Мама

ДорианКогда Феликс спустился вниз, выглядел он ужасно.

Раны, переломы, многочисленные ушибы — всем этим нам пришлось заниматься ещё вчера. Самым странным было то, что регенерация работала крайне плохо.

Лукиан рассказал, что Феликс дрался до последнего. Он поднимался даже после самых тяжёлых ударов, которые давно должны были оставить его без сознания. Но в какой-то момент организм всё же сдался.

Наверное, всё это время его держал только адреналин.

Когда я вернулся домой, здесь царил настоящий хаос.

Повсюду валялись осколки стекла и обломки мебели.

Брук и Лукиан, который сам едва держался на ногах, пытались привести Феликса в порядок. У Брук незадолго до моего прихода случилась истерика. Мне с трудом удалось её успокоить.

Видеть её такой было тяжело.

Но ещё тяжелее было понимать, что я ничего не могу изменить.

Переводчика я всё-таки нашёл.

Более того — привёл его сюда.

Только вот после произошедшего ребята вряд ли обрадуются этой новости.

— Феликс, как ты себя чувствуешь? — спросил я, убирая последние осколки.

Он даже не посмотрел на меня.

— Я иду за Эвелин.

Феликс направился к двери.

Мне пришлось буквально преградить ему путь.

— Послушай меня. Сейчас ты только навредишь и себе, и ей. Ты не можешь идти туда один. Мы что-нибудь придумаем.

Он резко поднял на меня взгляд.

— Вы знали?

Я нахмурился.

— Что?

— Вы знали, что что-то подобное произойдёт?

Он посмотрел сначала на меня, потом на Брук.

Та не выдержала и снова расплакалась.

Я тяжело вздохнул.

Похоже, скрывать правду больше не имело смысла.

Поэтому рассказал ему всё.

О книге.

О пророчестве.

Об обряде.

О Прародителях.

О том, что Эвелин узнала совсем недавно.

Феликс слушал молча.

И чем больше он узнавал, тем сильнее менялось выражение его лица.

— Эвелин долго держала всё это в себе, — закончил я. — Она пыталась справиться самостоятельно. Но после разговора с одним из Прародителей больше не смогла молчать. Она рассказала всё Брук, Брук рассказала мне, и я пообещал помочь.

Я сделал паузу.

— Нам нужно было перевести книгу, чтобы понять, насколько правдивы слова Рафаэля. Потому что если всё это правда...

— То мы в полной заднице, — мрачно закончил Лукиан.

Я невесело усмехнулся.

— Именно.

Феликс сжал кулаки.

— Прародители...

— Да. И ты уже видел, на что они способны. Ваши раны не затягивались после боя не просто так. Они сильнее нас. Намного сильнее.

Я посмотрел на него.

— Но я привёл того, кто может нам помочь.

— И кого же?

В его голосе звучало раздражение.

— Меня.

Голос раздался со стороны соседней комнаты.

Все одновременно повернули головы.

На пороге стояла женщина.

Живая.

Невредимая.

Такая же, какой мы помнили её в последний раз.

Наша мать.

На несколько секунд в комнате воцарилась абсолютная тишина.

— Брук, иди немного отдохни, — тихо попросил я.

Она растерянно кивнула и вышла.

Мама вошла в гостиную.

Лукиан смотрел на неё так, будто видел призрак.

Мариус, который до этого молча сидел в кресле, внезапно оживился.

Когда произошло нападение, он спал и поэтому не пострадал.

Сон у него всегда был удивительно крепким.

— Мама... — первым подал голос Лукиан. — Это правда ты?

Она улыбнулась и раскрыла объятия.

— Сыновья мои...

Её глаза наполнились слезами.

— Как же вы настрадались.

Лукиан и Мариус тут же бросились к ней.

Но Феликс остался стоять на месте.

Неподвижно.

— Ну же, Феликс.

Она протянула к нему руку.

— Иди ко мне.

Но он даже не шелохнулся.

Вместо этого повернулся ко мне.

— Как давно ты знал?

Я тяжело вздохнул.

— Недавно.

— Насколько недавно?

— Я искал её. Но нашла меня именно она.

Феликс снова посмотрел на мать.

Его взгляд был холодным.

Очень холодным.

— Почему?

В комнате стало тихо.

— Почему ты сделала это?

Её губы дрогнули.

— Феликс...

— Почему ты убила нас сто лет назад?

Лукиан и Мариус сразу отстранились.

На глазах матери появились слёзы.

Она медленно опустилась на диван.

— Потому что у меня не было выбора.

— Всегда есть выбор.

— Нет.

Она покачала головой.

— Я узнала о пророчестве раньше вашего отца. И сразу поняла, о ком идёт речь.

— О нас?

— Да.

Она кивнула.

— Потому что мой отец был Прародителем. А значит, и вы связаны с этой кровью.

Феликс молчал.

— В пророчестве говорилось о пяти братьях. О девушке. И о конце света, который наступит после обряда.

Она опустила взгляд.

— Если бы Прародители добрались до вас тогда, мир бы погиб.

— Поэтому ты решила убить собственных детей?

Её голос дрогнул.

— Если бы я этого не сделала, после обряда они убили бы вас сами.

В комнате повисла тяжёлая тишина.

Феликс отвернулся.

Он явно не хотел её слушать.

— Дай ей договорить, — вмешался я. — Это важно. Особенно если ты хочешь спасти Эвелин.

— Я сам спасу её.

— Нет, не спасёшь.

На этот раз ответила мама.

Феликс резко посмотрел на неё.

— Что?

— Спасать её сейчас бессмысленно.

— Ты предлагаешь сидеть и ждать?!

— Да.

Его лицо исказилось от ярости.

— Они всё равно найдут её снова, если забрать раньше времени. Нам нужно дождаться начала обряда.

— Я не собираюсь ждать две недели.

— Придётся.

— Тогда я обращусь к отцу.

Мама резко покачала головой.

— Ни в коем случае.

— Почему?

Она горько усмехнулась.

— Потому что Себастьян всё знает.

Наступила тишина.

— Что?

— Он знал о пророчестве ещё тогда.

Я увидел, как побледнел Лукиан.

— Он хочет, чтобы обряд состоялся.

Феликс застыл.

— Нет...

— Да.

Голос матери стал твёрдым.

— Но он не собирается позволять Прародителям закончить его. Себастьян хочет вмешаться в последний момент и забрать силу девушки себе.

В комнате никто не произнёс ни слова.

— Именно поэтому мы расстались.

Она опустила взгляд.

— Как бы сильно я ни любила вашего отца, я не смогла принять его жажду власти.

Феликс медленно опустился на диван.

Кажется, впервые за весь разговор он действительно задумался.

— Позови Брук обратно, — вдруг сказала мама.

Я кивнул.

Через минуту девушка вернулась в гостиную.

Мама тепло ей улыбнулась.

— Ну здравствуй, дорогая. Рада наконец познакомиться.

Брук смущённо улыбнулась в ответ.

— Здравствуйте.

— Ты ведь подруга Эвелин?

— Да.

— И девушка Дориана?

На этот раз Брук удивлённо посмотрела уже на меня.

Я лишь улыбнулся и обнял её за плечи.

— Да, мама. Это та самая девушка, о которой я тебе рассказывал.

— Мама? — растерянно переспросила Брук.

Учитывая всё, что она знала о нашей семье, её удивление было вполне понятным.

— Потом объясню, — тихо пообещал я.

Мама перевела взгляд на неё.

— Скажи, дорогая, когда день рождения Эвелин?

Лицо Брук сразу помрачнело.

— Через две недели.

Мама тяжело выдохнула.

— Так скоро...

Она ненадолго задумалась.

Затем подняла взгляд на нас.

— Да, мы спасём её.

В глазах Брук вспыхнула надежда.

— Правда?

— Конечно.

Мама поднялась с дивана.

И впервые за весь вечер её голос прозвучал уверенно.

— Но сначала нам нужен план.

— И хороший план, — мрачно добавил Феликс.

Его взгляд потемнел.

— Потому что если с Эвелин что-нибудь случится...

Он не договорил.

Но по выражению его лица было ясно: тогда Прародителям лучше самим молиться о спасении.Конец