуха. Так же, как и слепая сила, лишённая дисциплины ума — лишь буйство, лишённое формы.

— Как живописно! — взвизгнула Скитер, и её перо завизжало, выписывая очередную строчку. — «Сила без мудрости — слепая ярость». Прямо как лозунг некой воинственной секты! А что вы скажете о вашей наставнице? Эта… Хозяйка Медной горы? Столь необычный титул. Не кроются ли за ним какие-то… тёмные, языческие обряды?

— Хозяйка Медной горы, — голос Александры стал холоден и твёрд, — глубокоуважаемый педагог и хранительница традиций нашего края. Её имя — дань легендам, не более того. Подобно тому, как ваша газета именует себя «Пророчицей», — её взгляд упал на лежащую на столе газету.

Скитер на миг сбилась, но её профессиональная маска мгновенно вернулась на место, став лишь слаще.

— Остроумно! А как насчёт ваших отношений с другими участниками? Особенно с несчастным Гарри Поттером? Не чувствуете ли вы, что его участие бросает тень несправедливости на тех, кто прошёл честный отбор?

Александра прекрасно видела расставленные силки.

— Кубок Огня изрёк свой вердикт, — говорила она, избегая ловушки. — Его решение непреложно. Моя же задача — готовиться к предстоящим испытаниям, а не вершить суд.

— Но вы же его видели! — не отступала Скитер, наклоняясь вперёд. — Мальчишка, волей случая втянутый в смертельную игру! Неужели такой зелёный юнец достоин разделять арену с вами, с могучим Крамом, или отважным и честолюбивым Диггори?

Внутри Александры всё сжалось в холодный, тяжёлый ком.

— Опыт у каждого свой, — прозвучал её безличный, дипломатичный ответ. — Я убеждена, что в час испытаний каждый чемпион проявит всё, на что способен.

Интервью тянулось ещё с десяток минут, наполненных попытками выудить детали быта «Колдовстворца» и намёками на «зловещую суровость» их методов. Когда Александра наконец вышла из класса, ей потребовалось сделать несколько глубоких вдохов холодного воздуха коридора, чтобы стряхнуть с себя ощущение липкой, ядовитой паутины.

Спустя два дня «Ежедневный пророк» вышел с заголовком, кричащим жирным шрифтом:

«ТАЙНЫ УРАЛЬСКОГО КУЛЬТА: ЧЕМПИОНКА-ДИКАРКА ВЕЩАЕТ О «СИЛЕ БЕЗ МУДРОСТИ» И СВОИХ ЯЗЫЧЕСКИХ ПОКРОВИТЕЛЯХ!»

Статья являла собой шедевр лживых интерпретаций. Каждое высказывание Александры было вырвано из контекста, скручено и представлено в зловещем свете. Фраза о «слепой ярости» превратилась в скрытую угрозу. Хозяйка Медной горы предстала «загадочной жрицей тёмных горных духов». Сдержанные ответы о Поттере обернулись «презрительным снисхождением к неопытному выскочке».

За завтраком, пробегая глазами по строчкам, Агата тихо цокнула языком и сказала, глядя на подругу, в чьих глазах бушевала холодная буря:

— Ну что, Саша. Теперь ты у них «дикарка» официально.

Но Александра не смеялась. Она вглядывалась в чёрные буквы, и сквозь гнев проступало холодное, ясное понимание, чт это была не просто клевета, а первый залп в иной, невидимой битве. Рита Скитер не просто писала статью — она создавала миф о чужаках с диких гор, несущих в себе необузданную и подозрительную силу. Это вранье, отлитое в свинце типографских строк, теперь будет влиять на то, как на них будут смотреть, что о них думать. Турнир оказался полем брани не только с чудовищами из сказок, но и с куда более изощрёнными тварями — ядовитыми чернилами и предвзятым мнением, и против этой угрозы не было заклинания, известного в Колдовстворце.

Тяжёлый осадок от статьи лежал на душе камнем. Александра чувствовала, как стены замка смыкаются, а воздух в нём становится спёртым от тысяч осуждающих или просто любопытных взглядов. Ей нужна была не комната, не люди — ей нужен был простор и... ветер.

Она почти бесцельно вышла во внутренний двор, а оттуда — к одному из каменных мостов, что перекинулся через узкое ущелье, ведущее к чёрным водам озера. Здесь, на высоте, дул пронизывающий, свежий ветер. Он рвал её чёрные волосы, хлестал по лицу, выбивая из головы остатки липких, ядовитых слов. Она прислонилась к древнему парапету, глядя вниз, на бурлящую внизу пену, и чувствовала, как внутренний ледник гнева понемногу даёт трещины под этим яростным, честным напором стихии.

— Психологи утверждают, что долгий взгляд в бездну может привести к необратимым изменениям в дизайне будущей продукции, — раздался голос справа. — Особенно если бездна отвечает взаимностью.

— Ага, — подхватил второй голос, уже слева. — Вдруг она тебе какую-нибудь идею подкинет? Например, зелье «Бездонная тоска» или конфету «Падение с моста на короткой ноге». Непроверенно и рискованно.

Александра не обернулась. Она узнала этих двух дурачков по самой манере вторжения в личное пространство. Джордж и Фред Уизли. Сегодня, кажется, они решили патрулировать все уединённые места замка в поисках потенциальных клиентов для своей смехотерапии.

— Бездна пока молчит, — сказала она в пространство, не отрывая взгляда от воды внизу. — А вот вы, как всегда, слишком шумные.

Они прислонились к парапету по обе стороны от неё, приняв такую же позу созерцания, будто пришли сюда специально полюбоваться видом.

— Шум, это наш способ замерять уровень тишины вокруг, — философски заметил Фред, вроде, которого она еще не могла ладом отличить. — Если слишком тихо, значит, пора вносить корректировки.

— Мы, собственно, по делу, — заявил второй брат, и в его голосе не было обычной буйной веселости, а скорее деловая серьёзность. — Проводим маркетинговое исследование. Как целевая аудитория, пострадавшая от чёрного пиара, оценивает концепцию ответного продукта?

Александра наконец повернула к ним голову. Ветер трепал их рыжие пряди.— Какой ещё продукт?

— Ну, «Дикарка-газировка»! — оживился первый близнец. — Выпил — и на десять минут чувствуешь себя непобедимым лесным духом, жаждущим справедливости! Или «Обережная жвачка от злых языков» — жуёшь, а из ушей идёт дым в виде защитных рун! Мы думаем, спрос будет.

Их безумие было настолько искренним, настолько оторванным от всей этой газетной грязи, что оно действовало, как глоток того самого чистого, холодного воздуха. Александра почувствовала, как камень на душе сдвигается, давая дорогу чему-то вроде изумлённой усмешки.

— Вы что, серьёзно намерены делать конфеты на основе газетных выдумок?

— А почему нет? — пожал плечами Джордж, теперь она была почти уверена, что это он. — Это же отличный пиар! Скитер тебя обозвала — ты выпускаешь в ответ конфету. Все в восторге, все покупают, все забывают, что там было в статье, потому что им весело. Гениально и прибыльно. Мы даже долю авторских отчислений обдумываем. Процентов пять. Или именную партию — «Партия Александры. Со вкусом дикой рябины».

Они смотрели на неё, и в их глазах не было ни капли насмешки. Была азартная, горячая уверенность в том, что на любую пакость можно ответить изобретением, шуткой, дурацкой, но весёлой идеей. И эта их уверенность была заразительной.

Александра снова посмотрела в бездну, но теперь уже не с тяжестью, а с лёгким, почти непростительным весельем. Представить, что где-то на полках будут лежать конфеты «Дикарка»… Это было настолько абсурдно, что перечёркивало весь пафос газетной статьи.

— Со вкусом рябины, говорите? — переспросила она, и в её голосе впервые за день прозвучали знакомые им нотки иронии. — А малахитовой крошки для цвета не добавить? Чтобы прям полное погружение в культ.

Близнецы переглянулись, и их лица озарились одинаковыми улыбками открывателей.

— Видишь, Фред? Я же говорил! Природная склонность к маркетингу! — воскликнул Джордж. — Малахитовая крошка! Это же будет стоить втридорога! Элитная линейка!

Они ещё немного постояли, обсуждая уже технические детали: какой загуститель лучше для «дыма рун» и не вызовет ли рябина аллергии. Ветер гудел вокруг, унося прочь остатки её дурного настроения вместе с пустыми обёртками от их воображаемых конфет.

Когда они наконец собрались уходить, пошутив что-то про срочную разработку, Джордж на секунду задержался.

— Не вались духом, чемпион, — сказал он уже без дурацкой интонации, а просто, по-человечески. — Со всеми тут бывает. Главное, не давать им решать, кто ты.

И он догнал брата, оставив её одну на мосту. Но теперь одиночество было другим. Не давящим, а просторным. Она снова взглянула на озеро, на тёмные тучи над ним, и улыбнулась уже по-настоящему, чувствуя, как внутри рождается новая, крепкая уверенность. Пусть пишут, теперь у нее есть еще два рыжих союзника, готовых превратить любую ложь в повод для хорошей шутки, а с таким тылом можно идти на что угодно.

***

Два дня спустя после встречи с близнецами на мосту, когда первое жжение от статьи Скитер поутихло, сменившись привычной, боевой собранностью, Александра и её друзья отдыхали на заднем дворе. Они нашли солнечный, защищённый от ветра склон у старой каменной стены. Агата сидела, обхватив колени, и просто смотрела на остальных — наблюдала, как Алексей и Дарина тихо спорят о чём-то, жестикулируя, как Илья что-то оживлённо показывает Льву и Ольге, размахивая руками. Было мирно.

Александра лежала на спине, глядя в высокое осеннее небо, когда краем глаза заметила приближающуюся фигуру. Гарри Поттер шёл от замка, его поза выдавала напряжение, а взгляд был прикован к ней. Разговоры вокруг постепенно стихли. Появление Поттера, особенно после статьи, означало возможную проблему.

Он остановился в нескольких шагах, явно нервничая под пристальными взглядами.— Мне нужно поговорить, с тобой, — сказал он, обращаясь к Александре. — Отдельно, это важно.

Алексей настороженно приподнялся, но Александра уже поднималась, отряхивая траву с одежды.

— Хорошо, — кивнула она. — Пойдём к тому дубу.

Они отошли к одинокому старому дереву на краю лужайки. Едва они оказались вне пределов слышимости, Гарри выпалил, не давая себе передумать:

— Первое испытание... это драконы. Каждому свой, они будут охранять золотые яйца, которые нужно отобрать.

Слова повисли в холодном воздухе. Всё остальное — насмешки, статьи, взгляды, всё это мгновенно потеряло значение. Осталась только эта голая, страшная правда. Александра замерла, её мысли уже метались, анализируя, сопоставляя.

— Драконы, — повторила она, не спрашивая, откуда он знает. В его тоне была безошибочная уверенность. — А виды?— Четыре. Венгерская хвосторога, шведский короткорылый, валийский зелёный, китайский огненный шар, решат через жребий. Я… я уже сказал Краму, сейчас иду к Диггори.

Он смотрел на неё, ожидая, возможно, недоверия. Но Александра лишь кивнула, быстро впитывая информацию.

— Почему? — спросила она прямо. — Почему говоришь мне?

Гарри покраснел, сглотнул.

— Потому что это нечестно. Все должны знать. И… вы не виноваты в том, что она про вас написала.

В этой неуклюжей фразе было больше честности, чем во всём, что она слышала последние дни. Он не искал выгоды, просто пытался поступить правильно в игре, где правил больше не было.

— Спасибо, Поттер, — сказала Александра коротко. — Это важно и... удачи. Похоже, она нам всем пригодится.

Он кивнул, облегчённо выдохнув, и быстро поплелся обратно к замку.

Александра вернулась к своей группе. Все взгляды были на ней. Даже Агата перестала просто наблюдать и смотрела на подругу с тихим, сосредоточенным вниманием.

— Ну что, герой нашего времени опять напугал? — спросил Илья, но шутка прозвучала напряжённо.

— Напугал, — подтвердила Александра, опускаясь на траву. Её голос был тихим, но таким чётким, что все замерли. — Но не тем, о чём ты подумал. Первое испытание, он только что подтвердил, будут драконы, по одному на каждого.

Тишина, наступившая после этих слов, была абсолютной. Агата закрыла глаза на секунду, её губы сжались. Алексей медленно выдохнул, и в его взгляде не было страха, лишь ясное принятие факта.

— Значит, так, — сказал он первым, его низкий голос нарушил оцепенение. — Теперь мы знаем врага и у нас есть время.

И как по сигналу, тишина взорвалась низким, деловым гудением. Тарас уже что-то чертил на земле палкой, Лев вскакивал, представляя траектории уклонения, Бат прищуривался, словно уже высматривал слабое место в воображаемой чешуе. Агата молча смотрела на Александру, и в её взгляде читалась не тревога, а твёрдая решимость. Она уже знала, что её оберег — этот сложный, почти законченный узор, — теперь понадобится не просто для защиты от злых языков, а для чего-то гораздо серьёзного.