глава 9

Франция, Версаль,родовое шатоде Бланш.29.08.1940

сборы к новому учебному году выдались тяжелее чем ожидалось. уложить покупки новых вещей и запаковку старых пришлось в два дня, да еще и сразу после возвращения из Сан-Себастьяна. времени катастрофически не хватало. у брата последний год учебы, впереди экзамены, и он выглядел напряженнее обычного. Моника, каждый раз находя его в библиотеке глубокой ночью, молча накрывала пледом и тихо уходила, не решаясь будить.

зеленоглазая пыталась сосредоточиться, складывая одежду в чемодан, но мысли упрямо ускользали. они снова и снова возвращались к предстоящему году и, как назло, к Тому Реддлу. стоило ей отвлечься на секунду, как его лицо всплывало перед глазами, будто кто-то нарочно подбрасывал этот образ в сознание. она злилась на себя, раздражалась, но легче не становилось.

шерстяные и хлопковые платья с отложным воротником, рукавами-фонариками. складчатые юбки, плотные, аккуратно выглаженные.дальше шли предметы верха гардероба: вязаные кардиганы, короткие жакеты, блузки, рубашки, твидовые пиджаки и пара сарафанов поверх блуз.— как же неудобно, что перед морозами я не могу вернуться домой и взять теплую одежду только тогда, а не тащить все разом в сентябре — фыркнула француженка себе под нос, перебирая варианты пальто.одно шоколадное, из шерсти на зиму. второе твидовое, пыльно-розовое с поясом на осень.Бланш хлопнула в ладоши и перед ней появился их домовик.

— Гаспар, можешь принести всю мою обувь из кладовой? — спокойно спросила слизеринка— секунду, хозяйка! — воскликнул эльф и расстворился в воздухе. через несколько секунд он уже стоял с кучей коробок, которые Ника принялась расставлять на полу— спасибо, я позову тебя чтобы ты позже убрал лишние — кивнула черновласка, открывая первую коробку, и Гаспар вновь расстворился.минут через десять выбор был сделан.

кожаные черные туфли на небольшом каблуке. кофейные оксфорды для прогулок в Хогсмид и по школьной территории в сентябре. сапоги до колена, черные, на холодную осень и зиму. спортивные коричневые ботинки для урока полетов на метлах у профессора Хуч.дальше пошли менее крупные, но такие же необходимые вещи.

31.08.1940 03:30

Монику разбудила мама со словами что скоро в дорогу. девушка поднялась нехотя и начала приводить себя в порядок. движения были выверенными, почти механическими. через два часа они со старшим уже прощались с родителями и портретами родственников, выслушивая наставления. большая их часть предназначалась Адриану.впереди их ждала долгая дорога с пересадками, гостиница в Лондоне и поезд в Хогвартс, где вновь будет кипеть жизнь.

платформа 9¾ встретила Бланшей гулом голосов и прощаниями с семьями. они шли уверенно, почти синхронно. старший говорил о Вивьен, о том как соскучился, как летом оба утонули в учебе и почти не переписывались.Моника слушала вполуха. ее взгляд скользил по толпе, выискивая одно конкретное лицо.— «если бы летом мне сказали, что я буду искать его глазами на платформе, я бы ударила этого человека книгой» — мелькнула едкая мысль.она раздражалась. на себя. на него. на то, что взгляд тогда задержался слишком долго. на его последние слова перед отъездом.все это продолжало цепляться внутри, как заноза.они так и не пересеклись. к облегчению или разочарованию — она сама не могла определить. Бланши подсели в купе к Октавиусу и Септиме, разговор зашел о лете, затем о грядущих экзаменах. поезд тронулся.Ника отвернулась к окну. мысли больше не метались хаотично, а текли медленнее, тягуче, но неизменно возвращались к одному и тому же.

— «мне вообще не нужно о нем думать. стоит уделять внимание учебе, саморазвитию, брату. помогать ему с подготовкой. да лучше сутками общаться с Кейфолой и завести новых знакомых, чем позволять этому имени всплывать в памяти» — она наблюдала как пейзажи сменяют друг друга.голоса Адриана и его друзей стали фоном. слова сливались в неразборчивый шум.— «почему это повторяется. почему, сколько бы я ни пыталась, образ все равно возвращается. волосы, глаза, голос. движения на зельях. ответы на ЗОТИ. это ведь нелепо. мы почти не знакомы» — раздражение накатывало волнами.— «почти?» — тихо, почти лениво отозвалось внутри.она резко втянула воздух.— «ты усложняешь то, что на самом деле просто» — скользнула мысль, но объяснять она не стала.она шумно выдохнула, но соседи по купе не обратили внимания, продолжая обсуждать будущие профессии и экзамены.

— что-то ты вообще сама не своя, Моника — послышался басистый голос Селвина.— да, Ника, ты как? что-то случилось? — добавила Нотт.зеленоглазая не сразу оторвалась от окна.— она все лето такая, мы ведь так и не поговорили в чем причина — теперь к ней повернулся и Адриан.брюнетка повернула голову к старшим слизеринцам.— да просто думаю. об учебе. о том что мне все еще непривычно ехать в Хогвартс, а не в Шарбатон. в общем о всяком — часть правды. остальное она оставила при себе.— кажется кто-то влюбился? — со смешком произнес кареглазый друг Адриана.Моника посмотрела на него холодно. тот поднял ладони, капитулируя. она вновь отвернулась к окну, игнорируя смешки и внимательный взгляд брата.он переживал. слишком. считал себя ответственным за ее жизнь и в Хогвартсе, и за его пределами.ей было приятно это осознавать. но чрезмерная опека давила.

— «влюбилась? в четырнадцать?» — мысль прозвучала резко.— «а что если дело не в возрасте» — отозвалось внутри спокойнее.она сжала пальцы.— «это просто навязчивость. пройдет» — попыталась убедить себя.тишина в ответ показалась ей хуже любых слов.мысли вновь закрутились, но уже не хаотично, а по кругу. словно что-то намеренно возвращало их к одной точке.стук в дверь купе прозвучал неожиданно.— войдите — коротко сказал Адриан.Ника резко повернула голову.дверь открылась. зеленые глаза невольно скользнули вниз, к обуви вошедшего.

кожаные дерби черного цвета. выше — графитовые брюки со стрелками. белоснежная рубашка, идеально выглаженная. поверх - мантия Слизерина, подчеркивающая линию плеч.светлая, почти мраморная кожа. длинные пальцы. четкие скулы. волнистые темные волосы, аккуратно уложенные, в отличие от большей половины сверстников.

она подняла взгляд.почти черные глаза.все лето они возвращались к ней во снах и мыслях. она пыталась вытеснить их, но безуспешно.пальцы едва заметно дрогнули. спина выпрямилась сама собой.— «вот и причина» — тихо, без насмешки, прозвучало внутри.на пороге стоял главный антагонист ее летних размышлений.причина рассеянности.причина бессонных ночей.