Беспорядки и нападение на управляющего

Беспорядки и нападение на управляющего

Таможенник увидел на экране свою родную таможню — там начались беспорядки из-за большого скопления душ.

Перевернув стакан с кофе, он выбежал из дома.

На телефон пришло сообщение — объявлен общий сбор.

Усиленные меры помогли навести порядок, но тут же пришла весть: на управляющего напали, он серьёзно ранен и без сознания.

Отработав ночную смену, таможенник отправился отдыхать в свой дом. Его путь лежал мимо административного здания, и каково же было его удивление, когда он увидел управляющего — целого и невредимого — направляющегося к своему рабочему месту. Мужчина-призрак не поверил своим глазам, ведь ещё совсем недавно управляющий был серьёзно ранен и без сознания. Но реальность загробного мира была иной, и здесь невозможное становилось возможным.

Вернувшись домой, таможенник обнаружил, что телевизор выключен, стакан для кофе отмыт и аккуратно стоит на подставке, а на календаре снова девятое число. Сев в кресло, он застонал и запустил пальцы в волосы — начался очередной цикл временных петель, словно сама река Сандзу не желала отпускать его из своих объятий.

Катастрофа

Перевозчики душ, известные как Енхоны, перевозили через реку особенных людей — невинно убиенных, тех, кто не успел прожить свою жизнь. Люди, умершие естественной смертью, переходили реку вброд или по мосту, а грешников утаскивали в пещеры свирепые драконы. Но война, размах которой был беспрецедентен, унесла множество невинных жизней — на полях сражений и в домах, где мир казался безопасным.

Это было преступлением против самой природы, против мироздания. С каждым таким случаем божество гневалось всё сильнее. Книга жизни, которая пополнялась красными точками рождения, теперь всё больше покрывалась белыми — символами смерти. Белых точек становилось всё больше, и божество, несмотря на все усилия, не могло остановить поток страданий.

Плакальщицы по мёртвым

Плакальщицы — духи, не подчиняющиеся никому, даже божеству, — оплакивали каждого невинно убиенного. Их плач не прекращался, слёзы стекали в реку Сандзу, переполняя её.

В древние времена, когда река уже переполнилась, мир был смыт потопом — не осталось ни правых, ни виноватых. Выжила лишь горстка людей, живших высоко в горах, в общинах, где царили труд и уважение друг к другу. Но даже эти истории давно ушли в прошлое, забытые самим божеством, которое теперь предпочитало новое, только что рождённое.

Ночь и тоска

Сегодня шёл дождь, и таможенник с тоской смотрел в окно, думая, что утро наступает слишком медленно. Ночь для живых — время сна, для мёртвых — бесконечная тоска и головокружение. Таможенник пытался впасть в забытьё, но сегодня даже к кровати подойти не мог. Час за часом он сидел у окна, наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу, словно пытаясь смыть боль.

Воспоминания и творчество

Дети, пострадавшие из-за сбоя главного компьютера, всколыхнули в нём воспоминания о собственной дочери. Он не знал, сколько лет он уже служит здесь, но понимал — дочь могла уже иметь свою семью, которую он никогда не увидит.

Призраки, как и люди, искали выход эмоциям — кто-то писал музыку, кто-то рисовал картины, но их творчество было быстротечным. Чтобы сохранить его, они отправляли свои произведения во внешний мир тем, кто имел чуткие уши. Люди ловили эти подсказки и создавали великие произведения искусства.

Таможенник не обладал такими талантами, но тоска и тошнота пришли к нему с возвращением памяти и временными петлями.