Глава 8: Там, где не проникает свет

— Самое страшное — не боль. Самое страшное — одиночество в ней.

День начинался спокойно. Мира рисовала, сидя на полу у окна, пока Хёнджин проверял охранные печати. С каждым днём опасность приближалась, и он это чувствовал.

— Я скоро вернусь, — сказал он, целуя её в висок. — Закрой двери. Не открывай никому.

Мира кивнула и улыбнулась — немного грустно, как всегда в разлуке. Но она не знала, что это была последняя улыбка до кошмара.

Они пришли внезапно. Словно воздух раскололся. Сеть теней сплелась вокруг дома, подавляя любые заклинания и блокируя сигналы. Мира успела вскрикнуть — но было уже поздно. Они знали, как подойти незаметно. Они знали, что ей дорого. Они ждали, пока Хёнджин уйдёт.

Сила Миры вспыхнула от страха, но одна из теней протянула руку — и силой вырвала её магию, пригвоздив к полу. Она почувствовала боль — не физическую, а как будто вырывали часть её души.

— Вот она, светлая, — прозвучал голос. — Такая хрупкая. И такая мощная.

Очнулась она в каменном зале. Без окон, с цепями, покрытыми рунами, что жгли при каждом движении. Её руки были закованы, а на груди — печать, что блокировала дар. Темно. Холодно. Тихо. Слишком тихо.

Первый день — одиночество. Второй — голод и жажда. Третий — начались допросы.

— Где источник твоей силы? — Как ты его обрела? — С кем ты связана?

Но Мира молчала. Она вспоминала голос Хёнджина. Его прикосновения. Его клятву. Его любовь.

Когда её били — она держалась. Когда пытались выжечь магию — сжимала зубы. Они не знали: она уже не одна.

На седьмой день они перешли к жестокому: пытались отделить силу от её тела, используя древние артефакты. И тогда она закричала — не от боли, а от ужаса: она чувствовала, как теряет себя. Свет внутри становился тусклым. И вдруг... он отозвался.

Мира... держись... Я иду...

Голос прозвучал в её голове, как эхом, и сердце дрогнуло. Хёнджин. Он чувствовал её.

Его магия была с ней. И она — не позволяла себе умереть.

— Он придёт, — прошептала она сквозь кровь на губах. — И тогда вы не уйдёте живыми.

А в это время, за тысячи километров, Хёнджин падал на колени, сжимая грудь. Он чувствовал каждую каплю боли, проходящую через их связь.

— Я нашёл тебя, — прошептал он. — Потерпии ещё чуть-чуть. Я сожгу всё, что между нами.

Его глаза вспыхнули демоническим пламенем.

Он больше не был просто демоном. Он был возмездием.

***

Каменная крепость стояла на древних землях, защищённая заклинаниями, змеящимися в воздухе, словно ядовитый дым. Ни одно живое существо не смогло бы пройти — но он уже не был просто живым. Он был яростью, болью, жаждой мести. Он был Хёнджин, потерявший свою Миру.

Его шаги сопровождались трещинами в земле. Магия вокруг него вспыхивала алым пламенем. Огненные крылья расправились за спиной, когда он поднял глаза к башне, где угасала её жизнь.

— Уберите защиту, — прошептал один из стражей, дрожа. — Это... это древний демон... — Мы защищены, — ответил другой. — Никто не сможет—

Взрыв.

Каменные стены рухнули, как песок. Ветер резанул, разрывая заклинания. Хёнджин влетел внутрь с грохотом, и каждая его эмоция была огнём: Боль. Ярость. Страх. Любовь.

Он не бился. Он уничтожал. Каждый, кто стоял на пути, сгорал в его магии. Крики стихали мгновенно — он не спрашивал, не щадил. Он шёл к ней.

Мира лежала на каменных плитах. Цепи сжигали её запястья, а кожа была холодна, как лёд. Она уже не чувствовала боли — лишь пустоту. Сознание путалось. Её губы шептали:

— Хёнджин... прости... не смогла... — Не бойся... я... я помнила...

Слёзы катились по щекам, но она их не чувствовала. Свет внутри угасал. И тут...

Грохот.

Стена рухнула, и сквозь пыль и дым вошёл он. Глаза — багровые, как кровь. Плечи — напряжённые, будто готов сорваться в бой. Он был весь в пепле, но только Мира была для него реальна.

— МИРА! — его голос сорвался, когда он подбежал, разрывая цепи голыми руками.

— Хён...джин? — она прошептала. Её губы еле шевелились. Глаза были тусклыми. Он упал на колени, прижав её к груди. Его магия тут же охватила её, словно щит.

— Я здесь, любовь. Я здесь. Ты справилась. Всё кончено. — Я боялась... — дрожащим голосом. — Что умру без тебя... — Ты не умрёшь. Я тебе запрещаю.

Он приложил ладонь к её сердцу — оно билось слабо, неровно. Слёзы хлынули из его глаз, падая ей на лицо. Он влил в неё силу. Он отдавал всё, что было в нём живого и тёплого.

— Слушай меня... Смотри только на меня. — Хёнджин... я... люблю тебя, — она выдохнула, и глаза закрылись.

— Нет. Не уходи. Я только нашёл тебя. Не смей.

Его крик сорвал печати. Пламя взвилось к потолку. Он обнял её крепче, спрятал лицо в её волосы. И повторял, как заклинание:

— Ты моя. Только моя. Я люблю тебя. Живи. — Пожалуйста... живи.

Дрогнул воздух. В груди Миры вспыхнул свет — её сила отозвалась на его любовь. Она содрогнулась, вдохнула резко — и её сердце ударило вновь, ровно, ясно. Она открыла глаза.

— Хёнджин...

Он разрыдался, прижимая её к себе. — Никогда больше. Никому. Ни за что.

Они сидели в пепле разрушенного зала. Он не отпускал её. Она не отводила глаз. И их любовь была сильнее смерти.

***

Они скрывались высоко в горах, в древнем заброшенном храме, где магия прошлого всё ещё пульсировала в камнях. Хёнджин обернул место заклинаниями, завесами и ловушками — никто не должен был добраться до неё. Никогда снова.

Но опасность теперь таилась не снаружи.

Мира спала плохо. Сны рвали её разум — крики, кровь, цепи. Она просыпалась с криком, но старалась не будить его. Каждый раз сжимала губы, прижимаясь к нему, будто ища берег в буре.

— Всё хорошо, — шептал он, укрывая её теплом своей магии. — Ты в безопасности.

Она кивала. Улыбалась. Но в глазах её поселилось что-то чужое. Пустота.

Однажды утром Хёнджин застал её у окна. Она рисовала пальцем на запотевшем стекле. Кривые линии, закрученные спирали — они будто пульсировали тьмой.

— Что ты рисуешь? — он подошёл, обнял сзади. Она вздрогнула, не узнав его сразу.

— Не знаю... они приходят сами... эти образы.

Хёнджин замер. Его ладони дрожали на её талии. Он чувствовал — её магия изменилась. Потемнела. Осквернилась.

В следующие дни она всё чаще уходила в себя. Её сердце стало слабеть. Пульс — сбиваться. Вены иногда вспыхивали тусклым светом, и она закрывалась в комнате, чтобы он не видел. Но он знал. Он чувствовал.

— Что со мной, Хёнджин...? — она однажды прошептала, спрятав лицо у него на груди. — Я больше не чувствую себя... собой. — Это последствия. Но мы справимся. Вместе. — А если я потеряю себя совсем? — Я найду тебя. Даже если придётся снова разрушить весь мир.

Однажды ночью она проснулась и не смогла вспомнить своё имя. Руки дрожали. В глазах — страх. Она сидела, прижавшись к стене, пока он не заметил и не подбежал.

— Мира! — Не называй меня так... я... я не помню, кто это... — Мира, посмотри на меня. Это ты. Это мы. Ты моя.

Он прижал её к себе, и магия его тепла затопила её грудь. Слёзы текли, а сердце билось глухо, как набат. Она обняла его. Слабо. Почти по-детски.

— Только не отпускай, ладно? Пока я помню, что люблю тебя...

Хёнджин не спал. Он держал её за руку всю ночь. В его глазах — мрак. Он чувствовал, как что-то темное внутри неё растёт, оставленное пытками. Но он был рядом. Он был светом, что держит душу от падения.

И он поклялся — если тьма попытается забрать её, он снова станет тем демоном, что сжёг мир ради её дыхания.