35

Глава 35. То, что копилось слишком долго

Вечер продолжался.

На первый взгляд всё было как обычно.

На кухне негромко играла музыка. На столе стояли открытые бутылки пива, газировка, тарелки с закусками и почти пустая коробка из-под пиццы. За окном медленно сгущались сумерки, а в комнате горел тёплый жёлтый свет.

Костя шутил.

Юра рассказывал забавные истории с работы.

Все даже смеялись.

Но смех получался каким-то осторожным.

Будто каждый боялся случайно сказать что-то не то.

Напряжение никуда не исчезло.

Оно просто спряталось за разговорами.

---

- Может, фильм включим? - предложил Юра, надеясь немного сменить обстановку.

- Давайте, - сразу согласился Костя. - Только без ужастиков.

- Это ты сейчас о себе заботишься? - усмехнулась Ксюша.

- Конечно.

Я уже взрослый человек.

Я боюсь осознанно.

Все тихо рассмеялись.

Ксюша подошла к телевизору.

- Где пульт?

Костя оглядел диван.

- Где-то здесь был.

- Очень информативно.

- Обычно он сам находится.

- Может, свистнуть?

- Попробуй.

Даша невольно улыбнулась.

- Классика.

На мгновение между сёстрами мелькнула привычная лёгкость.

Ксюша даже посмотрела на неё с надеждой.

Но улыбка исчезла так же быстро, как появилась.

---

Фильм так и не включили.

Разговор сам собой вернулся к поездке за город.

- Кстати, - оживился Костя, - я нашёл классное место для палаток.

- Только не говори, что это лес, - сразу сказала Ксюша.

- Почему все так против леса?

- Потому что мы тебя знаем.

- Между прочим, в прошлый раз всё закончилось хорошо.

- Через четыре часа после того, как мы заблудились.

- Но ведь нашли дорогу.

- Случайно.

Юра усмехнулся.

- Если честно, я тоже тогда уже начал переживать.

- Предатели, - театрально вздохнул Костя.

Комната снова наполнилась смехом.

Даже Даша тихо рассмеялась.

Но смех быстро стих.

Она снова замолчала, машинально крутя в руках почти пустую кружку.

Смотрела в одну точку.

Будто была сейчас очень далеко отсюда.

Ксюша заметила это почти сразу.

И не выдержала.

- Даш...

Та подняла голову.

- Что?

- Ты чего опять молчишь?

- Ничего.

- Ты весь вечер какая-то не здесь.

- Я просто устала.

- Тогда зачем сидишь?

Фраза прозвучала резко.

Резче, чем Ксюша собиралась.

Она сразу поняла, что сказала не так.

Но было поздно.

Даша медленно подняла на неё глаза.

- В смысле?

- Если тебе плохо...

Может, лучше было остаться дома.

- А что изменилось бы?

- Не знаю.

Может, тебе стало бы легче.

- Мне и так нормально.

Ксюша тихо покачала головой.

- Нет.

Не нормально.

- Откуда ты знаешь?

- Потому что вижу.

- Ты всегда думаешь, что всё знаешь.

Костя и Юра переглянулись.

Оба почувствовали, что разговор уже давно перестал быть про сегодняшний вечер.

Он был про бессонные ночи.

Про бесконечные вопросы.

Про недосказанность.

Про всё, что копилось неделями.

Юра осторожно подался вперёд.

- Девочки...

Но договорить не успел.

Даша перебила его.

- Нет.

Пусть.

Я устала делать вид, что всё нормально.

Ксюша медленно выдохнула.

- А ты думаешь, мне легко?

- Я ничего не думаю.

- Нет.

Думаешь.

И молчишь.

- Потому что разговаривать бесполезно!

Слова сорвались сами собой.

Даша уже не могла остановиться.

- Иногда мне кажется, что ты вообще меня не слышишь.

- Я слышу тебя!

- Нет!

Ты слышишь только себя!

Повисла тяжёлая тишина.

Костя опустил взгляд.

Он впервые видел Дашу такой.

Она всегда казалась спокойной.

Тихой.

Сейчас же её голос дрожал не от злости.

От боли.

Ксюша тоже уже говорила совсем иначе.

Тише.

Но не спокойнее.

- Я просто хочу помочь.

- А я не просила!

- Потому что ты никого к себе не подпускаешь!

- Потому что каждый раз, когда я пытаюсь что-то сказать, ты начинаешь решать за меня!

- Потому что я переживаю!

- А мне надоело быть человеком, за которого всё время переживают!

Последние слова прозвучали почти криком.

В комнате стало так тихо, что было слышно, как на кухне негромко гудит холодильник.

Никто не двигался.

Никто не решался вмешаться.

Ксюша смотрела на сестру широко раскрытыми глазами.

Будто не узнавала её.

- Даш...

Её голос стал совсем тихим.

- Ты думаешь, я этого хочу?

Ты думаешь, мне нравится видеть, как ты медленно закрываешься от всех?

Даша ничего не ответила.

Только тяжело дышала.

Ксюша сделала ещё один шаг.

- Думаешь, я не замечаю, что тебе больно?

Эти слова попали точно в цель.

Даша замерла.

Она сразу поняла, о чём речь.

О Юре.

О том, что так долго пыталась скрыть.

- Не надо...

- Почему?

Потому что это правда?

Даша резко подняла голову.

- Не говори об этом.

- Почему?

Потому что делать вид уже невозможно?

- Ксюша...

- Ты думаешь, никто ничего не понял?

Даша почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

Она столько месяцев старалась быть осторожной.

Улыбалась.

Шутила.

Делала вид, что справилась.

А оказалось...

Все давно всё видели.

- Ты ничего не знаешь, - тихо сказала она.

- Знаю.

- Нет!

Голос сорвался.

- Ты не знаешь, каково это - каждый день видеть человека, который тебе дороже всех...

...и понимать, что для него ты навсегда останешься просто другом.

Последние слова прозвучали почти шёпотом.

Но в наступившей тишине они прозвучали громче любого крика.

Костя медленно повернул голову к Юре.

Юра сидел неподвижно.

Он даже не пытался что-то сказать.

На его лице не было ни раздражения, ни осуждения.

Только растерянность.

И боль.

Он вспоминал их прогулки.

Разговоры.

Подарок с обложкой для блокнота.

Вечер на крыше.

Все её улыбки.

И вдруг понял, что всё это время был слишком слеп.

Не потому, что не хотел замечать.

Потому что даже не мог представить.

Ксюша тоже молчала.

Она не ожидала, что всё произойдёт именно так.

Не при них.

Не сегодня.

Даша оглядела комнату.

Встретилась взглядом с Юрой.

Всего на секунду.

Этой секунды оказалось достаточно.

Она увидела в его глазах растерянность.

И поняла, что назад дороги уже нет.

- Вот...

Теперь знаете.

Она отвернулась.

Никто не попытался её остановить.

Даша медленно прошла в свою комнату.

Тихо закрыла дверь.

Без хлопка.

Без истерики.

Щёлкнул только замок.

И этот негромкий звук почему-то оказался страшнее любого крика.

В гостиной никто не произнёс ни слова.

Потому что за закрытой дверью остался человек, который слишком долго носил свою боль в одиночку.

А по эту сторону двери - трое людей, которые только сейчас поняли, насколько поздно заметили, как ей тяжело.