Наследие пепла

Первые лучи солнца, по-настоящему яркие и безжалостные, застали их на пороге роскошного апартамента в Эдем-Твин. Контраст был оглушительным. После полумрака и хаоса лавки, после горящих руин, их встретили стерильный блеск хрома, холодный белый мрамор и панорамные окна, открывавшие вид на просыпающийся город, лежащий у их ног, как игрушечный.

Нил замер в дверях, его ботинки оставляли грязные следы на идеально чистом полу. Он смотрел на все это с благоговейным ужасом, словно вошел в храм незнакомого божества.

— Ничего себе, — прошептал он. — Здесь... так светло.

Аарон, напротив, ввалился внутрь с видом полноправного хозяина, швырнув куртку на диван стоимостью с годовой бюджет небольшой страны.

—Добро пожаловать в наше скромное убежище, ребята. Не судите строго — Эндрю ненавидит беспорядок, так что не пытайтесь привнести сюда свой «винтажный» книжный шарм.

Натаниэль стоял у окна, спиной к комнате. Его плечи были напряжены. Он смотрел не на город, а на свое отражение в стекле — бледное, с темными кругами под глазами, с разбитой губой. Он выглядел как призрак, забредший не в ту реальность. Эндрю наблюдал за ним, анализируя каждую микроскопическую эмоцию на его лице.

— Душ, еда, сон, — перечислил Эндрю, подходя к нему. Его голос был ровным, деловым. — В такой последовательности. Ванная комната — там. — Он указал на дверь. — Я принесу вам одежду.

Натаниэль медленно повернулся.

—Мы не нуждаемся в твоей жалости, Миньярд.

— Это не жалость, — парировал Эндрю. — Это логистика. Вы — новый переменный фактор в уравнении моей жизни. Чтобы управлять вами, мне необходимо обеспечить вашу базовую функциональность. Гигиена и питание — ее основа.

Уголок губ Натаниэля дрогнул.

—Когда-нибудь я научу тебя говорить как человек.

— Сомневаюсь, — Эндрю повернулся, чтобы идти, но задержался. — И... Натаниэль. Тот факт, что вы здесь, не делает вас обязанными. Это был выбор.

С этими словами он удалился вглубь апартаментов. Натаниэль смотрел ему вслед, в его голове вновь и вновь проигрывались слова «Это партнерство» и ощущение сплетенных пальцев на обложке Гримуара.

---

Час спустя, чистые и в заимствованной одежде, которая сидела на них чуть мешковато, близнецы Хемстед сидели за стеклянным столом на кухне. Аарон с размахом, достойным шеф-повара, готовил яичницу с беконом, напевая что-то под нос. Запах был настолько обыденным и таким потрясающе нормальным, что у Нила наворачивались слезы. Он просто сидел и вдыхал его, как аромат рая.

Эндрю, уже переодетый в свой обычный строгий черный костюм, разложил перед собой планшет.

—Итак, текущая ситуация, — начал он, и все, кроме Аарона, инстинктивно выпрямились. — Лавка уничтожена. Проклятие, судя по вашей способности находиться здесь, утратило силу. Однако возникли новые вопросы.

Он посмотрел на Натаниэля.

—Ваша магия. Она осталась?

Натаниэль сжал пальцы на столешнице. Он сосредоточился, пытаясь почувствовать внутри ту знакомую, бурлящую энергию. Она была там, но... приглушенная. Будто уснувшая.

—Она... здесь. Но не хочет выходить. Как будто этот мир... слишком прочный для нее.

— Возможно, она была привязана к лавке, как и вы, — предположил Эндрю, делая пометку. — Второй вопрос: что случилось с теми, кто пропал? Их души были освобождены. Но куда? И... — он сделал паузу, — ...есть ли шанс, что они вернутся?

По кухне пронеслась ледяная тишина. Даже Аарон перестал помешивать яичницу.

— Не знаю, — честно ответил Нил. — Мы никогда не освобождали никого. Мы только... собирали.

— Хорошо, — Эндрю снова сделал пометку. — Тогда мы работаем с тем, что имеем. Ваши личности. У вас нет документов, нет истории. Это делает вас уязвимыми.

— О, а я как раз об этом подумал! — Аарон с триумфом поставил перед ними тарелки с едой. — У меня есть друг... ну, тип того... который может помочь с документами. За определенную плату, конечно.

Эндрю бросил на него взгляд, полный предостережения, но кивнул.

—Это начало. Пока мы решаем эти проблемы, вы остаетесь здесь. Не привлекайте внимания.

Натаниэль взял вилку, смотря на идеальную яичницу. Еда, приготовленная кем-то другим. Простое человеческое действие, которое было для него роскошью.

—А что насчет вас двоих? — спросил он, глядя на Эндрю. — Ваш... отец? Университет? Они не спросят, откуда у вас два бездомных близнеца?

—Отца мы не знаем, мы не видели его ни разу — холодно ответил Эндрю. — А что касается университета... весенние каникулы. У нас есть время.

Они ели в тишине, каждый погруженный в свои мысли. Нил с наслаждением пробовал каждый кусочек. Аарон с интересом наблюдал за ними. Натаниэль чувствовал на себе тяжелый, аналитический взгляд Эндрю и странным образом находил в этом утешение. В этом мире, лишенном магии и привычных правил, эта ледяная логика была его единственным компасом.

Внезапно Натаниэль почувствовал легкое головокружение. Он отставил тарелку.

—Я... мне нужно прилечь.

Эндрю тут же поднялся.

—Я покажу тебе комнату.

Они вышли из кухни. Аарон подмигнул Нилу.

—Не переживай. Мой брат может выглядеть как робот, но он отличный нянь. Проверено на мне.

Нил слабо улыбнулся, но его взгляд был полон тревоги. Он смотрел на дверь, в которую ушли его брат и Эндрю. Их мир рухнул, и они оказались в этом странном, сверкающем убежище. Но он чувствовал это в воздухе, чувствовал так же, как когда-то чувствовал шепот лавки — их история не закончилась. Она только перевернула страницу. И первое предложение на этой новой странице было полным неизвестности.

В спальне Натаниэль грузно опустился на кровать, закрыв глаза. Эндрю стоял у двери.

— Это пройдет, — сказал Эндрю. Его голос прозвучал неожиданно тихо. — Диссонанс реальностей. Твоему сознанию нужно время, чтобы адаптироваться.

— Ты говоришь так, будто это диагноз, — с усмешкой пробормотал Натаниэль, не открывая глаз.

— Так оно и есть, — ответил Эндрю. — И у каждого диагноза есть протокол лечения. Сейчас твой протокол — сон.

Он сделал шаг, чтобы уйти.

— Эндрю.

Тот остановился.

Натаниэль повернул голову, открыв глаза. Они были темными и серьезными в полумраке комнаты.

—Спасибо. Не за это. За... за то, что не дал мне сгореть там вместе с ней.

Эндрю смотрел на него несколько секунд, его лицо оставалось невозмутимым, но что-то в глубине его взгляда смягчилось.

—Я ненавижу неэффективность. Сжигать переменные, не изучив их сперва — расточительно.

С этими словами он вышел, закрыв за собой дверь.

Натаниэль остался один в тишине чужой комнаты. Впервые за много лет над ним не было давящего свода лавки, не было шепота тысяч душ. Была только тишина, прерываемая ровным гулом города за окном. И где-то глубоко внутри, под слоем усталости и страха, теплилась крошечная, опасная искра — надежда на то, что его личная история только начинается. И что в ней, против всех odds, будет место для кого-то кроме него и его брата.