Глава 13: Отражение Ярости

Холодная вода сомкнулась над Мейбл, и ее легкие наполнились ледяной болью. Она отчаянно барахталась, пытаясь вырваться из стальных объятий Билла, но его хватка была железной, а глубина озера, казалось, утягивала ее на дно. Ее зрение помутнело, ее мысли стали путаться, и она почувствовала, как силы ее покидают.

Но внезапно, чьи-то сильные руки подхватили ее, словно хрупкую куклу, и, рывком вытащили ее на берег, на холодную, но спасительную землю. Мейбл закашлялась, выплевывая воду, и ее глаза, полные страха и отчаяния, смотрели на своего спасителя, словно ища ответы, которых не было.

Диппер, очнувшись от оцепенения, словно призрак, вынырнул из воды, и его взгляд упал на Гидеона, который с тревогой и состраданием поддерживал Мейбл. Он видел, как ее тело дрожит от холода, как ее глаза полны слез, и его сердце, словно ледяная глыба, начало таять от боли и отчаяния. Он не знал, что делать, он понимал, что снова Билл контролировал его, и он не мог ему противостоять, но видеть Мейбл такой беспомощной и испуганной было для него невыносимо.

Гидеон, заметив Диппера, в ярости вскочил на ноги, его лицо исказила гримаса ненависти, а глаза наполнились гневом.

— Что ты творишь?! — закричал он, его голос был громким и злым, — ты что, совсем спятил?! Ты чуть не утопил ее! Как ты мог?!

Диппер, словно кукла, повинующаяся воле кукловода, лишь молча смотрел на Гидеона, его взгляд был пуст и отстранен, словно он не понимал, что происходит, словно он не слышал его слов. В его глазах не было ни раскаяния, ни сострадания, лишь холодная и безумная пустота.

Гидеон, увидев этот взгляд, еще больше разъярился, он понимал, что это не тот Диппер, которого он знал, что это кто-то другой, кто-то злой и опасный, и его ярость вспыхнула с новой силой.

— Ты чудовище! — крикнул он, его голос дрожал от злобы, — я не позволю тебе причинить ей вред!

И с этими словами Гидеон сделал шаг в сторону Диппера, готовый к драке, но Диппер, словно призрак, рассеялся в воздухе, оставив Гидеона в растерянности и ярости.

Гидеон склонился к Мейбл, и увидел, как ее лицо залили слезы, она плакала не от холода, не от страха, а от боли, от предательства, от той тьмы, которая, словно змея, закралась в ее жизнь. Он, не зная, как ей помочь, просто приобнял ее, пытаясь согреть своим теплом, и Мейбл, словно устав от борьбы, обняла его в ответ, ища утешения и защиты в его объятиях.

— Все хорошо, Мейбл, — прошептал Гидеон, его голос был мягким и сострадательным, — я рядом. Я помогу тебе. Я не позволю ему тебя обидеть. Я не позволю тебе вернуться к этому монстру.

Мейбл, словно утопающий, ухватившийся за спасательный круг, кивнула в ответ, ее сердце, словно разбитое зеркало, было разорвано на мелкие осколки, и она понимала, что ей нужна помощь, что ей нужно спасение, и, возможно, Гидеон был единственным, кто мог ей помочь.

А в это время Диппер, мокрый и дрожащий от холода, шагал к Хижине Чудес, его тело было пустым и безвольным, а разум был словно в тумане. Он не встретил никого на своем пути, и, словно призрак, он проскользнул в свою комнату, где, наконец, смог переодеться и упасть на кровать, его тело было словно разбито, а разум словно выжжен.

И вот, когда он погрузился в сон, в его сознании вновь возник Билл, он был злым и яростным, словно разъяренный демон, и его глаза горели яростным пламенем. Он с силой размахнулся и ударил Диппера кулаком в челюсть, и Диппер почувствовал, как его голова раскалывается от боли.

— Что ты наделал?! — кричал Диппер, его голос был полн отчаяния и ненависти, — ты чуть не убил ее! Она моя сестра!

Но Билл, лишь рассмеялся, его смех был громким и безумным, словно раскат грома, и, перехватив руки Диппера, словно сжимая их в стальных тисках, он наклонился к его лицу, и его слова, словно ледяные иглы, пронзили его сердце.

— Я заберу у тебя весь свет, Ёлка, — прошипел Билл, его голос был наполнен гневом и ненавистью, — никто не будет рядом с тобой. Только я. И никто другой. И ты будешь принадлежать только мне.

И в этот момент, впервые, Диппер услышал, как Билл называет его не Диппером, а Ёлкой, словно он был всего лишь предметом, игрушкой в его руках. И его сердце сжалось от безысходности, но в его душе еще горела искра надежды, и он знал, что, пока она есть, у него есть шанс на спасение.

Диппер, словно сломленный воин, смотрел на Билла, его тело было бессильным, его руки не сжимались в кулаки, его плечи опустились, словно от тяжести груза, который он не мог больше нести. Его борьба словно закончилась, его отчаянное сопротивление сменилось холодной обреченностью, он чувствовал, как его сила уходит, словно вода сквозь пальцы, и он понимал, что ему не одолеть Билла, что он навечно останется его пленником, его марионеткой.

Но даже в этой безысходности, в его глазах еще тлела искорка ненависти, искорка гнева, искорка не сломленной гордости, которые горели в его душе, как слабый огонек во тьме. Он смотрел на Билла, и в его взгляде была не только ненависть, но и какое-то странное, мрачное любопытство, словно он пытался разгадать, что это за существо, что это за сила, которая завладела его жизнью.

Билл, чувствуя его бессилие, его отчаяние, лишь ухмыльнулся, его улыбка была наполнена дьявольским самодовольством, его глаза, словно два желтых солнца, горели неистовым огнем. Он, словно хищник, наслаждающийся своей добычей, склонился ближе к лицу Диппера, и его слова, словно ядовитые стрелы, пронзили его сердце.

— Скоро будет только хуже, Ёлка, — прошипел Билл, его голос был мягким и соблазнительным, словно призыв сирены, — ты еще не видел, на что я способен. Ты будешь молить о пощаде, ты будешь умолять меня остановиться, но я не остановлюсь, я заберу у тебя все, что тебе дорого, я уничтожу все, что тебе свято. И ты, Ёлка, будешь принадлежать только мне.

Диппер сжал зубы, его тело задрожало от ненависти, но он молчал, он не хотел показывать Биллу свой страх, он не хотел давать ему еще больше силы, он хотел сохранить хоть какую-то искру своего сопротивления, хоть какое-то ощущение того, что он еще жив. Он смотрел на Билла, и в его взгляде была вся ненависть, вся злоба, вся ярость, которую он чувствовал, и Билл, словно наслаждаясь этим зрелищем, лишь ухмылялся, его глаза сияли дьявольским огнем, словно он предвкушал свою победу.

И вот, в этот момент, когда, казалось, Диппер был полностью сломлен, когда его воля была подавлена, когда Билл, словно демон, стоял над ним, готовый уничтожить его, произошло нечто неожиданное, нечто, что, казалось, не могло произойти.

Билл, неожиданно для самого себя, почувствовал прилив какой-то странной энергии, словно ледяная волна, пробежавшей по его телу, и его сердце, бешеное, начало биться в его груди. Он не понимал, что происходит, он чувствовал, что теряет контроль, что его сила, словно уходит, и он впервые почувствовал нечто похожее на страх, но его страх был другим, он боялся не за себя, а за свою власть, за свой контроль.

И вот, в этот момент слабости, Билл, словно под влиянием какого-то темного импульса, наклонился к лицу Диппера еще ближе, его губы, словно под влиянием какого-то темного притяжения, коснулись губ Диппера, нежно и, в то же время, настойчиво, его руки, словно онемев, обняли его, словно стремясь к чему-то большему, словно стремясь поглотить его целиком.

Это был не поцелуй, это был какой-то странный, безумный симбиоз, в котором переплелись тьма и свет, ненависть и страсть, отчаяние и надежда. Билл не понимал, что делает, он словно действовал под влиянием какой-то чужой силы, и его воля, словно замерла на мгновение, уступая место чему-то странному и неизведанному. Он, словно в трансе, продолжал касаться губ Диппера, в его действиях чувствовалась какая-то странная, темная нежность, словно он впервые почувствовал что-то, что было сильнее его силы, сильнее его власти.

И Диппер, в свою очередь, вздрогнул от этого прикосновения, словно его тело пронзил электрический разряд. Он чувствовал не только отвращение, но и какое-то странное, пугающее влечение, и его сердце, словно бешеное, начало биться в его груди, словно он почувствовал что-то, что было запретно и в то же время, манящим.