Глава 19

Пэйтон подробно рассказал ей о том страшном дне: о том, как беспощадно светило солнце Мальты и слепило его. Домой не хотелось, перед работой он поругался с Патрицией. Повод был глупым, в этот раз закипел он сам после того, как она валялась в постели до обеда, вместо того чтобы провести утро вместе за завтраком.

- Знаю, что я виноват тоже, - продолжил Пэйтон, но осекся. Это можно опустить, к трагедии это не относилось, но Адель как почувствовала его состояние, желая продолжить именно этот разговор:

- Я не семейный психолог и даже не была замужем, но муж, который много работает и редко бывает дома, достоин внимания. Разве я не права?

- Она объявила мне бойкот, решила, что молчание и недовольство с ее стороны спасут наш брак. А получилось, что его спасла катастрофа, которая случилась через несколько часов после этой глупой ссоры. - Он задумался, глядя в сторону: или не спасла? Безусловно, они стали жить в большей гармонии, говорить о будущем. Но как будто чего-то не хватало до сих пор.

Минуты катастрофы, рассказанные Пэйтоном, Адель боялась слушать. Но в то же время она боялась пропустить важную информацию. А он перевел разговор с ссоры на вылет из Мальты. Он уже рассказывал, сколько собралось пассажиров на борту, а она не сводила с него глаз, наслаждаясь красотой правильных черт лица этого мужчины. Наверно, Патриция сошла с ума, что морально и физически отдалилась от мужа, показывая свой обидчивый характер.

А Пэйтон продолжал рассказывать, и теперь его рассказ приобретал нотки трагизма.

* * *

11 месяцами ранее Мальта,

Международный аэропорт

- Стоп! - прокричал Пэйтон, одной рукой схватился за руль управления, второй стал опускать РУДы.

Когда ты слышишь странные звуки, то первая реакция - остановиться. К с, частью, скорость была на несколько узлов меньше скорости принятия решения, но, чтобы еще быстрее остановиться, Пэйтон включил реверс. Теперь точно ощущая, что так скорость замедляется.

- Тормози плавно! - произнес он второму пилоту Маттео и тут же обратился к диспетчеру: - Катания двадцать восемь, прерываю взлет.

Тут же прогремел страшный сигнал, оглушая обоих пилотов. Звучала сигнализация, которая своим звуком ничего хорошего не сулила! На борту был пожар!

- Похоже, у нас пожар в левом двигателе. - Маттео ткнул на кнопку, мигающую красным цветом, и по коже Пэйтона пошел холодок. Самое страшное на борту - это пожар. И он никогда еще не испытывал такое в реальной жизни. Но четко знал одно: впереди будет тяжелая битва за жизни, и панике здесь не место. А ужасно хотелось мотнуть головой, открыть глаза и понять, что это сон. Самый ужасный и отвратительный сон.

Но это не было сном, а сигнал продолжал мигать красным, показывая врага, который затаился где-то снаружи.

Пэйтон выглянул в окно, но с капитанского моста пламя не было видно, казалось, все спокойно.

- Катания, двадцать восемь, - произнес он в микрофон диспетчеру, - похоже, у нас пожар в левом двигателе.

- Да, - зашуршала рация, - и, кажется, очень сильный. Вызываю пожарное отделение.

- Нам надо высадить пассажиров. - В первую очередь Пэйтон переживал за них, но даже не представлял, что на тот момент уже творилось в салоне.

- Рекомендую это сделать с правого борта.

Пэйтон перевел взгляд на второго пилота, оценивая его состояние. В руках Маттео были листы «Порядок действий при пожаре». Там было много пунктов, Пэйтон это прекрасно знал. Пилотам необходимо выполнить все действия, а это четыре страницы мелкого текста, и только потом выпускать пассажиров. Это пугало еще больше. Пассажиры могли сгореть заживо.

- Съеду на дорожку «Альфа», - произнес Пэйтон, понимая, что дорожка была единственная, которая попалась на пути их самолета. Он даже не стал думать, свернул самолет вправо и тут же схватил трубку, соединяющую их с салоном.

Ее взяли не сразу, но голос у стюардессы был подавлен.

- Готовьте пассажиров для эвакуации с правого борта.

Он отключился так же быстро, как и позвонил. Делал сразу несколько дел одновременно, но хотелось стать богом Шивой и сделать еще больше.

- Заглушить двигатель один и два, - произнес Маттео, и Пэйтон тут же отключил оба двигателя, - стояночный тормоз, рычаг воздушного тормоза...

Маттео зачитывал, Пэйтон все отключал, но знал, что это будет долго. А что там, в салоне? Справляются ли бортпроводники? Выпускают ли пассажиров? Хотелось кинуться им на помощь, но бросить кабину пилотов он просто не мог - топливо уже разлилось, надо было отключать все системы.

Единственное, в чем он был уверен, что отдал правильный приказ на эвакуацию раньше, чем требует устав авиакомпании. Он за это получит выговор, но сейчас об этом не думалось.

Дым начал проникать в кабину, уже отчетливо ощущался едкий запах гари.

- Все, Маттео, больше ничего не надо. Ты знаешь, что делать. - Пэйтон стал отстегивать свой ремень.

Маттео последовал за ним:

- Я думаю, что я еще нужен...

- Нет, я закончу все сам. - Пэйтон вышел из своего кресла, наблюдая, как Маттео открыл окно, вытащил ленту и на ней спустился на землю.

Теперь надо было проверить салон, Пэйтон толкнул дверь, и тут же черный дым встретил его густой пеленой. Ничего не было видно, глаза разъедало, но это не стало причиной, чтобы вернуться в кабину, открыть свое окно и с пуститься по ленте на землю. Сейчас Пэйтон нарушал еще один пункт устава - он не должен был находиться в салоне. Но тот, кто писал этот устав, не был в ситуации, когда ты берешь на себя ответственность за человеческие жизни, а им, возможно, нужна помощь. Устав для Пэйтона перестал действовать тогда, когда нечто разорвало топливный бак!

- Здесь кто-нибудь есть?

Сквозь густой дым он увидел стюардессу. Еще недавно она ему улыбалась, а сейчас, задыхаясь, упала к ногам. Пэйтон тут же поднял ее с пола и понес туда, где чуть-чуть было светлее. Наверно, там выход. Дыхание перехватывало, казалось, что иногда оно останавливается. Пэйтон начинал кашлять, руки немели, но он донес ее до выхода и с пустил по трапу. Девушка была уже без сознания, ее приняли руки пожарных, а Пэйтон снова скрылся в салоне. Он закрывал нос сгибом локтя, но это мало помогало. Он пытался не кашлять, но слезились глаза, зрение ухудшалось, поэтому приходилось кричать:

- Кто-нибудь здесь есть?

Так он вывел еще двоих человек, которые буквально ползли по полу. Пэйтон тянул их к выходу и спускал по трапу, вдыхая больше кислорода. Но его даже там было мало.

Становилось жарко, чем ближе он приближался к центру салона, тем больше ужасался: вид, который перед ним открывался, врежется в память на всю жизнь - человеческие тела в неестественных позах, перекинутые через сиденья, лежащие в проходе. Он ничего не мог понять, перед ним открывалось черное поле из прожженных кресел, огонь, который чувствовал себя королем и бушевал уже в конце салона, проедая дыру в хвостовой части.

- Кто-нибудь меня слышит? - крикнул Пэйтон и тут же закашлялся, начиная оседать на пол, в голове потемнело. Он опустился на колени, задыхаясь, уже почти теряя сознание и встречаясь с полуоткрытыми глазами трехлетнего ребенка. Тот лежал под креслом, возможно, не дышал, но глаза его были открыты. В тот момент Пэйтон вздохнул, сложилось ощущение, что из последних сил и это был последний кислород. Но он помог ему дотянуться до малыша и вытащить его из-под сиденья.

Дальше пришлось ползти по полу в сторону выхода. Возможно, Пэйтон терял сознание, он плохо помнил те минуты. Просто хотелось в тот момент одного: добраться до выхода, посмотреть в глаза этому ребенку и увидеть в них жизнь.

* * *

- Я лишь помню, что спустился по трапу с ним на руках и отключился. Пришел в себя в больнице Ла Валетты, где узнал, что ребенок в момент спасения был мертв. Я вытащил из салона мертвого ребенка.

Адель сидела перед Пэйтоном, смотря на него большими, наполненными влагой, глазами. Она представила эту картину так ярко и четко, что сил не было даже дышать. И этот человек не герой? Неудивительно, что он получил это звание.

- Пэйтон, - прошептала она, - как после такого тебе хватило мужества снова сесть в кресло пилота?

- Тебе не понять, Адель, - однозначно ответил он и подозвал рукой официанта. - Нам пора в аэропорт.

Адель сидела и боялась шевелиться, теперь глаза того малыша будут преследовать ее весь полет.

Нет, она не хотела уходить так спешно. В этой истории чего-то не хватает. Но она не могла понять, чего именно. Дошло через несколько минут, пока Пэйтон расплачивался, а она следила за ним. Он все делал спокойно, она была уверена в том, что даже там, на горящем судне, у этого мужчины не наступила паника.

В этой истории не хватало причины пожара!

- А как по-твоему, что явилось причиной возгорания? - спросила она после того, как официант ушел. А Пэйтон замер, услышав ее вопрос. Несколько секунд он молчал и даже не смотрел ей в глаза. А Адель не понимала, стала корить себя за то, что ему задавали этот вопрос сотни раз. Но ведь ей он обещал рассказать все.

- Я не эксперт, - наконец ответил он и вот теперь взглянул на нее, - я могу лишь предполагать, что была повреждена часть двигателя, возможно, вылетела жировая труба. Она пробила дыру в топливном баке, и из него сразу вылилось большое количество топлива.

Пэйтон встал со своего места, желая быстрее уйти отсюда, посадить эту девушку на самолет и больше никогда ее не встречать. Иначе она начнет рыть глубже, а глубже - значит, узнать еще и другой факт. Он пока не готов был уйти из авиации! Есть еще месяц, чтобы вдоволь налетаться, прежде чем с него снимут погоны и лишат диплома пилота.

- Мы уходим, - спокойно произнес он, ожидая, пока она очнется от той информации, которую он ей выдал.

Адель молча кивнула и неохотно встала со своего места. Она молчала, но на самом деле вопросов было много. Но ведь есть целая дорога в аэропорт.

- Пэйтон, - она подошла ближе, всматриваясь в глаза, чуть задрав подбородок, - спасибо, что рассказал мне эту ужасную историю, и прости, что снова окунула тебя в то время.

Ее близость была теплой, хоть и подул уже прохладный ветер. От этой девушки исходило тепло и доброта. Нет, она не будет рыть дальше, она в авиации ничего не понимает. Ее скорее больше впечатлила не жировая труба, а то, что он нес на руках мертвого ребенка, не желая верить в то, что он уже мертв.

- Я всегда выполняю то, что обещаю, - напомнил он.

- Можно я задам последний вопрос?

Пэйтон неуверенно кивнул, надеясь, что вопрос не про причины пожара.

- В больнице я спросила тебя, о ком ты думал, когда оказался в этом пекле? Ведь ты мог погибнуть.

Он никогда не думал над этим вопросом. Пэйтон только сейчас это понял. Он спасал всех автоматически, не думая о своей смерти или жизни. И не думал даже о своей жене. В тот момент Патриция выпала из его головы.

- О людях, которые находились в салоне.

Адель слегка кивнула и отошла на шаг назад. Призвание Пэйтона - быть пилотом, но никак не мужем. Он одинокий волк, и даже в какой-то степени жаль его жену. Но она сама выбрала этого мужчину, а значит, должна принимать его таким, какой он есть. Влюбленного в небо, но не в нее.

- Я готова, - прошептала она и вывела его из задумчивости. Пэйтон погрузился в свои мысли, и пока такси везло их в аэропорт, он молчал. Ощущал непонятное одиночество и молчал.

Он молчал даже тогда, когда Адель пошла на стойку регистрации. Он стоял в стороне, наблюдал и понимал, что она ведет себя более уверенно. Что было странно после его воспоминаний о смертях и ужасе на борту того самолета.

Адель получила посадочный талон, и ее пальцы дрогнули, взяв его. Нет, страх не прошел, но он заглушился словами Пэйтона, которые звучали в ее ушах: «Я думал о людях, которые находились в салоне». Теперь Адель жалела, что ее капитан самолета рейса Брюссель - Мальта не Пэйтон Мурмаера. В случае внештатной ситуации она была уверена именно в этом пилоте! Теперь однозначно, да!

Но надо привыкать к другим пилотам...

Хотя к чему это она? Это ее последний полет. Больше не будет потребности летать.

Адель схватила сумочку и обернулась, тут же встречаясь с взглядом Пэйтона. Он стоял в сторонке, пил кофе и все это время наблюдал за ней. Но она еще не попрощалась с ним, поэтому была рада тому, что он не ушел.

Улыбнувшись, Адель пошла к нему, Пэйтон тут же протянул ей второй стаканчик со словами:

- Кофе перед рейсом?

- Это твоя традиция? - Она взяла стаканчик из его рук, касаясь пальцев. Они, как магнит, задержали этот момент на несколько секунд.

- Да, - ответил Пэйтон.

Адель кивнула, прижимая стаканчик к губам и вдыхая запах кофе. В ее стаканчике оказался латте, как в первый их вылет вместе. Пэйтон об этом не забыл.

- Когда я увижу статью? - спросил он, но видеть статью совсем не хотел. Скорее всего, он даже читать ее не будет. Но журнал купит.

- Я могу написать тебе или позвонить, - начала бегло говорить Адель, но тут же ощутила, как горят щеки. Пэйтон наверняка поймет ее слова неправильно. Он подумает, что она ищет повод узнать его номер телефона. Он ненавидит журналистов! И он никогда не даст одному из них свой личный номер.

Но против всех этих надуманных правил Адель увидела другое: он достал свой телефон и перевел взгляд на нее:

- Диктуй номер.

От неожиданности даже спутались цифры, Адель ошиблась дважды и трижды возненавидела себя за волнение. Да что с ней? Это просто любезный обмен контактной информацией, ничего особенного. Но казалось, что она проходит экзамен по математике.

С его номером оказалось проще, Пэйтон просто перезвонил ей и тут же на дисплее ее телефона высветились цифры.

- Я не сделала только одно, - вспомнила она, - не сфотографировала капитана при форме для статьи.

- Ты еще и фотограф? - удивился он.

- Да, между делом...

- Адель, - Пэйтон ее прервал, - как тебя занесло в журналистику?

Девушка вздохнула. Ответить ему честно? Или снова солгать? Наверно, правда под конец их знакомства будет правильнее:

- Мне не пришлось выбирать, финансовое положение, в котором мы очутились с Элис, когда мама приближалась к смерти, было грубо говоря, не как у Ротшильдов. - Она засмеялась, но потом улыбка спала. Адель задумалась, погрузилась в прошлое. - Денег не было, чтобы учиться. Но на помощь пришла волонтерская организация, которая помогала нам ухаживать за мамой. С ее помощью университет выделил мне место за отработку в нем разнорабочей. Правда, место дали лишь в журналистике...

- А ты не хотела?

Адель пожала плечами:

- Когда на твоих руках угасает мама, ты не думаешь о своем будущем, потому что живешь настоящим. Мне некогда было думать, хочу я или нет. Мне дали, и я взяла.

Пэйтон был потрясен этим откровением. Потрясен ее сложной судьбой, потрясен тем, какие они разные. Он четко шел к своей цели, практически знал с пеленок, что будет пилотом. А Адель... кто-то выбрал за нее ее судьбу.

- А кем ты хотела быть?

Это сложный вопрос, ответ на который Адель ему никогда не даст, потому что не знает. Гоняться за бабочками ей нравилось, гоняться за ним - не очень, в первом случае ей мало платили, во втором - это работа, наверно, не для нее. Хотя... Ей понравилось их знакомство. С Пэйтоном комфортно и спокойно.

Ее мысли прервал голос, объявивший по громкой связи о начале посадки на рейс до Мальты. Адель вздрогнула и перевела взгляд на Пэйтона. Он тоже слегка занервничал, потому что посмотрел туда, где висело табло, и выпрямился во весь рост.

- Мне пора, - произнесла Адель, привлекая его внимание. Их взгляды встретились в молчании, чтобы вдоволь насмотреться друг на друга. Хотелось запомнить черты его лица, но у нее еще есть его видео из больницы. У него нет от нее ничего!

- Подожди, - Пэйтон схватил первого встречного прохожего и потянул к себе, - сфотографируй нас, быстро.

Это был китаец, он мало что понял, но, увидев его телефон, сразу закивал и взял его в свои руки.

- Что ты делаешь? - засмеялась Адель.

- Ты же сказала, что у тебя нет моей фотографии, - он улыбнулся, - правда, я в штатском, но зато со мной рядом ты. И никто не скажет, что твоя статья - выдумка.

Теперь он притянул ее к себе, и, смеясь, Адель встала рядом. Она была благодарна ему за это. И за позитив, который помогал ей расслабиться во время съемки. Он даже ее ущипнул за спину, чтобы она вскрикнула, а потом улыбнулась. Получилась прекрасная фотография: все улыбки искренние, взгляды друг другу в глаза открытые.

Получив обратно телефон, Пэйтон вновь услышал объявление о посадке.

- Вот теперь иди, я вышлю тебе фотографии.

Она кивнула, смотря на него. Надо было отвернуться и уходить, но она подошла к Пэйтону, и ее губы коснулись его щеки:

- Спасибо за знакомство.

Ее близость парализовала, но хотелось растянуть этот момент на вечность. Сердце стукнуло не так, как обычно, а очень шумно. Даже в ушах был шум. И губы у нее мягкие, хотелось бы их попробовать на вкус, но как только он открыл глаза, то лишился всего.

Адель уходила, и каждый ее шаг удлинял дистанцию между ними. А когда она скрылась за поворотом, то Пэйтон снова почувствовал одиночество и тоску.