Глава 16: В Плену Отражений

Билл, словно довольный кот, играющий с пойманной мышью, оглядел своё новое тело, его глаза сверкнули от удовольствия, а губы растянулись в самодовольной улыбке. Он провел пальцами по своему лицу, ощущая гладкую кожу, чувствуя силу, которая пульсировала в нём, словно темный огонь. Он был доволен своей работой, он был доволен собой.

— Да, дружок, — промурлыкал Билл, его голос был ласковым и соблазнительным, словно он говорил с близким другом, — я немного лишился сил. Ну, знаешь, всё ушло на это прелестное тело. Разве я не прекрасен? Разве ты не рад? Но не переживай, Ёлка, я позабочусь о тебе. Всё для тебя.

Билл приблизился к Дипперу, и провёл своим холодным пальцем по его губе, словно лаская, словно дразня, и от этого прикосновения Диппера пробрала дрожь. Его тело застыло от ужаса, его сердце забилось с бешеной скоростью, его душа, словно разрывалась на части. Он хотел отстраниться, он хотел вырваться из этого кошмара, но его тело, словно парализованное, не повиновалось ему, он был скован невидимыми цепями, он был пленником в руках своего мучителя.

— Что? Не нравится? — прошептал Билл, его голос стал еще более мягким и соблазнительным, — но тебе же нравиться, я же чувствую. Ты хочешь этого, ты жаждешь этого.

Диппер, собрав последние силы, покачал головой, его глаза горели ненавистью, и в его голосе, сквозь боль и отчаяние, прорвался гнев.

— Нет! — выкрикнул Диппер, его слова были полны отвращения, — ты… ты посмел навредить Мейбл! Я никогда тебя не прощу! Ты… ты чудовище!

Билл закатил глаза, словно устав от его слов, словно они были лишь надоедливой мухой, жужжащей над его ухом.

— Ой, да ладно тебе, Ёлка, — промурлыкал Билл, его голос стал насмешливым и ироничным, — вы же скоро помиритесь. Все забудется, как страшный сон.

Диппер нахмурился, его глаза загорелись яростью.

— Как мы помиримся? — прорычал Диппер, его голос был полон отчаяния, — как ты собираешься это сделать? После всего, что ты натворил?

Билл, словно устав от трепа, вздохнул и, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, сказал:

— Ну всё, Ёлка, мне уже надоело трепаться. — И, не дав Дипперу времени опомниться, повалил его на траву, его тело, словно гора, навалилось на Диппера, лишая его свободы.

Билл, устроившись сверху, словно хищник, приготовившийся к трапезе, наклонился к лицу Диппера, его взгляд был пронзительным и хищным, и его губы, словно два раскаленных угля, с жадностью впились в губы Диппера, словно впиваясь в них, словно он стремился поглотить его целиком. Его поцелуй был властным и требовательным, его руки, словно стальные тиски, держали Диппера, не давая ему возможности вырваться, и Диппер, словно пленник, заточенный в клетке отчаяния, чувствовал, как его мир рушится, и что Билл, наконец, взял верх над его душой.

Поцелуй Билла был подобен урагану, обрушившемуся на хрупкое судно. Он был властным, требовательным, и в то же время, в нем чувствовалась какая-то странная, извращенная нежность, словно демон, пытавшийся приручить ангела. Диппер, скованный его объятиями, чувствовал, как его тело горит, как его разум теряет ясность, а сердце, словно пойманная в клетку птица, бьётся от страха и отвращения. Он пытался сопротивляться, он пытался оттолкнуть Билла, но его руки были бессильны, его тело было неподвижно, словно парализовано, он был всего лишь марионеткой в руках своего мучителя.

Билл, наслаждаясь его бессилием, углублял поцелуй, его губы скользили по губам Диппера, словно ища что-то, словно пытаясь проникнуть в его душу, словно пытаясь поглотить его целиком. Его руки, словно стальные тиски, сжимали тело Диппера, и он, словно утопающий, пытался вырваться из его объятий, но всё было тщетно, он был пленником в его мире, он был отражением его тьмы.

И вот, когда казалось, что Диппер вот-вот сломается, что он вот-вот потеряет себя, Билл отстранился от него, и его губы растянулись в самодовольной улыбке, его глаза, словно два золотых солнца, горели безумным огнём. Он смотрел на Диппера, и его взгляд был пронзительным и хищным, словно он видел его насквозь, словно он читал его мысли, все его страхи, все его желания.

— Ну что, Ёлка, понравилось? — промурлыкал Билл, его голос был мягким и соблазнительным, словно призыв сирены, — разве я не прекрасен? Разве ты не хочешь меня?

Диппер, словно очнувшись от кошмара, с ненавистью посмотрел на Билла, его глаза горели гневом, его тело дрожало от отвращения. Он с трудом поднялся на ноги, его тело было ослаблено, его разум был затуманен, но его душа еще не была сломлена, он еще не был готов сдаться.

— Ты отвратителен, — прорычал Диппер, его голос был полон отвращения и ненависти, — ты… ты всего лишь демон! Ты не сможешь заставить меня полюбить тебя!

Билл рассмеялся, его смех был громким и безумным, словно раскат грома, и его глаза, словно два горящих угля, засияли еще ярче.

— Ох, Ёлка, ты такой наивный, — промурлыкал Билл, его голос был полон насмешки и иронии, — разве я тебя заставляю? Ты сам хочешь этого, я это чувствую. Ты просто боишься признаться себе. Но я тебя не виню, ведь я идеален, как не хотеть меня?

Диппер сжал кулаки, его тело дрожало от ярости, но он молчал, он не хотел показывать Биллу свой страх, он не хотел давать ему еще больше силы, он хотел сохранить хоть какую-то искру своего сопротивления. Он смотрел на Билла, и в его взгляде была вся ненависть, вся злоба, вся ярость, которую он чувствовал, и Билл, словно наслаждаясь этим зрелищем, лишь ухмылялся, его глаза сияли дьявольским огнем, словно он предвкушал свою победу.

— Но довольно разговоров, — промурлыкал Билл, его голос стал жестким и властным, — пора приниматься за дело. У меня еще много дел, а ты, Ёлка, будешь мне помогать.

И с этими словами, Билл, словно хозяин, притянул Диппера к себе, и их тела, словно тени, слились в одно целое. Билл, взяв его за руку, словно игрушку, начал вести Диппера вглубь леса, и Диппер, скованный его волей, лишь молча следовал за ним, словно пленник, идущий навстречу своей судьбе, и в его душе боролись ненависть и страх, надежда и отчаяние. Он не знал, что ждет его впереди, но он был готов ко всему, он был готов к борьбе, он был готов к смерти, лишь бы освободиться от этого ужаса, лишь бы спасти Мейбл, лишь бы вернуть себе самого себя. Он был пленником в отражениях своей души, и он должен был найти способ вырваться из этих оков.

Билл, словно хищник, ведущий свою добычу на заклание, тащил Диппера за собой, углубляясь в тёмную чащу леса. Деревья, словно мрачные стражи, окружали их со всех сторон, их ветви сплетались над головами, образуя густой свод, сквозь который едва пробивались лучи солнца. Лес казался живым, он дышал и наблюдал за ними, и в его тишине чувствовалась зловещая и напряженная атмосфера, словно ожидающая чего-то неизбежного.

Диппер, словно марионетка, безвольно следовал за Биллом, его ноги двигались словно сами по себе, а разум, словно в тумане, не мог полностью осознать, что происходит. Он чувствовал себя пустым, словно его душа была вырвана из тела, и от этого ощущения его пробирала дрожь. Он пытался сопротивляться, он пытался остановить Билла, но все его усилия были тщетны, его тело повиновалось воле своего мучителя, и он был бессилен перед ним.

Билл, наслаждаясь его бессилием, ухмылялся, его глаза горели безумным огнем, и его рука, словно сталь, сжимала руку Диппера, лишая его свободы. Он шел впереди, словно хозяин, ведущий своего раба, и его шаги были быстрыми и уверенными, словно он знал, куда идет, словно он вел Диппера в темную пропасть.

Диппер, наблюдая за спиной Билла, чувствовал, как его ненависть растет с каждой секундой, словно ядовитый сок, отравляющий его кровь. Он ненавидел его за то, что он сделал с Мейбл, за то, что он сделал с ним, за то, что он отобрал у него его жизнь, его свободу, его самого себя. Он клялся, что отомстит, что он не позволит ему одержать победу, что он сделает все, что в его силах, чтобы остановить его, даже если это будет его последняя борьба.

И вот, они пришли на поляну, в самом сердце леса, и Диппер, увидев это место, почувствовал, как его сердце сжимается от ужаса. Это была небольшая поляна, окруженная старыми и мрачными деревьями, в центре которой был небольшой водоем, вода которого казалась черной и бездонной. На берегу водоема лежал огромный валун, и Билл, подойдя к нему, остановился, его лицо озарила безумная улыбка.

— Ну вот, Ёлка, — промурлыкал Билл, его голос был мягким и соблазнительным, — мы пришли. Здесь я буду творить своё, здесь я получу то, что хочу. И ты мне в этом поможешь, верно?

Диппер, почувствовав, как его тело парализует от страха, попытался вырваться из его хватки, но Билл, словно стальной капкан, сжал его руку еще сильнее, и от его прикосновения Диппера пробрала дрожь.

— Не сопротивляйся, Ёлка, — прошептал Билл, его голос был полон дьявольского наслаждения, — это всего лишь игра. Расслабься и наслаждайся процессом.

Билл затащил Диппера на валун и, посадив его рядом с собой, посмотрел на него, и в его глазах заиграло безумие.

— Я хочу, чтобы ты был моим, Ёлка, — промурлыкал Билл, его губы растянулись в похотливой улыбке, — я хочу, чтобы ты принадлежал мне целиком и полностью. И сейчас я покажу тебе, что значит быть моим.

И с этими словами Билл начал медленно приближаться к Дипперу, его глаза горели дьявольским огнем, и его сердце, словно ледяная глыба, начало таять от страха, но в то же время в нем проснулась ярость, ярость, которую он не мог больше сдерживать, ярость, которая давала ему силы бороться, даже если эта борьба была его последней. Он понимал, что он стоит на краю пропасти, что его судьба в руках Билла, но он не сдавался, он не позволял тьме поглотить его полностью, он был готов дать бой, он был готов к смерти, но он не был готов стать рабом Билла, не был готов стать отражением его тьмы.