№35 Глава; «Психолог»

~~

Джинхён медленно, растягивая удовольствие, кладёт ладонь на хрупкую руку омеги, тот чуть содрогается, но поднимает неуверенный взгляд, дожидаясь следующих действий альфы.

— Как можно быть настолько красивым, Чимин? — Тот наклоняется и мягко прикасается губами, сжимая молочную кожу, из-за чего тот сводит брови. Помнит лишь то, что издав не тот звук или крик, будет избит или наказан голодовкой.

Чимин склонил голову, дав взор на свою шею, на удивление, пока что он без единого изъяна.

Джинхён мажет губами шёлковую кожу, вдыхая любимый аромат персика и заводится щелчком пальцев, проведя ладошкой по его талии к шее и немного сдавливая. И всматривается в жалостливым взгляд.

— Я хочу тебя. Возбуждаюсь, как животное, когда смотрю на тебя, на твои мокрые ресницы, чуть приоткрытые, покусанные губы, взглядом просишь, чтобы я остановился. Но так лишь сильнее заводишь меня. А когда думаешь, что если будешь податливым, я смягчусь, делаешь лишь себе хуже, — прикусил тот губы и, сдавив его шею сильнее, пыльнул со всей своей грубостью к его мягким губам.

Он любит, когда Чимин в царапинах от прошлой ночи. Парень грубо раздвинул тонкие ноги, уместившись между них и не разрывая поцелуй. Он не обращает внимание на то, как Чимин плачет и пытается отстранить его. От этого Джинхён лишь расплывается в ухмылке.

— Остановись, — укусив за губу, произносит парень, что не понравилось альфе, тот ударил его и вдавил в кровать, закрыв рот рукой и снимая с него лишнюю одежду.

— Дрянь, — фыркнул Джинхён, стягивая с себя штаны.

Чимин пытается вырваться, но не может ничего сделать, укусив его за руку, он попытался убежать, но тот схватил его за талию, и, не обращая на крик Чимина и толкание ногами, бросил его на кровать, тут же повернул его на живот, грубо заломил руки за спиной и наклонился к нему, сжимая шею.

— Я буду трахать тебя до полусмерти каждый раз. А потом буду признаваться в любви, а ты, дурак, будешь прощать, — коварно усмехнулся он, отпустив шею. Тот жадно делает тяжёлые вздохи, чтобы поймать хоть немного кислорода. И уже знает, зачем Джинхён тянется к тумбочке, открыв нижний отсек, он взялся за наручники с шипами, заключил руки Чмина в них, а после тянется за верёвкой и перевязывает туго его шею, чтобы постоянно тянуть на себя и вбиваться сильнее... — Шлюха, — перевязав его, он чуть поднял его таз, стянув боксёры, и тут же со всей силы сдавил бёдра, впиваясь ногтями в нежную кожу.

Чимин может лишь всхлипывать, порциями заглатывая воздух, чтобы не задохнуться, каждую частицу его тела пробивает болью, на руках отёки, а голова наполняется мыслями о том, когда же всё это закончится.

Но почему в последние секунды он не чувствует ничего..? Лишь чей-то доносящийся голос громко звенит в его ушах...

~~~

— Чимин, — Юнги одной рукой обхватил нежные руки, а другой пытался разбудить того, тот, открыв глаза, сразу принял сидячее положение, начал тяжело всхлипывать и закрыл руками лицо. Это был сон с прошлыми воспоминаниями. Джинхён преследует его даже во снах.

Он проводит рукой по шее и вновь всматривается, рассматривая спальню. Его здесь нет. Но ощущения всё равно не становятся лучше.

Юнги, подобравшись чуть ближе, позволяет себе "дружескую" шалость, прижимая его к себе и нежно проводя рукой по спине, пытаясь успокоить и привести в чувства.

— Ты спал, это был просто плохой сон, — ласково продолжил Юнги нехарактерным для него бархатным голосом.

Чим неожиданно для самого себя обхватил его талию руками, уткнувшись носом в шею.

До этого он пытался забыть Джинхёна. Но он не позволяет ему быть счастливым. До последнего ломает ему жизнь, а воспоминания напоминают о том какой он ничтожный и пустой.

— Прости, — пробубнил Чимин, краем рукава своей кофты вытирая мокроту на глазах.

Юнги лишь сидит вот так, затаив дыхание. Он не может отказаться от столь нежных прикосновений Чимина, а тихий плач заставляет его сердце разрываться на кусочки.

— Не извиняйся, — Юнги похлопал того легонько по спине, отстранившись.

Чимин, опустив голову, закрыл лицо руками, тихо шморкая, а после что-то пробубнил себе под нос и плюхнулся на кровать, свернувшись в комок и накрывшись одеялом.

— Тогда я... Принести тебе воды? Или может сделать чай? — задался вопросом Юнги, тот лишь пробубнил еле разборчивое "нет".

Всё-таки он переживает за него. Поэтому, выходя из спальни, не выключает светильник, а дверь оставляет открытой.

За время пребывания Чимина в его доме с помощью своей внимательности он узнал, как его подбодрить.

Сделав две кружки чая, он поставил их на поднос и, взяв упаковки с разнообразными конфетами и бисквитами, отправился в гостиную, там включил телевизор и нашёл в истории ютуба просмотренные Чимином видео. Он давно уже заметил, что тот неравнодушно относится к танцам, самым разным, в особенности к художественным. Он часами может смотреть их и иногда даже подпевать известные ему мелодии под нос после просмотра.

Сделав громкость чуть побольше, он удобно разместился на диване, не забыв сделать тусклый свет, а затем последовала лёгкая мелодия какой-то хореографии. Танец был завораживающим, он и не заметил, как из темноты вышел Чимин, присев на другой край дивана и рассматривая экран телевизор.

Он обратил на него внимание, когда тот стал тихо подпевать себе под нос нежным голоском, от которого у Юнги до сих пор проходят мурашки по телу.

Тот смотрит на танец, словно на собственную мечту, глаза сияют, но на лице грустная улыбка. Иногда он перебирает пальцами в ритм музыки, словно играет по клавишам фортепиано, что выдаёт его, как творческую личность. Скорее всего, он умеет играть на некоторых музыкальных инструментах, у Юнги глаз-алмаз, он разбирается в подобном, ведь и сам раньше играл.

— Танцор погибает дважды, — шёпотом начал Чимин, опустив взгляд на ноги. — Когда не может танцевать, и когда его жизни приходит конец. Обычно, второе сразу же следует за первым... — Чимин перевёл взгляд на Юнги и поджал ноги, обняв их руками, положил на них голову и снова устремил взгляд на экран.

«Значит, ты танцуешь? То есть, танцевал?» — мысленно, Юнги всё ещё терзают вопросы. Он читает его словно книгу. Этот грустный взгляд. Он бы пожелал никогда не видеть его таким.

Значит, его мечта никогда не осуществится из-за невозможности её существования, а Юнги так просто отказался от своего любимого занятия из-за обещания...

Жизнь так несправедлива.

Выступление окончилось, Чимин отчаянно спрятал лицо.

— Чимин, скоро психолог придёт, помнишь? — ненавязчиво произносит парень.

— Помню, — пробубнил тот.

Стоило вспомнить о визите врача в дом, в двери позвонили, поэтому Юнги направился открывать ему. Перед ним и вправду предстал знакомый мужчина лет 50~ти, поверх белой рубашки надета вязанная жилетка бордового цвета, ниже серые брюки, а из аксессуаров круглые очки и обычные наручные часы.

— Здравствуйте, проходите, — Юнги пропустил врача, тот поздоровался и подал милую улыбку.

— Вам вновь требуется терапия? — наравне с Юнги идёт тот.

— Нет, не мне, — Юнги остановился у арочного прохода, а врач обернулся, увидев Чимина, всё ещё сидящего на диване. — Я могу посидеть с вами? Да? — саркастично произносит Юнги, а сам уже выбрал даже где будет сидеть — на кресле напротив Чимина, прямо у окна.

— Здраствуйте, — весёлым голосом начал тот, присаживаясь на край дивана. Чимину вовсе не до смеха сегодня, он решил промолчать. Тогда мужчина насторожился реакцией и подошёл к нему более серьёзно. — Я Хван Энджу, твой психолог.

— Пак Чимин, — коротко пробубнил тот, а после убрал руки от лица, поправляя волосы и убирая краем футболки мокроту с глаз.

— Как твоё настроение? — осторожничает со словами тот.

— Волнуюсь, — перебирает пальцы тот.

Юнги затаился в уголке, наблюдая за происходящим. Юнги сам себе психолог, его наблюдательность иногда поражает его самого. В любом случае, он не может упустить шанс узнать Чимина лучше.

— Это нормально. Какой-то непонятный дядька пришёл к тебе, да ещё и расспрашивает обо всём. Я бы тоже волновался, — легко улыбается тот, пытаясь навеять расслабляющую атмосферу.

— Если знаете, зачем спрашиваете? — подал удивлённую физиономию Пак.

— Чтобы увидеть твой заинтересованный взгляд. Разговорить. Понять тебя. Я ведь знаю, что у тебя есть какие-то проблемы. Поэтому хочу попытаться выслушать их.

— Джинхён - моя проблема на сегодня, — равнодушно продолжил Чимин, закинув ногу на ногу.

— А Джинхён это..? — отвёл взгляд от блокнота тот.

— Мой бывший парень, — наклонился к своей обуви тот. Он не можете сидеть на одном месте, когда волнуется, и как бы не пытался скрыть этого — не получится.

— Ты любил его? — поправляя очки, произносит тот

— Не знаю... Он казался таким вольным, сильным, рискованным... — невольно теребит язычок своих тапок тот. Что угодно, только бы не смотреть в глаза.

— А почему расстались?

— Между нами не было ничего общего и он был абьюзером, — коротко произносит парень, а после чуть тянет футболку, ведь не может усидеть на месте. Юнги это немного забавляет, он на долю секунду усмехнулся, сложив руки на груди, но тема была довольно серьёзной, он попытался сконцентрироваться на ответах.

— Ты можешь рассказать о том, как он проявлял внутреннего абьюзера внутри себя?

— Всё было хорошо вначале, он всё время слушал меня, мы вместе проводили время. Но всё поменялось, стоило мне переехать к нему, он настоял на этом, — делает остановку Чимин, ему тяжело говорить дальше, вновь вспоминать всё и просто открываться кому-то. — У нас начали возникать частые ссоры, в большем количестве случаев он был не прав. Поэтому срывался на мне... — тяжело выдохнул тот, посмотрев на то, как кулачки Юнги невольно сжались, но как только встретился с ним взглядом, он вроде бы расслабился, отведя взгляд в сторону.

— Ты оправдывал его?

— Сначала, да. Но после перестал, — обернулся к доктору тот.

— Когда он впервые поднял на тебя руку?

Чимин делает лёгкую остановку, вспоминая всё. И молчит, водя глазами по дому, чтобы уловить то самое воспоминание. Безусловно, ему это удалось. Тот ад не может забыть так просто.

— Вечером. Он тогда много выпил. И, когда пришёл домой, был зол, потому что поругался со своим другом. Он ударил меня, потому что я стал выяснять отношения, и пригрозил, сказав, что уйду от него, если всё так и продолжится, — хмурит брови парень, благодаря Юнги он не чувствует особой неловкости сейчас, и с каждым словом становится легче, эти слова он хочет выговорить, чтобы снять с себя груз.

Оставаться с неизвестным для него мужчиной наедине Чимину морально трудно, будь это охранник или тот же психолог, но Юнги рядом, а это придаёт сил. Каким бы Мин не был, Чимин продолжает чувствовать себя за ним, как за каменной стеной.

— Куда он ударил? — Как по больному продолжает врач.

— В живот, в ту же ночь он... — тянет парень, закрывая лицо руками, как защитная реакция от чего-то. Только бы не опустится в глазах Юнги. — Изнасиловал меня, — Чимин наклонился, тихо ранняя слезы, а врач решил сохранить молчание, переведя взгляд на Юнги. Чимину есть о чём рассказать. — Утром он извинился, признал, что правда перепил, — дрожащим голосом продолжил он. — Но я закатил истерику, он не выдержал, ему не нравилось, когда я кричал или отходил от него, он постоянно притягивал меня за волосы, чтобы я смотрел ему в глаза и повторял слова о том, что я его собственность. После этого он каждый день приходил злым домой и делал со мной всё, что хотел, — немного успокоившись, добавил он. По правде, Чимин не успевает за своим настроением, он может показаться двуличным, но это то, что он чувствует сейчас. Не разобрался в себе.

— Почему ты не ушёл? — выгибает брови доктор.

— Я пытался, когда это повторилось во второй раз. Но он был вооружён и угрожал мне тем, что убьёт всю мою семью и знакомых... От меня зависело, будут ли жить мои родители, друзья... И как я мог уйти? Мне оставалось лишь терпеть его выходки...

— Сколько раз он... Насиловал тебя? За это он должен нести криминальную ответственность. Как долго вы встречались?

— За четыре месяца отношений, а это сто двадцать дней... — вспоминает тот, прикусив губу. — Примерно восемьдесят раз, наверное... — Чим вновь перевёл взгляд на Юнги, с доктором то всё ясно — он поражён ответом и даже не скрывает, в то время как Юнги сидит с равнодушным лицом, прорабатывая собственный план мести, о котором Чимин даже не догадывается.

— Что ты чувствуешь к нему сейчас? — спустя минут пять неловкой тишины продолжает психолог.

— Я переживаю, — Чим вновь закрыл лицо руками, только бы Юнги не стал думать о нём, как об идиоте, хотя, что может быть хуже, чем то, что он уже слышал? Чимин не так боится Юнги, ведь тот всё-таки гомофоб. — Знаю, я боюсь, боюсь, что как только выйду из дома, он найдёт меня... — в спешке переплетает слова тот, только бы выговорить всё, о чём он так долго молчал, но его перебил томный голос Юнги.

— Он в тюрьме, Чимин, не волнуйся.

Чимин обернулся к Мину, опустошённо опустил взгляд и начал перебирать пальцы. Он чувствует себя неловко, ведь Юнги вновь разгребает его проблемы. И, в общем, когда он уже как-то "притёрся" к психологу, начал понимать, что Юнги тут лишний, ведь будет думать о нём всякое... Осуждающий взгляд или насмешки ему не нужны.

— Чимин, ты хотел бы поменять свою судьбу? — сквозь тишину добавил Хван.

— Не знаю. С одной стороны те, кто правда дорог мне, а с другой... — тянет парень, а после обрывает сказанное, тем самым сменяя тему. — Всё это делает меня сильнее, я хочу верить в то, что правда найду того, кто будет посвящать мне всего себя, — невольно опустил взгляд к Юнги тот.

— То есть, тебе не важно, будешь ли ты любить, главное, чтобы любили тебя? — всё ещё пытается разобраться психолог.

Чимин хотел, чтобы это услышал Мин. И ему удалось.

— Да. Тому, кто мне нравится, я не нужен. Лучше посвящать себя тому, кто действительно будет ценить меня, — прикусил он губу. Даже отведя взгляд в сторону, он всё ещё чувствует, как Юнги сверлит в нём дыру.

— Хорошо. Ты говорил, что Джинхён это твоя проблема "сейчас", значит, у тебя были проблемы и раньше? Что-то хуже этого? — настойчиво закидывает вопросами Хван. А сам читает его, как книгу: жесты, взгляд, эмоции — он всё улавливает и записывает. То, что он не равнодушен к Юнги - очевидное.

— Я не хочу говорить об этом. Что было, то прошло... — тянет парень, смотря куда-то в сторону.

— У тебя есть планы на будущее? — бодрее начал тот, он словно папарацци хочет докопаться до всего, только он делает это в открытой форме — не скрывает намерений, но его вопросы сплошные воспоминания о плохом.

Поэтому Юнги решил заканчивать, терапия шла больше сорока минут. Для первого раза этого достаточно.

— Подождите, Хван Энджу, достаточно. Не хочу, чтобы он перетруждался, сегодня и без этого был долгий день, — поднялся с кресла тот.

— Хорошо, тогда давайте позже назначим точное расписание терапий, — закрывает блокнот и кладёт его в глубь своей сумки врач.

— Да, мой менеджер разберётся с этим, — Юнги прошёлся взглядом по Чимину и вместе с Хваном пошёл к прихожей.

— Он очень ранимый и слабый. Но сейчас идёт на поправку. Думаю, будет достаточно 2-3 сеансов по два часа.

— Знаю. Спасибо, что приехали, — легко поклонился Мин, а тот в ответ. — До свидания.

Юнги немедля направился на кухню, чтобы приготовить ужин, подглядывая иногда за Чимином в гостиной. Тот перебирал мысли, закрывшись в себе, казался очень поникшим. Скорее всего, и вправду устал.

— Я могу чем-то помочь..? — неуверенно проговорил Чимин, подкравшись сзади.

— Иди сюда, — отошёл немного от плиты тот, пропуская Пака, а после взял его руку, положив на ложку, чтобы тот знак, как помешивать содержимое на сковородке, что было для Чимина слишком смущающим жестом, и он залился краской.

Неловко.

В воздухе летает напряжение и сопровождается неловкостью. Юнги молча что-то нарезает на доске, иногда поглядывая, как обстоят дела с остальным. Вот только Чимин глазеет на него, прикусывая губы. Чувствует ли Юнги ту же напряжённость между ними?

— Думаю, достаточно, — пробубнил Мин.

Чимин отошёл, наблюдая за ним. Тот и не спешит давать ему работу, и, если говорить по правде, он и сам отлично справляется.

— Можешь достать из холодильника горошек? — мимолётно провёл взглядом тот.

Чимин не хочет чувствовать себя белой вороной, а Юнги пытается тоже как-то расшевелись его или даже разговорить, что у него плохо получается.

— Люблю овощной плов, — пробубнил парень, забирая из рук Чимина баночку. — А тебе что нравится?

— Наверное, кимбаб... Что может быть вкуснее и практичней этого?

— Тогда я сделаю тебе несколько, — легко улыбнулся парень.

— Я и сам могу...

— Тогда давай сделаем вместе. Тебе с чем больше нравится? Японские или корейские? — ищет необходимые продукты в холодильнике Юнги.

— Мы в Корее, так что корейские.

— Я как раз варил куриную грудку, добавим её в омлет, чтобы не была такой сухой, — закрыл холодильник тот, выложив всё на стол.

— Тогда я поставлю вариться рис и сделаю заправку для него, — приподнял уголки губ Чимин, он ободрился, как только Мин всё-таки "подключил" его к себе.

Проводить время с Юнги, да ещё и перекидываться словами во время этого — просто удовольствие, иногда Мин одарял его улыбкой и рассказывал ему шутки. Они словно... Пара. Чимину понравилось готовить вместе с Юнги, он бы не отказался заниматься подобным каждый день.

Пока Чимин сконцентрирован на том, чтобы порезать кимбабы, Юнги неспеша накрывает стол, наблюдая за Чимином. Он выглядит немного смешно с большим ножом в руках. Но улыбка сменилась, как только он вспомнил сказанные слова Чимина в тот день: "В итоге я покончу жизнь самоубийством".

— Садись, — отодвигает стул Юнги.

— Спасибо, — присел парень, облизав нижнюю губу, всё на столе выглядит очень красиво и ярко.

Чимин широко улыбается и прячет взгляд, а Юнги словно иголкой прокалывает каждый раз, и у самого дурацкая улыбка вырисовывается на лице.

С ним рядом хочется вновь жить, а не коротать остаток своих дней.

***

Конец рабочего дня, что может быть лучше этого? У Чонгука осталось лишь одно не отложенное дело личного характера

— Стой, — неуверенно проговорил Чон своему менеджеру, который уже собрал бумаги и собирался выходить из кабинета. — Ты... — всё так же неуверенно бродит он, — знаешь, что такое «My boo»?

Именно этот вопрос терзает парня, ведь Тэ всё чаще и чаще использует это выражение, смысл которого Чонгуку не понятен.

Лихён подал ухмыльнувшуюся физиономию, посмеявшись над нелепостью своего директора.

— Это ничто другое, как: «Мой бойфренд».

— Понятно, — отвёл взгляд в сторону Чонгук, ухмыльнувшись.

Лихён только вышел из кабинета, а Тэхён словно чувствует: тут же названивает ему. Он поднял трубку, параллельно надевая пиджак и направляясь к выходу.

— Как дела, My boo? Я же жду тебя дома... — весёлым голосом начал Тэхён.

От одного My Воо от Тэхёна у Чонгука бабочки в животе.

— Я уже закончил, наверное через минут двадцать приеду, — нажимая кнопку нижнего этажа в лифте, произнёс Чонгук.

— Долго... — проныл тот, вызывая широкую улыбку у Чона. — А ты что-то купишь? Ну там... Печеньки...

— Разве у нас дома нет? — немного удивлённо начал Чон.

— Ну... Я уже всё съел.

— А наверху в тумбочке? Я же специально прятал их от тебя.

— Нет там уже.

— Я не удивлюсь, если однажды ты скажешь, что тебе надо к стоматологу, — закатил глаза Чонгук, упёршись о стенку лифта.

— Ну же... Просто скажи: да милый, куплю.

— Да милый, куплю, — со смешком добавил Чонгук.

— Тогда я буду ждать тебя, на минутку, с ужином. С вкусным ужином, — с восхищением произносит тот.

— Намёк понятен, — расплылся в ухмылке Чонгук, вспоминая, чем закончился их первый ужин — приятные воспоминания, а главное: с каким прекрасным видом...

Продолжение следует~

(Настоятельно рекомендую ставить звёздочку, если понравилась глава)