Последнее прощание зеленоглазой принцессы

Фериде... та самая зеленоглазая Фериде, с которой я познакомился той весной и которая приносила столько света в мою жизнь. Мы встретили ее в первые теплые дни весны, и, судя по воле судьбы, в последний раз я тоже видел ее именно весной...

Она проходила свой шестой курс химиотерапии. Но ее исчерпавший все силы, невероятно хрупкий организм уже не мог выдерживать эту тяжелую, ядовитую процедуру. С каждым днем ее состояние ухудшалось, и она, подобно первым хрупким весенним цветам, угасала прямо на моих глазах. Мое сердце разрывалось от боли, глядя на эти мучения. Каждый день я тихонько подкрадывался к ее палате, мечтая увидеть ее хотя бы сидящей, хотя бы на мгновение. Я так сильно скучал по ее улыбкам, по нашим тихим задушевным беседам, по совместным прогулкам по коридору, пусть даже слабым и усталым...Вот и сегодня я шел по направлению к ее палате, делая тихие шаги. Но чем ближе я подходил, тем отчетливее доносился из коридора какой-то тревожный шум, суета, торопливые шаги медсестер и врачей. Мое сердце тревожно замерло...Её срочно перевели в реанимационное отделение. Меня... мою Фериде забрали туда.

Я не помню, как тянулись те дни, как сменялись рассветы и закаты. Время словно замерло. Меня не подпускали к реанимации, даже порог переступить не разрешали. От терзавшего душу страха и боли мне было трудно дышать.Спустя три дня...У двери нашей палаты я увидел маму Фериде. Она прислонилась к стене, глаза были полны слез, она едва держалась на ногах. Заметив меня, она сделала шаг навстречу и дрожащим голосом произнесла:

- Абдулахад, сынок... Пойди со мной... Фериде хочет тебя видеть...Сказав это, она тяжелыми шагами направилась по лестнице вниз - к реанимационному отделению.

Мы с мамой пошли следом. Когда мы подошли к двери реанимации, врачи сначала не хотели пускать меня. Но когда им сказали, что это была последняя воля Фериде, ее самое заветное желание, они наконец разрешили.Я шагнул внутрь. Ноги казались свинцовыми.Внутри... моя Фериде, моя зеленоглазая принцесса, лежала неподвижно, как безживная. Её лицо совсем побелело, она ужасно исхудала, щеки ввалились. Видеть ее в таком состоянии было для меня тяжелее смерти.Но я заставил себя подойти ближе. Несмотря на то, что рядом стояли моя мама и ее мама, я взял ее дрожащие руки в свои.

- Фериде... Фериде, я пришел. Открой глаза, посмотри, я рядом...Она медленно приоткрыла глаза. Слабо, еле заметно улыбнулась мне:- Я так... рада... что ты пришел... Я так... скучала...Каждое слово давалось ей с трудом, она останавливалась после каждого вдоха, собирая последние силы. Не зная, что сказать, как унять эту боль, я потерянно заговорил, со слезами умоляя ее:

- Пойдем, Фериде, мы снова будем гулять в саду. Ну же, встань, пожалуйста, открой глаза...Она еще раз слабо улыбнулась мне в ответ и закрыла глаза. Так она пролежала в тишине минут пять.Затем она медленно приоткрыла глаза и посмотрела на маму, стоявшую рядом:- Мама... Мамочка... Я... вас... папу... бабушку... брата... всех вас... моих друзей... очень люблю...Потом ее взгляд снова обратился ко мне. Она попыталась слабо улыбнуться, хотела что-то сказать... но сил уже не хватило.Её глаза медленно закрылись.

И больше... больше уже не открылись.В тот самый момент по всей палате и во всей вселенной раздался этот леденящий душу, непрерывный звук аппарата - «Тууууууут».Время словно остановилось в эту секунду. Мир будто сошел со своей оси, и всё вокруг погрузилось в звенящую тишину.А следом раздался разрывающий сердце, пронзивший весь коридор крик мамы Фериде:- "Доченька........ "Врачи бросились к ней, пытаясь запустить сердце, делали массаж, но... было поздно. Судьба вынесла свой окончательный приговор.Я не мог оставаться там ни секунды дольше. Словно в грудь вонзился раскаленный уголь, дыхание перехватило, и я со всех ног бросился вон из больницы. Я даже не помню, как преодолел эти коридоры. Выбежав во двор, я упал прямо на землю. Я безудержно плакал, слезы ручьями катились по лицу, но этот огонь внутри они потушить не могли.

Почему? Почему именно она? Почему смерть так жестока?!В голове непрерывным вихрем крутились эти вопросы, но ответа не было. Ведь она была еще так молода, она почти ничего не видела в жизни, ее сердце было полно чистых мечтаний и грандиозных планов...Сидя на холодном асфальте больничного двора, я не находил себе места. Что мне теперь делать? Как жить дальше без нее, без той теплой улыбки в ее зеленых глазах?

От этих мыслей, от этой невыносимой боли в груди перед глазами всё потемнело. Что было дальше, кто находился рядом - я уже совершенно не помню... Я потерял сознание.