​Глава 3: «Чужой ритм»

​Алиса сделала шаг, и Марат тут же пристроился рядом, легко перекидывая футляр из одной руки в другую. Он шел уверенно, по-хозяйски, будто весь этот заснеженный тротуар принадлежал лично ему.​— Слышь, — он вдруг заглянул ей под воротник, пытаясь поймать её взгляд. — Я вот тебя «скрипачкой» зову, а по паспорту ты кто? Есть же у тебя имя нормальное? Или так и будем — я Марат, а ты инструмент?​Алиса вздрогнула от его напора. Она привыкла, что в её кругу знакомятся чинно: «Разрешите представиться» или через общих друзей. А тут — в лоб, среди сугробов.​— Алиса, — тихо ответила она.​— Алиса… — Марат как будто попробовал имя на вкус, растягивая гласные. — Как в сказке, что ли? Про кролика и дыру в земле? Ну, это подходит. Ты вон тоже — глазами хлопаешь, как будто из другого мира свалилась. Пошли, Алиса.​Они шли мимо обшарпанных пятиэтажек, и Алиса кожей чувствовала взгляды прохожих. Марат же, казалось, наслаждался моментом: он то и дело подбрасывал футляр, ловя его за ручку, и по-хозяйски оглядывал дворы.​— Слушай, — Алиса вдруг остановилась, не доходя до угла своего дома. — Дальше я сама. Отдай, пожалуйста.— Чего это? — Марат удивленно вскинул брови. — До двери еще метров сто. У тебя там что, за углом засада?— Родители, — она опустила глаза, нервно теребя край пальто. — Если отец в окно увидит... или соседи донесут... Будет скандал. Марат, правда, мне нельзя с тобой. Ты из группировки, а у нас... у нас так не принято.​Марат усмехнулся, но в этой усмешке проскользнула горечь. Он сделал шаг ближе, так что Алиса почувствовала запах морозного воздуха и дешевых сигарет, исходивший от его куртки.— «Не принято», значит, — тихо повторил он. — Понимаю. Скрипачкам с пацанами не по пути. Чистая музыка и грязный асфальт.​Он протянул ей футляр. Когда их пальцы на мгновение соприкоснулись на кожаной ручке, Алиса почувствовала, какой горячей была его рука по сравнению с её ледяными ладонями. Этот контраст обжег её сильнее, чем мороз.​— Иди, — коротко бросил он, отступая. — Не буду позорить твою «чистую» родословную.​Алиса быстро забрала скрипку и, не оглядываясь, почти побежала к подъезду. Ей было стыдно и одновременно страшно. Весь вечер она не могла сосредоточиться на этюдах, а звуки скрипки казались ей какими-то безжизненными. Она всё думала о его горячих пальцах и о том, как резко потух его взгляд, когда она сказала про родителей.​Два часа спустя, когда она всё же решилась выйти в магазин за хлебом по просьбе матери, на улице уже окончательно стемнело. Алиса надеялась, что Марат давно ушел, но, выйдя из подъезда, она замерла.​В тени старой липы, чуть в отдалении от света фонарей, стояли двое. Марат и высокий парень в офицерской шинели без погон — Вова Адидас. Они о чем-то спорили на пониженных тонах, и по резким жестам Марата было видно, что он на взводе.​Алиса хотела проскользнуть мимо, но снег предательски скрипнул. Марат обернулся мгновенно. Его лицо тут же разгладилось, на нем снова появилась та самая дерзкая маска.​— О, Алиса! — крикнул он, делая шаг ей навстречу, будто они и не расставались на плохой ноте. — Всё-таки вышла? Познакомься, это мой брат. Вова. Вов, это Алиса. Она... она со мной ходит.​Слова Марата прозвучали как выстрел в тишине двора. Вова Адидас медленно повернул голову к Алисе. Его взгляд был тяжелым, опытным.— Скрипачка, значит? — негромко произнес Вова. — Ну, привет, Алиса. Марат, ты смотри... — он обернулся к брату. — Береги её. А то времена сейчас такие, что за красоту тоже отвечать приходится.​Вова кивнул и, не дожидаясь ответа, ушел в сторону гаражей. Марат подошел к Алисе почти вплотную. Его дыхание было тяжелым, а глаза — лихорадочно блестели.— Прости за «со мной ходит», — шепнул он. — Но так надо. Теперь тебя на этом районе никто не тронет. Только...​Он не успел договорить. Из-за угла дома вынырнули три тени. Это были не «универсамовские» — по коротким курткам и тяжелым ботинкам Алиса сразу поняла: чужие. В руках у одного из них тускло блеснула металлическая цепь.​— Суворов! — выплюнул один из них. — Ты че, берега попутал? Это наша территория.​Марат мгновенно оттолкнул Алису себе за спину.— Беги в подъезд! — рявкнул он, сжимая кулаки. — Быстро!