Глава 4

Я ненавижу сны с Монстром.Но они не оставляют меня.Монстр не оставляет меня.

Ночью она приходит и поджигает прекрасный замок, в котором я расчесываю свои длинные, словно у Рапунцель, волосы.

Сны с пожаром — самые страшные.

Я бегу от пожара наверх, в самую высокую башню, слыша, как черный огонь трещит за моей спиной, и задыхаясь от дыма.Гибель неизбежна. Я знаю это.

У монстра никогда не получается меня убить — в этих снах я предпочитаю спрыгнуть с башни и улететь в пропасть, но не сгореть в ее адском огне.

В этот раз я тоже стою у окна, видя языки черного пламени, набираюсь храбрости прыгнуть вниз, но сегодня ночью меня пытается спасти Поклонница.

Она подплывает ко мне на волшебной лодке, рассекающей облака, окружившие замок, и кричит, чтобы я прыгала к ней.

Она заберет меня, спасет из этого ада.

Я стою на окне, но монстр цепляется за мои волосы, вырывает клочья, не желая отпускать, рычит что-то злобное.Я собираюсь с силами и все-таки пригаю.Из-за монстра траектория прыжка меняется, и Виолетта не успевает меня поймать. Крича, я лечу вниз и...

Просыпаюсь.

Виолетта будит меня.И засыпает вместе со мной, держа за руку. Остаток ночи я сплю спокойно.

Когда я просыпаюсь по писку будильника, Виолетты рядом уже нет.Она поставила мой телефон на зарядку, заказала завтрак из ресторана, который ждет меня на кухне, и растворилась, не оставив записки или каких-либо других следов пребывания в моем доме.

Я вспоминаю вчерашние события, и это вгоняет меня в ступор.Кроме заказанного завтрака я вижу цветы на кухонном столе. Изысканные красные розы — их ровно двадцать одна штука.

Она изменила своим принципам?Что происходит?Она правда влюблена в меня?

Я сижу за столом, глядя на розы — кажется, что их лепестки из рубинов, — и понимаю, что нахожусь в тупике.

Что вчера было?Нет, серьезно, она что-то ко мне чувствует?Поэтому всегда рядом?Но так не бывает.

«Отвратительно! Уродство! Просто дерьмо собачье!» — плюется демон.

Я вдруг понимаю, что все то время, когда Виолетта была рядом, демон ни разу не появился.Демон ее боится?

«Не пускай ее больше! Не приближайся к ней! Не смей!» — кричит демон.

Ему не хочется растворяться.Он боится. А я — нет. Парадокс.

Я наскоро ем, привожу себя в порядок, стягиваю волосы в высокий хвост и убегаю из дома.

Мне безумно жалко порванный тренчкот, который Виолетта подняла с пола и повесила на плечики.Но придется покупать новый. Скажу маме, что упала и порвала его. Надеюсь, она поверит.

Я спускаюсь по лестнице, выхожу на озаренную солнцем улицу и первым делом вижу Виолетту.Она сидит в блестящей черной машине на заднем сиденье. За рулем парень.Виолетта открывает окно и жестом показывает мне, чтобы я села к ней.

— Что такое? — спрашиваю я изумленно.Машина трогается с места.— Едем в больницу, — без намека на любезность кидает Виолетта.— Мне вообще-то в университет надо, — говорю я.— Сначала в больницу, потом в университет. — У нее безапелляционный тон.— Но я опоздаю.— Всегда приходится чем-то жертвовать.

Она абсолютно не такая, какой была ночью, когда держала меня за руку, и одета иначе — в деловом стиле, в костюм, правда без галстука.Волосы зачесаны назад, лицо свежее — и когда только успела?Рано утром вызвала водителя, который привез ей все, что нужно, или успела съездить домой? Второе кажется сомнительным.

Мне приходится согласиться, и мы куда-то едем.

Парень за рулем ловко управляется с машиной, хоть и изредка странно косится на меня в зеркало заднего вида.Я поглядываю на Виолетту, отмечая для себя, как она выглядит при солнечном свете. Сейчас она другая.Взрослее, еще самоувереннее и грубее и при этом сохраняет свою холодную обворожительность.

Мне нравится ее изучать.У нее крохотная родинка на щеке, а на мочке уха дырка — когда-то она носила тонелли.

— Учишься? — спрашивает Виолетта, не глядя на меня.— Чему?— Испепелять взглядом.— Не поняла, — жмурюсь я.— Ты таращишься на меня, как на произведение искусства. Так хороша?

Она поворачивается ко мне и улыбается так, будто у нее полон рот битых стекляшек.

— Не говори глупости.— Тогда я некрасива, по-твоему? — зачем-то уточняет Виолетта.— У тебя талант все переворачивать с ног на голову.— Хотя бы в этом талантлива. Рада, что ты нашла в мне хотя бы один плюс.

Она абсолютно невыносима.Мне хочется покинуть машину, но я молчу. Окей, пусть везет в больницу, а оттуда я уйду сама.

Довольно быстро мы приезжаем в частную клинику, расположенную недалеко от моего дома, где со мной все так искренне милы, словно я волшебная фея, приносящая каждому радость.Со мной все в порядке: никаких трещин, просто ушиб. Мне назначают какую-то мазь и отпускают, одаривая улыбками. А мне не до улыбок — я опоздала на учебу.

— Садись, — снова велит мне Виолетта, которая тенью слонялась за мной по больнице и вместе со мной сидела в кабинете доктора.— Я поеду на метро, — хмуро говорю я.Я приготовилась к тому, что она будет спорить, но Виолетта удивляет меня:— Хорошо. Езжай на метро. — И добавляет: — Но хотя бы до метро я могу тебя подвезти?

Я растерянно киваю.Не знаю, чего от нее ждать в следующий момент, но точно знаю, что, когда сажусь рядом и она касается моего лица, внутри что-то вспыхивает.

— Что? — спрашиваю я тихо.— Ты красивая, — говорит Виолетта, разглядывая меня.— Не говори глупости.— Это не моя прерогатива. — Она явно намекает на то, что моя. — Ты очень красива. И не смей отдавать свою красоту никому, кроме меня.

И что я должна отвечать на это? Благодарить, криво смеяться, кокетничать, утверждать, что, напротив, страшная, или осыпать ответными комплиментами ее?Я молчу.

Она велит молчаливому водителю подвезти меня до ближайшей станции метро.Я выхожу из машины и, вспомнив кое-что, стучусь в окно.Оно медленно опускается.

— Что?Я улыбаюсь:— Не помню, говорила или нет... Спасибо, что спасла меня.— Не говорила.

Виолетта манит меня пальцем, чтобы я наклонилась. А когда я это делаю, целует в щеку.И я понимаю, что утонуть в ее северном море будет легко и просто.

— Увидимся, принцесса. — Она смотрит на меня не мигая. — Свой номер я оставила в твоем телефоне. Звони, если что. Переписки не люблю. Кстати, вот.

Виолетта протягивает мне пакет с логотипом известного магазина одежды.

— Что это? — хмурюсь я.— Не мерзни, — говорит она и уезжает.

Я провожаю взглядом ее черную, похожую на пантеру машину и спускаюсь в метро.

Жаль, что это был всего лишь поцелуй в щеку, а не нечто большее.

А в пакете было красивое пальто.

«Ты красивая», — слышу я ее голос в своей голове, уже сидя в поезде.И украдкой смотрюсь в зеркало.

Я опаздываю на первую пару, но с трудом успеваю ко второй.Алиса уже ждет меня — мы переписывались с ней, она знает, что произошло, но требует, чтобы я рассказала ей все-все-все до мельчайших подробностей.

Я никогда не видела у нее таких глаз — словно я рассказываю ей сказку, а не эпизод из своей жизни.Она слушает меня, и ее синие глаза становятся все больше и больше.

— Либо ты гребаная Золушка, Ланская, и тебе чертовски повезло ухватить такую, как Виолетта Малышенко (а это как выиграть миллион долларов), либо что-то странное происходит, — выносит она в конце концов свой вердикт. — Ангелина, я тебя заклинаю, будь осторожна. Хорошо? Обещаешь? Пожалуйста.— Конечно, буду, Алис, ты что, — улыбаюсь я невесело.— Мне все это не нравится. Я попробую поискать информацию на Поклонницу. А, ты теперь называешь ее Виолеттой, — хмыкает подруга. — С одной стороны, я рада, что ситуация с цветами разрешилась, это действительно сводило с ума. И рада, что Поклонница богатая и красивая. Кстати, ты же сделаешь мне ее фото? Но с другой — эта история такая мутная... Как болотная вода. Тебе нужно быть аккуратной, — повторяет Алиса. — Сначала убедись, что Малышенко не шизофреничка с какой-нибудь веселой манией. — Голос Алисы переходит на доверительный шепот: — У мамы на работе, ну, в торговом центре, девушка пропала из салона французского нижнего белья. Куда делась, никто не знает. Тревогу забила хозяйка, когда она на работу три дня не являлась. А девчонки между собой поговаривают, что у нее объявилась какая-то богачка на крутой тачке. Может быть, она увезла ее и прикопала где-нибудь.— Думаешь, Виолетта такая? — с сомнением спрашиваю я. — Нет, я не защищаю ее, поверь, Алис.

Я просто пытаюсь понять, кто она такая и действительно ли... действительно ли меня любит.

— Да. Но тогда зачем она всюду следует за тобой по пятам? И дважды спасла... Слушай, может быть, ты должна получить от родственников своего отца огромное наследство и она подбивает к тебе клинья? — осеняет вдруг Алису.

Иногда она такое выдает — ей бы детективы писать.

— Сомневаюсь, — вздыхаю я. — К тому же отец даже не записан в моем свидетельстве. Умер раньше, чем я родилась.— Ну ты хотя бы узнай его фамилию. Ланская — это же фамилия мамы? — продолжает Алиса с горящими глазами.

Уверена, в детстве она была тем самым ребенком, который воодушевлял других на всякие авантюры вроде поиска сокровищ во дворе.

— Возьму на заметку, — обещаю я.— С ума сойти, — качает головой подруга. — Ты будто мне сказку рассказала. Такое бывает, да?

Я пожимаю плечами.Мне остается надеяться, что это добрая сказка, а не злая.

— А что Ярослава? — спрашивает меня на следующей перемене Алиса.— А что с ней?

Мне не хочется думать про нее.Все мои мысли — о Виолетте, и мне кажется, что этим я предаю Ярославу.Поэтому даже не отвечаю на ее сообщения — пишу, что очень занята по учебе.

— Вы встречаетесь?— Она считает, что да.— А как думаешь ты? И вообще, кто из них круче? Ярослава, Виолетта?Подруге явно интересно, кого я выберу.— Ярослава, — хмуро отвечаю я. — Она адекватная.

Я хочу греться, а не мерзнуть в ночи.

Пары заканчиваются.Мы с Алисой выходим на улицу, обсуждая домашнее задание.

Мне почему-то кажется, что Виолетта снова будет ждать меня в машине, но ее нет.

Мы немного гуляем и прощаемся.Я направляюсь к метро, когда мне звонит Ярослава.

— Извини, если не вовремя, — слышу я ее теплый голос. — Просто хотела услышать тебя. Все хорошо в универе?— Хорошо, — отвечаю я. — А ты идешь на поправку?— Да, скоро буду в строю.— Слушай, а как твоей сестре ее портрет? — спрашиваю я.— Я не говорила? — расстраивается Ярослава. — Безумно понравился! Она очень тебе благодарна и говорит, что ты талантлива, Ангелина. Тебе нельзя прекращать рисовать. Кстати, Элла купила рамку и решила украсить портретом свою комнату. Обещала выслать фото! Так что ждем.

Я чувствую зуд в пальцах — мне хочется рисовать.Хочется и акварели, и мягкой пастели, и цветных прандашей.Хочется погрузиться в бумагу, стать деталью собственного рисунка, превратиться во всеведущий ветер, гуляющий по той стороне холста.

Нестерпимо хочется создавать.Такого давно со мной не было — пошел четвертый год, как я это бросила.

Я выхожу из метро, и меня встречает водитель Виолетты — появляется словно из-под земли и любезно говорит, что та просила отвезти меня домой.Я чувствую себя неловко, отказываюсь, но этот светлоглазый русоволосый парень с ямочкой на подбородке настойчив.

— Виолетта будет недовольна, если я не исполню ее поручение. Может быть, вы поможете мне?

И я сажусь в машину.Конечно, если бы я ехала на метро, было бы куда быстрее, но на самом деле я рада, что меня встретили, — ходить после вчерашнего по улицам родного района мне страшно.Люди-крысы наверняка где-то поблизости. Рыщут в поисках новой добычи.

— Вы давно ее знаете? — спрашиваю я водителя уже неподалеку от своего дома.

Почему-то мне кажется, что он хороший.

— Полтора года.— И какая она?— Своеобразная, — чуть улыбается тот, — У нее непростой характер. Не каждый выдержит. Но она неплохой человек, скажем так.

Больше водитель ничего мне не говорит, и я отлично понимаю, что рассказывать гадости о своей хозяйке он вряд ли будет.Он провожает меня до самой квартиры с совершенно невозмутимым видом и терпеливо ждет, когда я зайду внутрь.

— Будьте осторожны, — на прощание говорит водитель.— В смысле?

Я думаю, что он вкладывает в эти слова нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

— Не ходите больше поздно вечером одна. Виолетта рассказала мне о вчерашних событиях.— Как вас зовут? — напоследок спрашиваю я.— Константин.— Спасибо, Константин.— Рад помочь. До свидания.

Вымыв руки, я включаю мелодичную весеннюю музыку и сажусь за стол, достав все, что я хотела выкинуть, но не позволяла мама.Все, что напоминало мне о любимом деле.

Я думаю, что буду рисовать Ярославу, но весь вечер пишу портрет Виолетты, погрузившись в магический творческий транс.А потом — северное сияние.

Сегодня я не просто поймала искру вдохновения.Сегодня я захотела творить.

И только ночью, уже в постели, поняла, что все это из-за Виолетты.Она не просто прогоняет демона, она дает мне возможность дышать полной грудью.Даже портрет сестры Ярославы я рисовала после того, как столкнулась с ней.

Что все это значит?Я не хочу знать ответа.

Когда звонит Ярослава, я не поднимаю трубку. Да и на звонок Виолетты не отвечаю.Я сосредоточена на себе.