когти под капюшоном

Зал спортивного комплекса «Сендай» гудел, как потревоженный улей. Воздух был пропитан запахом магнезии, пота и того самого предматчевого электричества, которое заставляет волоски на руках вставать дыбом. Сборная Аобаджосай выходила на площадку. Впереди, как и всегда, шествовал Тоору — сияющий, уверенный, с той самой безупречной улыбкой, которая вводила в транс фанаток и бесила противников.

Но в этот раз за его широкой спиной пряталась тень.Я, Ойкава Мизуки, шла чуть поодаль, натянув его старую ветровку. Капюшон был надвинут так низко, что я видела только собственные кроссовки. Тренировки с братом с самого детства научили меня двум вещам: во-первых, волейбол — это математика и инстинкты, а во-вторых, Тоору — невыносимый собственник, когда дело касается талантов. Сначала он учил меня просто «от скуки», потом — чтобы было на ком отрабатывать подачи. А потом я начала его обыгрывать. И тогда его взгляд изменился. Из «наставника» он превратился в сообщника.

— Тише, Мизу-чан, — шепнул он, не оборачиваясь, чувствуя мой мандраж. — Пусть гадают Вокруг уже начали шушукаться.

— Кто это с ними? Менеджер?— Слишком низкая для парня, но походка... странная.

— Почему она в форме Сейджо?Я села на скамейку рядом с тренером Ирихатой. Тот лишь коротко кивнул мне. Он был единственным, кто знал о «плане Б». Пока Широторидзава разминалась, демонстрируя мощь Ушиджимы, я сидела неподвижно. Капюшон скрывал мое лицо, но я внимательно следила за игрой. Левый диагональный. Моя позиция. Моя зона ответственности.

Первый сет прошел в тяжелой борьбе. Вакашимала буквально вколачивал мячи в пол, и Аобаджосай начали проседать. При счете 14:18 в пользу Широторидзавы Тоору подошел к скамейке. Он тяжело дышал, капли пота стекали по его вискам.

— Пора, — бросил он тренеру, а затем посмотрел на меня. — Вставай, соня. Пора показать этим титанам, что бывает, когда они игнорируют мелочи.

Я медленно поднялась. Зал на секунду притих. Я скинула ветровку, оставив её на скамье, и осталась в коротких игровых шортах и бирюзовой футболке с номером, который до этого момента не значился ни в одном официальном списке. Я затянула шнурки на кроссовках так туго, что почувствовала каждый нерв в стопе.

Шепот усилился, превращаясь в гул.

— Девчонка? Они серьезно выставили девчонку против Ушиджимы?!

— Ойкава Мизуки... Это реально его сестра?

Я чувствовала, как этот шепот давит на плечи. Колени на мгновение предательски дрогнули. Но тут теплая, тяжелая ладонь легла мне на спину между лопатками. Тоору наклонился к моему уху, и его голос, обычно насмешливый, сейчас звучал сталью:

— Ну же, кошечка, выпусти коготки. Помнишь, как ты вчера заблокировала мой «силовой»? Сделай это снова, только теперь с ними.

Я кивнула. Страх не исчез, он трансформировался в чистый адреналин.

Когда я вышла на площадку, игроки Широторидзавы смотрели на меня с явным недоумением. Тендо Сатори даже наклонил голову набок, криво ухмыляясь:

— Ой-ой, Тоору-кун, это твой новый талисман? Неужели маленькая Мизуки-чан умеет кусаться?

Брат ничего не ответил. Он просто встал на подачу.

Матч превратился в мясорубку. Они ждали от меня слабости, ждали, что я испугаюсь мощи их атак. Но Ойкава гонял меня в саду нашего дома до кровавых мозолей не для того, чтобы я пасовала перед трудностями. Я принимала «пушечные» удары Ушиджимы, гася их инерцию и отдавая идеальные пасы брату. А когда приходило время атаки, я взлетала на левом фланге. Мой прыжок был резким, а удар — хлестким и непредсказуемым. Я не пыталась пробить блок силой — я обходила его по острым углам, которые Тоору называл «невозможными».

Широторидзава начала нервничать. Ушиджима хмурился всё сильнее. Они не могли просчитать мой ритм.

Финальный счет — 31:29. Последнее очко я заработала сбросом прямо под нос ошарашенному либеро.

Тишина после финального свистка была оглушительной. А потом зал взорвался. Это был не просто шум — это был шторм. Все команды префектуры теперь знали: у великого короля Ойкавы есть достойная наследница