***

- Градусник неси... - Зачем? - Кажется, что наш Юнги заболел. Он бредит. - Приложи его лбом об лёд и дело с концом. - Охуели? - Брат, признайся, ты умираешь? - Ты сейчас умрёшь, если не захлопнешь пасть. - Да вроде здоров. Но всё же, Юнги, с какого такого перепугу ты решился выйти на лёд, причём добровольно? А Юнги на это лишь простонал многозначительно и приложился лбом о столешницу. Тэхён с Хосоком обменялись взглядами, и первый потрепал поникшего друга по плечу. - Не нао науися, - пробубнил Юнги в свой чёрный шарф-хомут и закрыл голову руками. - Чего? - Чон Хосок скрипнул ножками стула, пододвигаясь ближе к другу, и наклонил голову. - Ему нужно научиться, - расшифровал Тэхён, почёсывая висок. - А зачем? Ты и без коньков прекрасно раньше жил. - Аень оин есь. Асиый, от... Хосок вздёрнул брови, с любопытством глянул на Тэхёна и его эту растягивающуюся по всему лицу улыбку. - Да ладно? - Тэхён так и сиял, ярче, чем все эти огоньки маленькой кофейни в городском парке возле катка, где рассекали лёд без малого пара сотен людей. Тэхён демонстративно смахнул искусственную слезу с глаза и приложил ладошку к губам. - Наш Юнги вырос, Хоупи. Ему понравился мальчик: говорит, что красивый. - Да ладно? - воскликнул опешивший Хосок и херанул ладонью по столешнице так, что голова страдальца подскочила и тут же приложилась обратно. - Твою мать, Юнги, наконец-то! - Да что, блять, наконец-то? - взревел тот, выпрямляясь. Почёсывая лоб одной рукой, второй он тыкал в лица счастливых друзей, если их назвать таковыми язык вообще повернётся. - Ну да, понравился, чего из этого цирк устраивать? - Да хотя бы потому, что ты уже четыре - четыре, Юнги! - года ходишь один, шугаешься всех и отталкиваешь, а тут нате, блять, - получите и распишитесь! Кто он? Я его знаю? Хочу его увидеть... - Тэхён, закройся, - Юнги пихнул другу варежку в рот, отчего едва не получил хук с правой, но тот и правда преувеличивал. - Ты его не увидишь, и не надейся. Я не хочу его спугнуть, а от твоей рожи нас даже голуби за километр обходят. - Вот пиздюк, - отплевывался Тэхён, снимая шерсть с языка. - Это ого-го какое событие, вообще-то! - Ага, - поддакнул Хосок, провожая взглядом официантку, что рассекала в пушистом белом свитере и короткой красной юбочке, стреляя глазками направо и налево. - Реально, чувак. Ты уже давно ни с кем не встречался, а тут сразу на лёд! И, кстати, почему? Тэхён тоже превратился весь во внимание, отпивая из стаканчика остывающий глинтвейн. Юнги посмотрел на Хосока, чей взгляд был полон неподдельного интереса происходящим, и после перевёл глаза на второго друга, что изо всех сил старался держать себя в руках и не разразиться истеричным восторженным криком прямо здесь и сейчас. Юнги вздохнул, стянул со светлой головы любимую потрёпанную шапку и откинулся на спинку стула. - Он работает на другом катке, инструктором, а я не хочу выйти на лёд и сесть перед ним на жопу в первую же секунду! Катается, как бог, словно на льду и родился, а я... - Да, под тобой лёд треснет, когда ты на него встанешь, - выпалил Хосок, причмокивая сэндвичем. - Ага, или снесёшь всех и вся на своём пути, - кивнул понимающе Тэхён, отбирая свой сэндвич у Хосока и награждая его оплеухой. - Спасибо, блять, преогромное. Помогли, - разведя руки в стороны, кивнул Юнги и вновь встретился носом со столом. Пока он пускал свои страдания в столешницу, над душой слышался шёпот и бормотание, отголоски фраз: «Ты или я?», «Камень, ножницы, бумага?», «Может, монетку?», «Блять, Тэхён, мы играем без Спока*! Ещё раз!», «Раз, два, три: не повезло, чувак». - Юнги? - М? - отозвался на голос Хосока Юнги, так и не поднимая головы. - Мы сделаем невозможное, но научим тебя хотя бы стоять на коньках в приличной позе. И всё же Юнги готов был назвать этих придурков друзьями, ведь, как никак, а познаются они в беде лучше всего... - Я УМЫВАЮ РУКИ! ЭТОТ, - раскрасневшийся Хосок тыкал оттопыренным указательным пальцем в сторону нахохлившегося Юнги, - ОН БЕЗНАДЁЖЕН! Я ЗА ДЕТЕЙ СВОИХ БОЮСЬ! - За каких таких детей? - Тэхён округлил глаза, и стаканчик с кофе остановился на середине пути ко рту. - За будущих! Он меня чуть достоинства не лишил, когда проехался коньком прямо... прямо... - губы его поджимались, чуть подрагивая, но он стоял твёрдо, вздёрнув подбородок вверх. - Невелико и достоинство, - прошептал Юнги под нос, ковыряя носком лёд и рассматривая, как тот легко крошился. - Знаешь, что, Юнги? - оскорблённый до глубины души Хосок в одну секунду подкатил к нему, от чего тот чудом выстоял и не навернулся. - Учись-ка сам, раз не ценишь помощи. И Хосок, весь из себя обиженный, сделал па в сторону раздевалок. Уже два часа как каток был закрыт на шлифовку, но Хосоку и Тэхёну, как работникам, был открыт доступ, и вместо того, чтобы наводить льду марафет, они тратили время на обучение азам их непутёвого и ворчливого друга. Тэхён с досадой взглянул на матерящего всё, на чём свет стоит, Хосока, что недовольно и неуклюже вышагивал по настилу в сторону крытого павильона, где хранились коньки, а после тяжело вздохнул в сторону Юнги, что осел на лёд и пристроился спиной к ограждению. - В монастырь уйду, - сказал Юнги, когда Тэхён подкатил к нему и пристроился на корточках рядом. - Жопе холодно, рукавицы промокли, а ноги то и дело в стороны разъезжаются. Куковать мне остаток века одному. Юнги невидящим взглядом смотрел перед собой, не замечая, как с неба повалил крупными хлопьями снег. Огни ярко освещали площадку, машина для шлифовки льда стояла неподалёку, ждущая, когда ей наконец воспользуются, а в прозрачных стенах раздевалки виднелась фигура Хосока, который сидел на скамье, скрестив руки на груди и нахохлившись, как снегирь, в своём этом красном свитере. - Ты правда думаешь, что если упадёшь перед тем парнем пару раз на задницу, то испортишь о себе впечатление? Ким Тэхён, обнимая свои колени, заглядывал в лицо поникшего друга, что фыркал носом и теребил бегунок на своём пуховике. - Ты его не видел, Тэ. Он как ёбаный бог, я сейчас серьёзно. А самое прикольное, знаешь, что? На вопросительный, но искренний взгляд друга, Юнги ещё раз тяжело вздохнул, и продолжил, нехотя: - Он, кажется, натурал. И молчание Тэхёна в этот момент резануло по ушам Юнги с такой силой, что тот взвыл и упал навзничь, подставляя всего себя под кару небесную и надеясь, что откуда ни возьмись грянет гром, и его пришибёт разрядом молнии. Ким Тэхён, пристроившись на лёд рядом, повернул голову к другу. Он смотрел как хлопья лёгким белым покрывалось опадали на шапку и лицо Юнги, где-то тая, а где-то окрашивая всё в белый. - Почему ты думаешь, что он натурал? Юнги открыл глаза, жмурясь от попадающих на ресницы снежинок и фукая на них лениво, и повернулся к Тэхёну. - Знаешь, сколько вокруг него девчонок щебечет? Я да такой толпы даже в сезон распродаж не видел! А он им улыбается, блять, во весь рот, снег с их шапок нежно стряхивает, весь из себя такой джентельмен и казанова, что задушить хочется! - О-о-о, - Тэхён цокнул пару раз, легонько хлопнув Юнги по голове, - да ты, видать, серьёзно попал. - Слёту, - кивнул он, выдыхая в воздух клубы пара. Он снова повернул голову к небу, сине-чёрному, без намека на звёзды, затянутому невидимой облачной пеленой, и наблюдал за тем, как лёгкий ветерок подхватил его дыхание и унёс куда-то ввысь. - Просто решил срезать путь на работу, и тут нате - подарок. Рассекает чуть ли не с закрытыми глазами, плавный весь такой, лебёдушка хуев... Я себе чуть ноги не отморозил, пока в этом сугробе сидел! - Ты прятался в сугробе и наблюдал? - Тэхён аж на локтях приподнялся. - Там местность открытая: он бы меня заметил, - будничным тоном сказал Юнги, запихивая руки под голову. - На работу опоздал, втык получил. - Горе ты моё луковое. - Тэхён поцокал сострадальнически и плашмя упал поперёк друга, выбивая из того ругань и стоны. - Я решил: даже если меня кастрируют на этом самом катке, но я научу тебя рассекать лёд так, что он аж плавиться под тобой будет! Тэхён, упираясь лбом в лёд, повернул голову и взглянул на уже улыбающегося небу друга, а благодарные шлепки по спине говорили сами за себя. - Бля, дай мне палки лыжные, а? Тэхён глянул на Юнги, что вцепился в бортик мёртвой дрожащей хваткой, как на умалишённого. - Ты убиться вздумал? И меня вместе с собой? Какие к чёрту палки! Так давай. Оторви руки от ограждения, Юнги! Быстро! Ай, ладно-ладно, Юнги-хён! Так, жопу чуть выпяти, наклонись вперёд... Да не раком, блин! Так, ага. Не наклоняйся назад, иначе сразу на жопу приземлишься и одробишь всё к чёртовой матери... Так, руки дай мне и покатили... Юнги, сведя дрожащие колени вместе, теперь мёртвой хваткой вцепился в руки друга, что как ни в чём не бывало катил задом, да так уверенно, будто просто шагал по земле. Он честно старался следовать всем инструкциям, но с его координацией на льду было всегда паршиво. Прокатные стоптанные коньки натирали ноги, голени и бёдра заунывно постанывали, а суставы поскрипывали, когда Юнги поочерёдно переставлял ноги. Тэхён что-то нашёптывал, подбадривая, и плавно двигался вдоль бортика, на том расстоянии, чтобы в любой момент можно было подхватить друга и доверить его этой ограде. У Юнги шапка набекрень, куртка вся насквозь сырая, как и тэхёновы рукавицы, которые тот тут же другу вручил, а сам сейчас морозил собственные пальцы. Джинсы в трубы превратились - кожу холодили и не позволяли ногам нормально сгибаться, и Юнги сейчас благодарил всех богов и Тэхёна в том числе, потому что предстань он в таком виде перед тем красавцем, то точно бы потом утопился в ближайшем сугробе. - У тебя получается! - воскликнул Тэхён, растягивая рот в своей фирменной прямоугольной улыбке и кивком показывая Юнги на «коньком» скользящие ноги. Тот отвлёкся на эту похвалу и тут же получил: рубцом на носке зацепился об лёд и ласточкой сиганул вперёд, оставляя после себя шлейф из снежинок. Бум! Глухой удар об лёд, отлетевшая шапка Тэхёна на три метра в сторону, и распластавшийся сверху Юнги, с округлившимися от шока глазами взирающий в чужие, что так близко от собственных, аж слёзы невольно проступили. Лицо тут же обдало резкой волной жара, что у Юнги, что у Тэхёна, а так неудачно пристроившиеся губы одного на других, как в какой-то второсортной дораме, мягкие, но в то же время чуть обветрившиеся, картины не красили. - Может, слезешь с меня? - пролепетал Тэхён в рот Юнги, будучи лишённым возможности хоть как-то отвернуться. Юнги как ото сна проснулся и тут же одёрнул голову, продолжая во все глаза пялиться на лежащего под ним друга, чьи волосы чёрной кляксой контрастировали с голубоватым в свете льдом. Он опёрся руками по сторонам головы Тэхёна и тут же плюхнулся обратно, врезаясь лбом тому в скулу. - Ауч, Юнги! - Прости! Скользко, ай! И у меня, кажется, нога в бортике застряла... Он дёрнул ногой, и Тэхён в голос взвыл, да так сильно, что его этот стон эхом по округе разнёсся! - Блять, Юнги! Ты и меня решил всё-таки лишить достоинства? Коленом прямо... - Прости, чувак! Нога реально застряла! - Не двигайся. Дай я сам вылезу! Ай, руку с плеча мне убери, чтобы я двинулся. - Не могу я в лёд упереться - скользко! - Ай! - Ой, кабан! - Сам кабан! - Вы чего тут творите? Хосок, уперев руки в бока, стаял в метре от сплетших конечности друзей, и со вздёрнутой бровью взирал сверху вниз. В руке тэхёнова шапка, а во второй - сухая пара рукавиц. - Я на Тэхёна упал, не видно, что ли? И нога, вон, застряла. Кажется, я её потянул... Тэхён, удосужившись каким-то магическим образом вылезти из-под друга, уже пристроился возле ограды и развязывал конёк, по максимуму стараясь расслабить шнуровку. Освободив-таки ногу, Юнги простонал, потому что и правда - нога ныла при малейшем движении в районе щиколотки. - Пойду найду аптечку, - вздохнул Хосок и тут же укатил в сторону раздевалок. - Брось меня здесь, - взмолился Юнги, снова падая навзничь и не обращая внимания на замерзающую и ноющую ногу в одном толстом носке. - Бросить тебя после всего того, что между нами было? - Тэхён склонился над лицом Юнги и лукаво улыбнулся, от чего получил хохот друга в ответ вместе с лёгким толчком. - Вставай, горемычный, докатим тебя на трёх коньках. - Вот, держите: конёк и аптечка, а я пошёл шлифовать лёд. Я, блин, домой хочу, а вы тут со своим фигурным! Юнги принял впихнутые ему в грудь пожитки и с лёгкой толикой стыда и злости взглянул вслед удаляющейся спине Хосока. - Сядь, - мягким голосом сказал Тэхён, подталкивая Юнги к скамье. - Дай гляну. Тот неуклюже плюхнулся и зашипел, неудачно задев больную ногу. Он поойкал, когда с него стянули сырой холодный носок и стиснул в зубах ручку аптечки, когда Тэхён чуть повертел ступнёй. - Поздравляю: у тебя не перелом, а просто небольшой вывих, - отрапортовал Тэхён, выдирая из зубов Юнги аптечку. - Схватка: Юнги - ноль, лёд - один. Легко отделался. - А ты когда успел в доктора заделаться? - вцепившись в доски скамьи до побеления костяшек, Юнги шипел сквозь плотно сжатые зубы, когда его друг заматывал эластичным бинтом ногу. - Думаешь, ты единственный такой, кто ради любви на крайности шёл? Тэхёна на вздёрнутые от удивления брови Юнги в ответ только криво улыбнулся и продолжил своё занятие. - Ого, и почему я об этом ничего не знаю? У тебя тут тайная любовь, а ты с друзьями не делишься? Вот засранец. Он огрел Тэхёна по голове мокрой варежкой и сильно зашипел, когда тот потуже натянул бинт. - Я тебе её тоже не покажу, раз ты мне свою показывать не хочешь, - Тэхён высунул язык, а Юнги глаза закатил. - Я знаю только, что его зовут Чимин. Пак Чимин, и что работает он на катке в парке N, красивый как бог и что у меня нет и шанса. - С чего это? - не поднимая головы и не прекращая своего занятия сухо поинтересовался Тэхён. - А ты взгляни на меня! - и для достоверности Юнги руками развёл. - Я тут как суховой набор с хуёвой координацией и ориентацией в пространстве, и... он. - Мин обречённо хлопнул себя по бёдрам и невидяще уставился в макушку друга. - Пару дней болеть будет, - не меняя тона ответил Тэхён, аккуратно ставя чужую ногу на пол. Он, не вставая с корточек, поднял голову и серьёзным взглядом посмотрел на Юнги. - Ты на себя наговариваешь. Ты крутой парень, ну и что, что тощий. Целуешься хорошо, а это уже ого-го какой плюс! Тэхёну удалось перехватить занесённую для удара руку смеющегося Юнги. Он крепко сжал запястье своими раскрасневшимися от холода пальцами, и положил руку на колено Юнги. - Этот Чимин будет идиотом, если тебе откажет. - А если он и правда натурал? Я же не переживу! - Ты и из натурала бисексуала сделаешь, уж поверь. Юнги расценил это как очередную шутку, но Тэхён не особо и расстроился, потому что эта улыбка дёснами и ладонь на макушке, что так привычно трепала волосы, ему очень нравились.

***

- Сегодня? - поинтересовался Хосок, сжимая губы вокруг тонкой ядовито-жёлтой соломинки с дурацким зонтиком возле перегиба. Он хлопал глазами и втягивал щёки, силясь разом отпить как можно больше остывшего глинтвейна. Юнги немигающе смотрел на друга в ответ и размышлял о том, как этого оболтуса ещё не выперли взашей за алкоголизм на рабочем месте. - Да, - кивнул Юнги и тяжело вздохнул. Он протянул руку и вырвал напиток из лап друга, тут же присасываясь и нервно глотая вино с пряностями. - У тебя всё получится, - хмыкнул Тэхён, награждая плечо Юнги подбадривающим шлепком. - Уверен, что с тобой не нужно пойти? - Зачем? Тылы прикрывать? - вмешался Хосок, кривя губы и с тоской смотря на опустевший стакан в руках Юнги. - Или следить за тем, чтобы Юнги чужой тыл лапать не стал. Четыре года воздержания - это вам не шуточки! - Тэхён деловито продырявил морозный воздух оттопыренным указательным пальцем и сжал губы. - Почему вы так уверены, что за это время у меня никого не было? Думаете, мог бы я застегнуть свои скинни, если бы не трахался всё это время? - возмутился Юнги, кидая в одного соломинкой, а в другого бумажным стаканчиком. - Ради всего святого, избавь от подробностей, - Хосок перекрестился пойманной соломинкой и скривил лицо. - Мне, думаешь, интересно слушать про твои похождения? Странно, что эта официантка тебе яду не подмешала в напиток после того, как у тебя хватило наглости переспать с ней и больше не звонить. Я уже вижу, как в твоём затылке дыры от её взгляда прожигаются... Тэхён, прикрываясь стаканчиком, украдкой взглянул на барную стойку, возле которой стояла девушка в белоснежном свитере, красной юбке и лицом ей в тон. Хосок в ответ глаза закатил. - Она с самого начала знала, что это на одну ночь. Обязательства не для меня. Он деловито зажал соломинку меж указательным и средним пальцами, сделал затяжку и пустил в воздух клуб пара. - Вселенная всё видит, - Тэхён всматривался в дно стакана и пускал по кругу оставшиеся капли глинтвейна, словно гадал на «пряной гуще». - Когда-нибудь и ты столкнёшься с односторонней симпатией и поймёшь, каково это - страдать. Хосок ещё раз перекрестился соломинкой и скривил нос, приговаривая: «Да-да, конечно». Он поднялся с места, пожелал удачи Юнги в этом нелёгком деле и двинулся в сторону раздевалок, не удостаивая официантку даже секундным взглядом. - С тобой всё нормально? - Юнги вертел в руках телефон и украдкой посматривал на Тэхёна, что всё продолжал всматриваться в стакан стеклянными глазами. - Тэхён? - ему пришлось ткнуть друга в плечо, чтобы вывести из астрала. - Всё в порядке? Ты какой-то странный в последние дни. Тэхён принялся медленно кивать в ответ, так и не отнимая взгляда от капли на дне. Его губы вытянулись в тонкую полоску, отдалённо напоминающую улыбку. - Мне-то не ври. Выкладывай, - Юнги упёрся щекой в кулак и пристроил локоть возле раскрасневшихся кистей рук Тэхёна. Он вглядывался в лицо друга исподлобья, силясь уловить хоть одну перемену в лице. Он пихал Тэхёна коленом под столом, стараясь растормошить, потому что видел, подкоркой чувствовал, что тот хочет что-то сказать, но давился словами, как приторным чаем. - Да устал просто, - увиливает Тэхён не решаясь поднять глаз. - От чего-то или от кого-то? - Юнги наклонился ниже, практически положил голову на столешницу и посмотрел снизу-вверх на лицо друга - такое серьёзное, непривычное. Тэхён в ответ хмыкнул, на секунду поднимая уголок губ, а после вперил пристальный взгляд в Юнги - прямо глаза в глаза. - Юнги, - начал едва слышно он и склонил голову к плечу. - Будь, пожалуйста, смелее, чем я и не профукай своё счастье, хорошо? И от этих слов Юнги, по задумке Тэхёна, должно было или полегчать, или сил прибавится, но у него только в груди что-то щемит и тяжёлым вздохом наружу вырывается. Юнги не привык видеть друга таким подавленным. - Неужели у тебя больше нет и шанса? - Юнги хотел, чтобы это вышло подбадривающе, но голос как-то странно поломался из-за переживаний за друга, а взгляд - такой потерянный и рассеянный блуждал по каждой чёрточке лица напротив. - У меня всё, - кивает Тэхён и улыбается широко, но видно, что натянуто, через силу. - У того человека всё серьёзно. Я бы сказал: слёту. Юнги на эти слова тяжело вздыхает и хлопает друга по плечу. Подбадривает, утешает, сочувствует, но не понимает.

***

Они на том же месте спустя пару дней. Юнги похож на уличный фонарь: тонкий, чёрный весь и только бледное лицо сияет, лучится и норовит ослепить всех и вся вокруг. Улыбка не слезает - щёки приходится кусать изнутри, чтобы на облолбанного не походить. А он обдолбан по самое не хочу: эйфория из ушей прёт, вместо слюны, наверное, радуга, а по венам вместо крови ток бегает. На месте не сидится - подпрыгивает всякий раз, как телефон оповещает о входящем сообщении и фыркает удовлетворённо, когда читает незамысловатый текст. - Ты мне нравился больше, когда был одинок, - вещает Хосок, скрестив руки на груди и сердито глядя из-под бровей. - Все влюблённые себя так ведут? - Не плюйся ядом, Хосок, - отвечает Юнги даже не удостаивая его взглядом. Он быстро печатает текст и, удовлетворённый, откладывает телефон в сторону. - По мне: лучше ни с кем, чем со всеми подряд. - Ауч, - по напускному обижается Хосок, хватаясь за сердце. - Я просто пробую разное, чтобы понять, что моё. Считай, что я ем те драже из «Гарри Поттера», что со всеми вкусами: жду пока попадётся не ушная сера или перец, а, к примеру, клубничка. Вот тогда и остановлюсь. - Как всё прошло? - интересуется Тэхён, пытаясь прервать этот бессмысленный спор о вкусах. Он подносит дымящийся стаканчик с чаем к губам и смотрит на Юнги пристально, с интересом. А Юнги от этого вопроса весь сжался, смущаясь, но всячески старался этот факт скрыть. Он закусил губы и нервно почесал за ухом, поглядывая сначала на одного, а после на второго друга. - Я лоханулся, - начал он и истерично усмехнулся, пристраивая руки на столе перед своим стаканчиком с горячим американо. - И метра не проехал, как гравитация послала нахрен все мои старания. Он ко мне сам подъехал и предложил помочь. - Ого, - Хосок вытянул лицо и качнул головой. - И даже твоей хмурой рожи не испугался? Да-да, именно вот этой вот, - он ткнул пальцем в сторону нахохливавшегося Юнги и усмехнулся на его неприличный жест в ответ. - Как я понимаю, он всё же не натурал? - продолжил Тэхён, ковыряя ногтем край стаканчика. - У тебя там радар какой гейский или что? Ты как это понял? - Хосок, кажется, так и нарывался оказаться под кофейным горячим душем. - Вот ты как понимаешь, что с тобой флиртуют? - равнодушно отозвался Юнги, похрустывая затекшей спиной. - Вот и я сигналы считываю. Плюс ко всему, - он покосился на телефон, - просто друзьям или знакомым такие СМС не пишут. - То есть, - снова, как-то сломленно продолжил Тэхён, пряча под стол руки, что едва заметно тряслись, как и улыбка, натянутая на лицо, - вы типа вместе, да? Юнги вновь нервно потёр шею и сморщил нос. - Только пара дней прошла: не хочу торопиться и всё испортить, но, думаю, что в скором времени это очень даже вероятно... Хосок не смог сдержать улыбки, глядя на счастливое лицо Юнги. Он поднял свой стаканчик с глинтвейном над столом и прочистил горло: - Чтоб хрен стоял и деньги были! Ну и за тебя, конечно, придурок. Юнги закатил глаза, но с Хосоком чокнулся. Он повернулся к притихшему Тэхёну и демонстративно покачал стаканчиком в воздухе. Тот расплылся в улыбке, кивнул и отдал честь своим чаем. - Чтобы у тебя все было хорошо, дружище. Юнги на этот раз понял, чтобы эти слова были искренними и с некой толикой грусти, но настоящий посыл так не дошёл до него. Снова.

***

Чимин замечательный и правда «трогательный»: за все места хочется ущипнуть и проверить, что нет, не игрушка, а живая плоть и кровь. Чимин мягкий и уютный. Такой, что и правда - слёту. И Юнги на него смотрел как на произведение искусства, которое только глазами изучать можно, а руками - ни-ни. Но это искусство само к Юнги тянулось и то ли руку сжимало, то ли за предплечье хваталось и улыбалось широко-широко, так, что щёки на глаза залезали. А Юнги глядел в ответ так открыто, без тени сомнений и смущения. Жадно каждое слово поглощал, впитывал, втягивал. Дрожал едва заметно, когда касался Чимина, на улыбку своей отвечал нисколько не сдерживаясь. Сиял, как Сириус, на чёрном ночном полотне; как маяк, но берегов не видывал - плющом готов был виться вокруг Чимина и смотреть, смотреть, смотреть. Чимин очень хороший, а у Юнги и правда - глаз-алмаз, ведь найти ту самую песчинку на пляже, за которой будешь ухаживать, любить и лелеять, чтобы после она стала жемчужиной - непросто. У Юнги железная хватка - вцепится и корни пустит, всем своим видом будет показывать, что - моё; про всё на свете забудет, кроме этого - самого важного и бесценного. С Хосоком и Тэхёном Чимин нашёл общий язык почти что сразу: после того, как первый прорешетил его вопросами, а Тэхён - взглядами. Чимин достоин Юнги, и от этого Тэхёну хуже всего. Чимин понимающий и, кажется, его чувства к Юнги правда взаимны, потому что это его: «Тэхён-а, я его не обижу» после трёх месяцев знакомства задело за живое, пропороло швы из шелковых нитей на искромсанной душе. «А если сделаю больно, то разрешаю меня избить», - и касание тёплой небольшой ладони тэхёновой лопатки, пока они наедине на кухне квартиры Хосока во время небольшой вечеринки - это из глаз влагу выбило непроизвольно, случайно. Кровь разбавлена алкоголем, а язык хоть и заплетался, но готов был разболтать всё, что накопилось, но это было бы подло по отношению к Юнги - такому хорошему другу и человеку, в которого получилось влюбиться случайно; это плохо по отношению к Чимину - ведь в его словах, глазах нет лжи, а одна только искренность и понимание. «Спасибо, Тэхён-щи за то, что ты есть у Юнги, но позволь теперь мне о нём заботиться», - заставляет только кивнуть коротко и унести ноги из кухни, схватить куртку, выбежать стремглав из квартиры и направиться «на старт». Это же так символично: поставить точку там, где всё и началось? Парк уже пестрил редкой зеленью, но холодный вечерний воздух пробирался под ветровку. Тэхён ёжился, но переставлял ватные ноги по небольшой аллее. Он остановился возле небольшой лавки, на которой пару лет назад они с Юнги, в сопли пьяные, сидели и встречали рассвет после шумной вечеринки. Тэхён помнил, как Юнги тогда выложил подчистую всё, что на душе накопилось, как рукав рубашки скупыми чужими слезами пропитался; помнил, как эта соль на губах осталась, когда Юнги в беспамятстве Тэхёна поцеловал, потому что просто соскучился: по ласке, по чужому теплу. Помнил, как Юнги почти сразу же отключился, когда его голова легла на тэхёновы колени. Не придал сначала этому никакого значения, но на следующий день, когда голова уже соображала, а память вспыхнула новыми красками, мысли мухой стали жужжать в голове: надоедать и не давать покоя. Юнги не помнил ни черта: продолжать твердить Тэхёну «дружище, брат, засранец», трепать по голове любяще, но так... но не так, как хотелось бы Тэхёну. Он двинулся дальше: к месту, где пару месяцев назад был залит лёд, где Тэхён старался перебороть свои чувства, где хотел бы так же, как шлифовальная машина полировала лёд, стереть то странное и не взаимное, что скопилось внутри, но не решилось низвергнуться наружу. Теперь льда нет - растаял. Отныне то ледовое побоище, где Юнги сражался за своё счастье, - просто памятная дата в календаре. Счёт: Юнги и Чимин - два, лёд - один, Тэхён - ноль.

THE END

Примечания:

* Камень, ножницы, бумага, ящерица, Спок - версия стандартной игры, придуманная Шелдоном Купером из "Теории большого взрыва"