1 глава «че ты такая дикая, кошка?»

подписывайтесь на мой тгк: реджи печатает| там все новости о главах и о фф♡предупреждаю о том, что герои из сериала могут состоять в фанфике в других группировках, нежели чем в сериале. также предупреждаю о наличие сцен 18+ в фанфике.

Казань конца восьмидесятых буквально задыхалась от криминала, грязи и уличного беспредела. Город превратился в лоскутное одеяло, поделённое между жестокими молодёжными группировками. Улицы кишели кровью: махачи стенка на стенку, арматура, кастеты и ножи стали обыденностью. В этом мире суровых пацанских понятий присутствие девушек в группировках исключалось на корню — «не девчачье это дело, валите к швейным машинкам и кастрюлям».

Но из каждого правила бывает ровно одно исключение. И этим исключением стала девятнадцатилетняя Кира Тесакова.

В легендарной и опасной группировке «Хади Такташ» Кира оказалась не по капризу, а по праву крови. Её отец, авторитетный криминальный делец Равиль Тесаков по кличке «Тесак», недавно гремящий на весь Татарстан, загремел за решётку на долгий срок. У Тесака было трое детей — и все дочери. Но если младшие, Агата и Яся, росли обычными тихими девчонками, то старшая, Кира, с детства стала воплощением нереализованной мечты отца о сыне. В ней кипела дикая, боевая кровь: упрямый характер, острый язык, стальной хребет и абсолютное отсутствие страха. Уходя на зону, Тесак лично «пристроил» старшую любимицу в «Хади Такташ», чтобы она была под надёжной защитой и при деле.

Конечно, молодым пацанам появление девчонки на сборах встало поперек горла. Но любые попытки возмутиться пресекались жестко и на корню.

— Язык-то прикуси! Она — дочь Тесака! — коротко и сочно обрубал любые возмущения Фитиль, один из авторитетных старших «Хадишевских», когда очередной борзый пацан пытался заикнуться о наличии «бабы» в их рядах. — Ещё один писк — и за зубами своими на снегу потянешься.

«Хади Такташ» на тот момент являлись одной из самых крупных и свирепых группировок Казани. Они подминали под себя первые кооперативы, держали рынки, ворочали огромными по тем временам деньгами и принципиально не терпели никакой конкуренции. Любой, кто становился у них на пути, быстро оказывался в подвале или на кладбище.

Однако на горизонте выросла сила, способная бросить им вызов — группировка «Универсам».

Фитиль уже долгое время со стороны наблюдал за этими дерзкими универсамовскими парнями. Их старший, хитрый и циничный Кащей, проворачивал невероятно наглые схемы прямо под носом у советской власти и ОБХСС: с лёгкостью крутил подпольный мини-бордель на районе, качая оттуда бешеные деньги, и открыл один из первых видеосалонов с импортным видеомагнитофоном, где за рубли крутил фальшивую американскую красивую жизнь.

Но больше всего Фитиля и хадишевских калило другое: пацаны с «Универсама» вели себя настолько развязно и уверенно, будто мощь «Хади Такташ» для них — пустой звук. Назревала большая война за власть, деньги и асфальт, и девятнадцатилетняя Кира оказалась в самом эпицентре этого опасного противостояния.

от лица Киры

В прокуренных коридорах «Хади Такташ» висело свинцовое напряжение. Фитиль ходил сам не свой, буквально закипая от ярости: накануне на дискотеке в ДК какой-то дерзкий отморозок открыто нашёл поводы сцепиться с хадишевскими. Он не просто уложил половину их пацанов на холодный бетон, но и нагло налетел на самого Фитиля. Для авторитета одной из самых лютых группировок Казани это был несмываемый позор, требовавший немедленной и жестокой расправы.

Я собиралась к старшему, зная, что разговор будет тяжёлым.

— Вот тебе оно надо, Кир? — с тревожным шёпотом спросила Агата, переступая порог моей квартиры.

Рыжеволосая, с яркими голубыми глазами Агата была младше меня всего на девять месяцев. Мы жили на одной лестничной площадке, прямо дверь в дверь. Мы росли от разных матерей, но никогда не задавались вопросом, почему всё так сложилось, были слишком малы для таких вопросов. Мать Агаты, тётя Жанна, была открытой и верной любовницей моего отца. Именно этот статус «неофициальной женщины» в своё время спас Жанну от страшной судьбы. Мою мать и восьмилетней Яси жестоко убили несколько лет назад из-за кровавых разборок отца. Криминальным авторитетам категорически запрещалось заводить семьи — близкие мгновенно становились мишенью и рычагом для шантажа, но Тесак, ослеплённый любовью, ослушался этого уличного закона и заплатил за ошибку жизнью жены.

После этого я и маленькая Яся пять лет прожили в Москве. Но когда отца упекли за решётку, оставаться в столице стало смертельно опасно. Нам пришлось спешно перебираться ближе к Агате, в пустую казанскую квартиру, которую отец на всякий случай купил ещё много лет назад.

— Да не переживай ты так, нормально всё будет, — спокойным голосом ответила я.

Я стояла перед трюмо, подкрашивая губы и аккуратно поправляя парик. Я была готова жить по законам криминального мира, но вовсе не горела желанием следом за отцом оказаться за решёткой. Парик и грамотный макияж были моей защитой — на улице никто не должен был знать моего настоящего лица.

— Посидишь с Ясей? — я обернулась к сестре с теплой улыбкой.

— Куда я денусь... — тяжело вздохнула Агата, с тоской наблюдая, как я натягиваю свою любимую чёрную кожаную куртку.

Агата оглянулась на комнату, где играла маленькая Яся, и, понизив голос до едва слышного шелеста, спросила:

— Участь отца повторить хочешь? Я переживаю за тебя, Кир... Очень.

Я поддалась вперёд, нежно поцеловала сестру в макушку и тихо, пыталась её успокоить:

— Ну чё ты накручиваешь? Я же не убивать кого-то иду. Так, вопросы перетереть...

Как же жестоко я ошибалась.

Спустя пятнадцать минут я вошла в квартиру Фитиля. Внутри царил удушливый полумрак, стоял густой сигаретный дым, а на диванах и вдоль стен расположился десяток мрачных, накачанных пацанов.

Фитиль сидел во главе стола. Медленно затянувшись «Космосом», он выдохнул дым прямо в потолок, а затем с лёгкой, ядовито-лицемерной улыбкой — словно предлагал сыграть в безобидную настольную игру — швырнул на полированный стол передо мной чью-то фотографию.

— Присмотри за ним. И устрани его, — ровным, ледяным тоном произнёс Фитиль.

Я замерла. Воздух мгновенно застрял у меня в горле, а лицо залила мертвенная бледность. Всё мое хвалёное хладнокровие рассыпалось в прах. Зрачки расширились от ужаса, когда я опустила взгляд на глянцевый снимок.

С фотографии на меня смотрел кудрявый парень, которому Фитиль только что вынес смертный приговор.

* * *

Валера жил своей привычной уличной жизнью, ни о чём не подозревая. В мире казанских группировок махач на дискотеке в ДК был деловым и обыденным: подрались, размяли кулаки, разбежались. Он и помыслить не мог, что той дракой перешёл дорогу кому-то действительно опасному и что на его голову уже вынесли смертный приговор.

Турбо никогда не считал себя самым сильным, бесстрашным или умным на районе. Но у него было одно нерушимое правило: жить в постоянном страхе — не для него. Если пахло жареным, Валера всегда бил первым, орал громче всех и действовал максимально резко. Всем своим поведением он въедался в память: что бы с ним ни пытались сделать, свою позицию он не сдаст до последнего вздоха.

* * *

В этот же вечер я медленно шла по заснеженным дворам Казани. Морозный воздух обжигал лёгкие, в пальцах дымилась сигарета, а перед глазами всё ещё стоял глянцевый снимок с приказом Фитиля. Я полностью ушла в себя, безуспешно пытаясь переварить мысль: мне, девятнадцатилетней девчонке, поручили настоящую ликвидацию.

Мысли оборвал сухой, ощутимый удар — в плечо моей кожанки на полной скорости прилетел тяжелый, плотно слепленный снежок.

— Глаза разуй! Смотри, в кого кидаешь! — на автомате заорала я, закипая от злости и сбивая снег с рукава.

— Да ладно тебе, он же случайно! — послышался оправдательный голос какого-то худой пацана, закрывавшего собой младшую «скорлупу».

— Чё ты такая дикая-то, кошка? — раздался другой голос, глубокий, с лёгкой издёвкой.

Из-за сугроба вышел второй — высокий, сдвинувший набок шапку парень. Я сжала кулаки, поворачиваясь, чтобы выдать ему весь свой уличный запас отборного мата, но слова застряли в горле.

Передо мной, словно в дурном, сюрреалистичном сне, стоял тот самый парень с фотографии. Он открыто и озорно улыбался, искренне забавляясь моей резкой реакцией на безобидный снежок.

Внутри всё оборвалось. Я потеряла дар речи. Пальцы разжались, и сигарета выпала прямо в рыхлый снег. Земля под ногами качнулась, к горлу подступил тошнотворный ком, а перед глазами всё поплыло тёмными пятнами. Я прикрыла глаза и беспомощно зашаталась.

— Эу... Всё нормально? — улыбка моментально сошла с лица Турбо, и он в один прыжок подскочил ко мне.

— Да-да... Всё нормально... — тихо выдавила я, на автомате выставляя перед собой дрожащую руку, чтобы не подпустить его ближе.

Но ноги не удержали. В следующую секунду меня конусом повело вниз. Валера сработал на инстинктах — мгновенно подхватил меня, крепко удерживая на руках.

— Чё с тобой? — невозмутимо спросил он, с искренним недоумением разглядывая мое бледное лицо.

Он понятия не имел, отчего мне стало плохо. А я, встречаясь с ним взглядом, чувствовала, как сознание уходит всё дальше: человек, которого мне поручили убить, сейчас заботливо держит меня на руках.

— Где живёшь?! Эй, давай не отключайся тут! Где живёшь, скажи? — громко говорил Турбо, слегка подтрясывая меня, чтобы держать в чувстве.

Я из последних сил вытолкнула из себя номер дома и подъезда, чувствуя, что сознание действительно покидает меня.

Валера быстрыми шагами понёс меня через двор. Я то и дело проваливалась в липкий небытиё, но каждый раз, открывая глаза и видя прямо перед собой его волевой подбородок и внимательный взгляд, ощущала, как дикая паника и тошнота накрывают меня с новой силой.

— Отпусти... — прошептала я, сжимая челюсти.

— Никуда я тебя не отпущу, успокойся, — спокойно ответил Валера, крепче прижимая меня к себе.

— Отпусти, сказала! — уже твёрдо и требовательно выдохнула я.

Заметив, что они почти у цели, Валера всё же опустил меня на ноги в пару метрах от подъезда. Я тут же вырвалась, заставив себя сделать рывок за угол дома, где меня накрыла рвота от дикого нервного перенапряжения.

Валера встревоженно пошёл за мной. Видя, как меня выворачивает наизнанку, он шагнуть ближе, желая помочь и придержать мои волосы. Но его пальцы случайно зацепили край моих темных волос, слегка сдвинув их в сторону.

Парик съехал.

Я моментально, на инстинктах самосохранения, наотмашь ударила его по руке. Валера отшатнулся, ошарашенно уставившись на накладные волосы, которые слегка съехали с моей головы.

— Проводить, может, до двери? — не навязчиво, но с зажгшимся азартом спросил Валера. Ему стало безумно любопытно, что это за таинственная девчонка в парике и с таким бешеным характером попалась ему по пути.

— Сама дойду, — тихо процедила я, натягивая парик обратно и вытирая губы чистым снегом.

— Тебя звать-то как? — окликнул парень, наблюдая, как я неуверенно шагаю к дверям.

— Секрет, — коротко бросила я, не оборачиваясь.

— Приятно познакомиться, Секрет! — улыбчиво передразнил Турбо, закладывая руки в карманы куртки.

Я остановилась у самой двери и снова повернулась. В полумраке фонаря я ещё раз детально всмотрелась в черты его лица, запоминая каждую мелочь.

— Я Валера. Турбо, — добавил он, смотря на меня с особенной, открытой улыбкой.

— Спасибо за помощь, Валера, — с явной раздражительностью и запрятанным глубоко внутри страхом ответила я. — Но не думаю, что это лучшее время для знакомств.

Я толкнула тяжелую металлическую дверь и зашла в подъезд. Едва за мной закрылась дверь, отсекая тёплый свет фонарей, я бессильно опустилась прямо на грязные, холодные бетонные ступени, закрыв лицо дрожащими руками.

* * *

Ночь превратилась в сплошной лихорадочный бред. Стоило мне сомкнуть глаза, как из темноты выплывало лицо Валеры. Во сне он то озорно улыбался своей особенной, нагловатой улыбкой, заставляя мое сердце пропускать удары, то резко менялся в лице, наклонялся к самому моему уху и тихо, с жуткой укоризной спрашивал: «За что ты хочешь меня убить?».

Я в очередной раз вскочила на кровати в холодном поту, тяжелом дыша и с ужасом всматриваясь в тикающие на тумбочке стрелки часов.

Окончательно очнулась я не от будильника, а от дикого ора. По квартире, словно ураган, носилась Агата, спасая утро от полной катастрофы.

— Проспали! Кира, вставай, мы всё проспали! — кричала Агата на всю квартиру, прямо на ходу нервно расчёсывая спутанные волосы восьмилетней Яси. — У Яськи уже второй урок идёт! Нас учительница сожрёт!

Я подорвалась с кровати. Голова гудела, перед глазами всё плыло. Я замерла перед трюмо, всматриваясь в своё помятое отражение. В этот момент мне казалось, что вся вчерашняя вечерняя встреча с Турбо — с его задорным смехом, снегом за воротником, подхватившими меня сильными руками и съехавшим париком — была лишь продолжением этого душного кошмара. Будто мы вовсе не виделись.

— Давай быстрее! — торопила Агата, натягивая на сопротивляющуюся Ясю драповое пальто.

Я начала судорожно соображать, натягивая свитер, но мысли, словно приклеенные, снова и снова возвращались к парню из «Универсама».

— Яся, валенки! — строгим, не терпящим возражений тоном закричала Агата, видя, как младшая сестра пытается незаметно обуть легкие осенние ботиночки.

Я от этих слов мгновенно замерла на месте, роняя из рук шарф. Лицо мое вытянулось, а в глазах вспыхнул дикий, испуганный огонек.

— Что?.. Что ты сказала? — встревоженно, запинаясь, пробубнила я, медленно поворачиваясь к сестре. — При чём тут Валера?!

Агата остановилась, держа в руках тяжелый серый валенок, и уставилась на меня взглядом, в котором читалось явное сомнение в адекватности старшей:

— Валенки, Кира... Обычные девчачьи валенки. Какой, к чёрту, Валера?

Я судорожно сглотнула, силой заставляя себя выдать равнодушную гримасу.

— Показалось... Глупость, перепутала со просонья.

Я подскочила к сестрёнке, застегнула на ней шарф, схватила за руку и буквально вытолкнула из квартиры на морозный воздух.

Мы выбежали из подъезда. Под ногами привычно хрустел свежий снег. Я на ходу застёгивала куртку, но, добежав до угла дома, резко затормозила. Мой взгляд упёрся в небольшую утоптанную площадку у сугроба — то самое место, где вчера вечером я упала без чувств и где стоял он.

Всё было настоящим. Не сном. Он действительно существовал, держал меня на руках, неся до дома.

Я застыла, уставившись в эту пустоту, и снова перестала дышать.

— Кира... Учительница ругаться будет... — с искренней детской досадой протянула Яся, дергая меня за рукав и возвращая меня в суровую реальность.

Я встряхнула головой, прогоняя наваждение, крепче сжала маленькую ладошку сестры и снова рванула вперёд по сугробам к школе.

— Не будет! — на ходу бросила я, сжимая зубы. — Скажешь, что у зубного была! Зуб мудрости резался, поняла? Бежим!

Я добежала до школы, едва успевая отдышаться. Яся плелась рядом, путаясь в шарфе и жалуясь на слишком быстрый бег. У входа я на ходу крикнула охраннику:

— Тесаковы мы! Второй класс!

— Тише ты, школа всё-таки! — буркнул мужчина из-за стойки.

Но я уже неслась вверх по лестнице, придерживая Ясю за руку. На ходу я сняла с младшей сестры пальто, поправила ей шапку и сунула одежду под мышку.

До кабинета мы добрались как раз в тот момент, когда дверь приоткрылась. В коридор выглянул худощавый парень — тот самый, что вчера пытался оправдать случайный снежок.

— Зоя Николаевна, мы это... проспали, — виновато сказал он, заглядывая в класс.

За ним я заметила Валеру. Он стоял возле маленькой девочки и помогал ей снять пальто. При виде знакомого лица Яся тут же оживилась.

— О, Варька! — радостно воскликнула она и бросилась к подруге.

— Так, давайте потише, мартышки! — быстро осадил их Вахит, снимая с сестры шарф. — Урок идёт вообще-то!

В этот момент Валера поднял голову.

Я встретилась с ним взглядом — и внутри всё оборвалось. Сегодня на мне не было ни парика, ни привычного макияжа. Мои настоящие волосы были собраны небрежно, лицо после бессонной ночи выглядело бледным и уставшим. Я крепче сжала пальцами пальто Яси, чувствуя себя загнанным зверем.

Валера смотрел на меня слишком внимательно.

Не просто узнал — будто мгновенно сопоставил вчерашнюю «Секрет» с девушкой, стоявшей перед ним сейчас. В его взгляде мелькнуло удивление, а затем появилась та самая самодовольная улыбка, от которой я едва не отвернулась, вспоминая свои сны.

— Зоя Николаевна, извините, — поспешно заговорила я, стараясь не встречаться с Валерой глазами. — Мы у врача были. У Яси... зубы мудрости полезли.

В классе на секунду повисла тишина. Даже Вахит удивлённо посмотрел на меня.

— Зубы мудрости? — переспросила учительница, но тут же мягко улыбнулась. — Ну да, хорошо. Ничего страшного, Кира. Яся, проходи потихоньку, садись. Варя, ты тоже заходи, чего стоишь?

Учительница явно вошла в положение старших детей, которым приходилось провожать младших в школу. Девочки быстро прошли к своим партам, а я осталась в коридоре, придерживая пальто.

Когда дверь закрылась, Валера оказался рядом. Слишком близко — между нами едва оставалось несколько сантиметров.

— Кира, значит? — протянул он, откровенно наслаждаясь моим замешательством.

— Кира, значит, — передразнила я, не желая показывать, что его присутствие выбивает меня из равновесия.

Турбо склонил голову набок, продолжая рассматривать мои натуральные волосы.

— А я думал — кошка...

— Ошибся, — сухо ответила я, натянув наигранную улыбку.

Я старалась держаться уверенно, но Валера видел, как напряжены мои плечи. Ему явно нравилось, что на этот раз он оказался в более выгодном положении.

— Ну, погнали, Турбо! Чё встал как истукан?! — крикнул Вахит из-за двери, уже успевший собрать вещи сестры.

Валера бросил на него короткий взгляд, но уходить не спешил. Я воспользовалась моментом и усмехнулась:

— Турбо, значит? А я думала — Валера.

На лице парня появилась ещё более широкая улыбка.

— Тебе так лучше, — сказал он, кивнув на мои волосы.

Я нахмурилась.

— Что именно?

— Так ходить. Без этого... — Валера неопределённо указал на мою голову, явно имея в виду парик. — Натуральная ты лучше.

Он произнёс это легко, почти насмешливо, но слова почему-то задели сильнее, чем я ожидала. Валера развернулся и пошёл вслед за Вахитом, однако у самой двери ещё раз обернулся и подарил мне ту самую улыбку, которая всю ночь приходила в мои сны.

Я осталась одна в школьном коридоре. Несколько секунд я просто смотрела ему вслед, сжимая пальцы на ткани пальто.

Я должна была узнать о нём как можно больше. Понять, кто такой Валера, чем живёт, кому доверяет, где бывает. Но пока всё происходило наоборот: я пыталась раскрыть его тайну, а он уже успел заметить мою собственную.

О существовании парика знали единицы. Для остальных я была совершенно другой — собранной, яркой, почти неузнаваемой. А Турбо увидел меня настоящую всего за одну встречу.

И теперь, уходя, он ещё и успел улыбнуться, будто точно знал: натуральные волосы мне действительно идут больше.

не забывайте про звездочки, мне будет приятно и главы будут публиковаться чаще.♡