Эпилог

Солнце еще не успело выглянуть из-за облаков, рассеивая предрассветный сумрак, а в домике на вершине громовой горы уже не спали. Встав раньше И Фэнга, Хун Яо долго любовался его расслабленным лицом и мягкими приоткрытыми губами, которые еще недавно скользили по его влажной коже. Воспоминания заставили лицо запылать, но тут синие глаза И Фэнга медленно открылись, и он улыбнулся.

– Доброе утро, А-Яо.

Он протянул руку и погладил Яо по щеке. Нежность переполнила сердце, Яо наклонился и запечатлел поцелуй на губах супруга. Делать подобные вещи становилось все легче, так же естественно, как дышать.

Он поднялся, чтобы одеться, но И Фэнг остановил его.

– Подожди, у меня для тебя подарок.

Он протянул Яо стопку одежды, в которой тот с удивлением узнал мужское ханьфу пурпурного цвета с черным. Это была первая в его жизни мужская одежда и он не знал, посмеет ли ее надеть.

– Я могу помочь, – предложил И Фэнг.

– Но...

– Я чувствую, что проклятие больше не властно над тобой. А ты? Ты это чувствуешь?

Яо кивнул со слезами счастья на глазах. Он помог И Фэнгу одеть себя и все никак не мог отойти от зеркала, рассматривая себя в мутном кругляшке то с одной стороны, то с другой. Смотрел и как будто все никак не мог узнать.

После они позавтракали и собрали немного самых необходимых вещей, чтобы покинуть Лейшан навсегда. Янлин руками Сяо Фаня превратила жителей окрестных деревенек в ходячих мертвецов, больше Хун Яо не о ком было заботиться. Несмотря на печаль, которую вызывало в нем прощание с родными местами, он смотрел на И Фэнга и думал о том, что готов идти за ним хоть в саму преисподнюю. Этим утром новая сила текла по его телу, Яо еще не понял и не изучил ее, но верил, что сможет приносить пользу где бы ни был, ведь главное – это не место, в котором живет человек, а он сам, его сердце, мысли и намерения.

Когда со сборами было покончено, Яо запер двери и запечатал их заклятием.

– Дай мне немного времени, – попросил он. – Надо укрепить барьер. Не хочу, чтобы кто-то бродил здесь, по земле, в которой лежит прах шаманок.

Он встал напротив дома и раскинул руки. Солнечные лучи пронзили преграду серых облаков, и он качнулся в первом движении танца. Закрыв глаза, он кружился и вскидывал руки, с улыбкой вырисовывая узор защиты. Его тело звенело от силы, он ощущал тепло земли, свежесть ветра, слышал пение деревьев и шепот травы. Он был и останется шаманом с громовой горы, даже если ему не суждено будет вернуться.

Потом они спустились по тропе, и каждый горный дух провожал их с почтением и благодарностью. Куко не появилась, но Хун Яо ощущал ее успокаивающее присутствие на горе. Может, дух и не способен испытывать любовь к человеку, но Яо верил, что раз уж он появился на свет когда-то, этому была причина. Он улыбнулся и мысленно попрощался.

У подножия горы их ждал человек с тремя лошадьми на привязи.

– Мастер Ли! Брат Хун! – обрадовался человек, оказавшийся юным Ян Цзюнем из охраны поместья "Тысяча красок осени". – Господин Фу велел встретить вас и подарить лошадей, чтобы облегчить ваше путешествие. Еще он сказал, что вы не примете от него ни денег, ни драгоценностей, поэтому он велел отдать вам это.

Ян Цзюнь с поклоном протянул Яо его посох, оставленный когда-то в поместье.

– Передайте мои благодарности господину Фу, – ответил Яо. – И скажите, пожалуйста, что с Сяо Фанем? Какое наказание для него выбрали?

– О... – Простое лицо Ян Цзюня омрачилось. – Этот человек умер, не дождавшись суда. Говорят, его нашли в его павильоне с лицом, искаженным смертельным ужасом.

В этом была своеобразная справедливость, однако Яо не мог порадоваться чужой смерти. Сяо Фань остался в его памяти улыбчивым юношей, поддержавшим его и защитившим от злых языков.

Яо вздохнул и посмотрел на И Фэнга.

– Что ж. Тогда, пожалуйста, передай так же мои извинения молодой госпоже Цзинь. Боюсь, наше знакомство повлекло за собой неприятности.

Он взял И Фэнга за руку, что не укрылось от Ян Цзюня, однако вместо удивления или гримасы презрения он мечтательно улыбнулся и кивнул.

– Удачной дороги вам обоим.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру всадника, Яо повернулся к И Фэнгу.

– Однажды я вернусь, чтобы передать свои знания ученице. Или ученику.

– Мы вернемся, – поправил И Фэнг, и солнце отразилось в его глазах, растапливая синий лед.

И это было еще одной их общей клятвой.