Глава 14 «Шторм у порога»

Ледяной ветер резал лицо, превращая каждую секунду бега сквозь сосновый бор в сплошную пытку. Ветки хлестали по щекам, под ногами хлюпала мокрая хвоя и скользкая глина. Мы бежали без фонарей, наугад, ориентируясь только на глухой, рокочущий шум шторма впереди.

Даня вел меня за руку, но я чувствовала, что его шаг становится тяжелее. Он хрипло дышал, а его левое плечо как-то неестественно опустилось.

— Дань, постой... — выдохнула я, когда мы наконец выскочили на песчаную полосу берега.

Перед нами раскинулся Финский залив. Огромные, черные волны с грохотом разбивались о прибрежные валуны, швыряя в воздух пену и брызги. Чуть в стороне, наполовину занесенный песком, темнел заброшенный деревянный эллинг для лодок. Его крыша частично обвалилась, но стены еще держались.

Даня молча потянул меня к нему. Мы вошли внутрь сквозь покосившуюся створку ворот. Здесь было темно, пахло соленой водой, гнилым деревом и старыми сетями. Ветер бился в щели между досками, но это было хоть какое-то укрытие.

Как только мы оказались внутри, Даня бессильно прислонился спиной к уцелевшей стене и медленно сполз по ней на песчаный пол. Его лицо в полумраке казалось совсем серым, а губы посинели от холода.

Я мгновенно опустилась перед ним на колени. Мои руки дрожали, когда я коснулась его плеча.

— Даня... Что с тобой? — я провела ладонью по его куртке и замерла.

Пальцы наткнулись на что-то липкое и теплое. Я поднесла руку к лицу — на ладони темнела кровь.

— Боже... тебя ранили. На даче, когда Савельев стрелял. Почему ты молчал?! — паника снова попыталась сдавить мне горло, но я заставила себя дышать.

— Нормально всё, Ник, — хрипло отозвался он, пытаясь улыбнуться, но его глаза судорожно зажмурились от боли. — По касательной задело. Куртку порвало и плечо поцарапало. Просто... холодно очень. Из-за этого ноет.

— Сними куртку. Быстро, — я начала судорожно расстегивать его замок дрожащими пальцами. — Даня, пожалуйста, не упрямься. Мне нужно посмотреть.

Он не стал спорить. Видимо, силы действительно натягивались на пределе. Я помогла ему высвободить левое плечо. Под курткой его серая футболка насквозь пропиталась кровью. Я аккуратно надорвала ткань. Пуля действительно прошла по касательной, содрав приличный кусок кожи на плече, но рана всё еще кровоточила.

Я достала из кармана чистый бумажный платок — всё, что у меня было с собой, — и плотно прижала его к ране. Даня резко втянул воздух сквозь зубы, его здоровая рука судорожно сжала мое колено.

— Потерпи, хороший мой, потерпи, — шептала я, глотая слезы. Я прижалась своим лбом к его здоровому плечу, чувствуя, как меня всю трясет от страха за него. — Пожалуйста, только не смей отключаться.

Даня медленно открыл глаза. Он посмотрел на меня сверху вниз, и его левая рука переместилась с моего колена на мою щеку. Его пальцы, испачканные в песке и крови, нежно погладили мою кожу.

— Не бойся, Ника, — тихо, очень мягко произнес он. — Я не отключусь.

— Зачем ты полез под пули? — я подняла голову, глядя в его голубые глаза. — Зачем ты закрыл меня на даче? Савельев ведь целился в тебя.

— Если бы он выстрелил в тебя, я бы умер прямо там, Ник, — перебил он меня, и его голос сорвался на хрип. Он придвинулся ближе, преодолевая боль, и обнял меня за талию, прижимая к своей груди. — Ты не понимаешь. Когда я увидел Савельева с пушкой в дверях... у меня внутри всё просто выжгло. Я понял, что мне плевать на этот ноутбук, на Кирилла, на то, что меня посадят. Мне важно было только одно — чтобы ты выжила. Ты — самое лучшее, что случалось со мной за всю мою жизнь. И если ради того, чтобы ты жила, мне нужно получить пулю — я получу её не задумываясь.

Мое сердце сжалось от такой щемящей, невыносимой нежности, что на секунду стало трудно дышать. Я обхватила его лицо ладонями, вглядываясь в каждую веснушку на его переносице.

— Не смей так говорить, Кашин, — прошептала я, чувствуя, как слезы катятся по щекам. — Ты мне нужен живым. Слышишь? Живым. Я хочу просыпаться и видеть тебя. Хочу просто... быть с тобой.

Даня смотрел на мои губы, его дыхание участилось.

— Ника... — хрипло позвал он.

— Да?

— Поцелуй меня. Пожалуйста.

Я наклонилась и накрыла его губы своими.

Этот поцелуй в темном, продуваемом ветрами эллинге под рев шторма залива был самым чистым и глубоким из всех, что были между нами. В нем не было спешки. Даня целовал меня медленно, нежно, прижимая к себе своей здоровой рукой так крепко, словно пытался впитать в себя всё мое тепло. Его губы, соленые от моих слез, настойчиво и ласково сминали мои, заставляя забыть о Савельеве, о погоне, об опасности.

Я запустила пальцы в его мокрые рыжие волосы, отвечая на каждый вдох, чувствуя, как его сердце бьется прямо в мою ладонь. В этой ледяной темноте мы согревали друг друга.

Когда мы медленно отстранились, Даня уткнулся лбом в мою шею, тихо, облегченно выдыхая. Его рука по-прежнему крепко сжимала мою талию.

— Теперь теплее, — тихо улыбнулся он в мою кожу.

— Тебе нужно перевязать плечо нормально, — я погладила его по спине. — Давай я оторву полосу от своей кофты. Она чистая и сухая.

— Давай, — согласился он, не отпуская меня. — Но сначала просто посиди так со мной. Еще пару минут. Пожалуйста.

Я устроилась удобнее на его коленях. Мы сидели в полумраке, переплетя пальцы рук. Впереди была долгая, опасная ночь, но прямо сейчас, под шум шторма, мы были абсолютно счастливы. Потому что мы были вместе.