ФЕРИДЕ

Фэриде... Она была такая красивая, невероятно красивая. Ее длинные светло-русые волосы спадали ниже пояса, а ярко-зеленые глаза были какими-то особенными, не похожими ни на чьи другие. Когда я увидел ее впервые, она стояла, глядя в окно и о чем-то глубоко задумавшись...- Привет. О чем задумалась?- Да так, ни о чем... А тебе что?- Ты новенькая? Раньше тебя не видел.- Да, я здесь всего пять дней.- Правда? А я вот уже почти четыре месяца здесь, можно сказать, живу.- Что?! - ее ярко-зеленые глаза округлились от изумления, и она посмотрела на меня с таким удивлением. - Четыре месяца? Ты не ездил домой? А как же школа?- Домой-то я ездил. Через неделю или полторы возвращался обратно. Ты что, не знала? Здесь мы проводим времени больше, чем у себя дома.- Нет, я не думала, что все настолько серьезно... - ее взгляд потемнел, и она опустила глаза.- Какой диагноз тебе поставили?- Пока точно не знают. Вчера брали пункцию из позвоночника, отправили в Москву на анализ... - она на мгновение замолчала. - Здесь все остаются так надолго?- Не все, но многие. Хотя иногда бывают и «счастливчики». Например, пациенты с ИТП или ЖДА.- Постой, постой, о чем ты? Что такое ЖДА, ИТП? Я не понимаю.- А, ты же новенькая, точно. ЖДА - это железодефицитная анемия, то есть малокровие. А ИТП... точно не знаю, как расшифровывается, но у них жидкая кровь. У них постоянно идет кровь - из десен, из носа, откуда угодно, и они очень мучаются. Но многие, восемь из десяти, полностью выздоравливают. Лишь бы у родителей были деньги...- Деньги? Разве можно купить здоровье за деньги?- Правильно, но можно купить лекарства.- Что?- Да, им колют лекарство под названием «Октагам». Чем быстрее его достанут, тем лучше. Но оно очень дорогое, думаю, по 1000 долларов за флакон. Его вводят в зависимости от веса ребенка. Чем больше и тяжелее ребенок, тем дороже обходится лечение. Заработать такие деньги нелегко. Сколько детей попадает в тяжелое состояние, пока родители ищут средства...- Как жаль... - прошептала она, и на глазах у нее выступили слезы. - У тебя тоже так? Ты сказал ИТП или ИТТ?- Я сказал ИТП. Но, к сожалению, у меня не так. Если бы было так, родители, где бы ни были, нашли бы деньги. Знаешь, я родился после четырех сестер. Говорят, мама вымолила меня у одного великого святого на кладбище. Веришь? Странно... Но сестры здоровы, а единственный сын - то есть я - вот такой больной. Я говорю маме: «Зря вы ходили на это кладбище, кажется, тот человек теперь зовет меня к себе». «Сынок, не говори так», - плачет мама. «Это поверье, сынок. Я просила того человека, чтобы он помог мне обратиться к Аллаху. Ты обязательно выздоровеешь, не говори мне таких вещей», - отвечает она. А я потом перевожу все в шутку, чтобы отвлечь маму... Мамам очень тяжело.- Это правда, - сказала она. - Кстати, ты не сказал свой диагноз, у тебя тяжелая болезнь?- А разве по моей лысине не видно? У меня ОМЛ, то есть миелобластный лейкоз. А если точнее... рак крови.- Что?! - воскликнула она, готовая заплакать. - Мне страшно...- Чего ты боишься?- Умереть... А если у меня тоже рак крови?- Э-э-э, брось! Думай о хорошем. Даже если и так - не бойся. Все мы все равно умрем, кто-то раньше, кто-то позже. Я, например, не боюсь, только переживаю за маму. Поэтому и борюсь...- Все равно... у меня много мечтаний, - сказала она, не сводя с меня своих зеленых глаз. - Знаешь...- Эй, Абдулахад! - ее слова прервал голос Огабека.- Что тебе? - спросил я, не скрывая раздражения, ведь он прервал наш разговор.- О, новенькая? Привет! Ты из пятой палаты, да? Я видел тебя в день приезда. Мы из первой.- Привет, - ответила она.- Как тебя зовут? - спросил Огабек.- Фэриде, - ответила она.Я замер. Мы так долго разговаривали, а я даже не спросил, как ее зовут, и разозлился на себя.- А меня зовут Камрон! - быстро выпалил Огабек.Мы все рассмеялись. Я хлопнул его по плечу и сказал:- Твоя мама знает про твое новое имя?- Или это твое новое имя, Абдулахад? - спросил Огабек, глядя на меня.- Нет, мое прежнее, - смеясь, ответил я.Фэриде тоже улыбалась, а когда она смеялась, становилась еще красивее.- Сколько тебе лет? Мы ровесники, нам по 14, - сказал Огабек.- Мне? Мне 12.- Ты младше нас, сестренка!- Гуломжонов! Тебе добавили новое лекарство, иди сюда! - это был голос нашей медсестры Нилуфар опа.- Сейчас иду, Нилуфар опа! Пожалуйста, поменяйте мне катетер. А то ваши коллеги уже все вены искололи. Мама вас видела и все подготовила, - сказал Огабек и пошел в процедурную.Фэриде проводила его взглядом и спросила:- У него ИТП? Но у него же есть волосы?- Нет, у него апластическая анемия. Очень тяжелая болезнь... Я читал в интернете. Его костный мозг не работает, не вырабатывает тромбоциты. Чтобы вылечиться, нужна операция по пересадке костного мозга за границей. Нужны доноры и огромные деньги. И даже это не всегда помогает, не все могут перенести операцию... Поэтому ему дают новое лекарство, чтобы заставить его собственный мозг заработать... Короче, как и при ИТП, у него все время идет кровь - из десен, носа, отовсюду. Нелегко... Близкие постоянно сдают для него тромбоциты.- Ты такой умный! - перебила меня Фэриде. - Все знаешь, прямо как медик.- Да, с тех пор как заболел, изучил все болезни, которые здесь есть. А твой катетер новый или его поставили в день приезда?- Что такое катетер?- Вот это на руке, приспособление для капельниц. То, что установлено в вену.- А-а-а, это? - она показала руку. - Новый, медсестра только что поменяла. А почему ты спрашиваешь?- У меня стоит уже четыре дня. Можно было бы завтра поменять, но Нилуфар опа сегодня в дневную смену. Через час она уйдет. У нее «легкая рука». Не каждый может попасть в такие плохие вены, как у нас. Пошли, постой рядом, пока я буду менять. Наша палата как раз напротив процедурной, пошли быстрее!- Ну ладно, - ответила она и пошла следом.Я быстро взял вещи из палаты, и мы зашли в процедурную. Огабек был там один, под капельницей.- Нилуфар опа, поменяйте и мне тоже, - сказал я, едва войдя.- О, Фазлиддинов, заходи! Если катетер еще хороший, зачем мучить себя, или срок вышел? - ласково спросила Нилуфар опа, погладив меня по голове.- Э-э-э, вы же лучше всех ставите, другие только все исковыряют. Гулчехра опа на следующей неделе не дежурит, так что поменяйте вы, - капризно попросил я.- Ладно, ладно, босс! Как скажешь, - засмеялась она и начала готовить инструменты.Пока она готовилась, я тихонько шепнул Фэриде:- Она очень добрая и молодая. Здесь много медсестер постарше, они с нами особо не разговаривают, заняты своими делами. А наши молодые - Нилуфар опа, Барно опа, Нигора опа, Дилфуза опа и Азиза опа, которая приходит каждый день... Остальные все в возрасте. Но я больше всех люблю Нилуфар опа.- Нилуфар опа, выйдете за меня замуж? - сказал Огабек, лежа на кушетке.Мы все рассмеялись.- Чего смеетесь? Я серьезно! Ну и что, что я маленький, Нилуфар опа, подождете?- Ладно, ладно, сначала поправляйся, а потом присылай сватов, - рассмеялась Нилуфар опа и, подойдя ко мне, начала ловко работать. Сначала она сняла старый катетер, потом установила новый. Хоть иглу вводить было больно, при Фэриде я сделал вид, что ничего не почувствовал.- Фэриде! Фэриде, ты где? - из коридора послышался голос ее мамы.- Мама! Мамочка, я здесь, сейчас иду! - сказала Фэриде и, посмотрев на меня, добавила: - Ну ладно, еще увидимся, мне пора, - и убежала. Я остался смотреть ей вслед.- Красивая девочка, да? Запала в сердце? - засмеялась Нилуфар опа, закрепляя пластырь.- Да нет же... - смутился я. - Нилуфар опа, какой у нее диагноз? - спросил я.- Ой, не могу сказать. Зачем тебе знать? Она новенькая, точный диагноз еще не поставили, - ответила Нилуфар опа, закончив работу. - Иди теперь в палату, а то устанешь.- Нилуфар опа, скажите, пожалуйста. Ей не скажу, просто интересно.- Нет, нельзя. Говорю же, диагноз не готов, ждем результаты анализов.- Все равно ведь есть предварительный диагноз, скажите, пожалуйста... пожалуйста, я никому не скажу!- Ну, посмотрю сейчас историю болезни, - наконец сдалась Нилуфар опа и стала искать ее папку среди кучи бумаг. - А, вот, нашла. Мусаева Фэриде... Ох, как жаль... - начала она читать.- Что? Что там? - с интересом спросил я.- Оставь, не скажу, иди в палату, - начала сопротивляться она.- Скажите, скажите! Никуда не уйду, пока не скажете. Что, апластическая?- Нет... как у тебя. ОЛЛ (острый лимфобластный лейкоз)...- Она же сама боялась, что у нее тоже будет рак крови... - сказал я, не скрывая печали.- Брось, Абдулахад, не расстраивайся. Вы оба выздоровеете, - это был голос Огабека. Я забыл, что он здесь, и, честно говоря, вздрогнул.- Ой, ты еще здесь? Напугал, - сказал я Огабеку.- Главное, что не такая болезнь, как у меня, так что вы поправитесь, - сказал он, заставляя себя улыбнуться.- Э-э-эй, вы все выздоровеете! Как будет угодно Аллаху, так и случится. Не переставайте молиться. Я тоже всегда молюсь за вас, прошу в своих молитвах. Никогда, никогда нельзя сдаваться! - твердо сказала Нилуфар опа. - Огабек, смотри, капельница закончилась, - и начала отключать систему.Зазвенел звонок у входной двери. Было слышно, как постаревшая Олмос опа открыла дверь. Это пришли ночные медсестры.- Все, идите в палату. Мне нужно сдавать смену. Завтра приду в ночную, тогда и увидимся. Давайте, идите, - сказала Нилуфар опа.Я тяжелыми шагами поплелся в палату. Следом зашел Огабек. Наши мамы сидели и разговаривали. Кажется, обе плакали, потому что, как только мы вошли, они отвернулись. Я же говорил... Нашим мамам нелегко.Мы поужинали, но я снова проголодался. Мама, будто чувствуя это, начала готовить что-то перекусить. Нам многое нельзя, но голод мучает постоянно - мы ведь принимаем гормональные препараты. Мы вышли на кухню. Она была рядом с палатой Фэриде. Когда я приблизился, внутри все сжалось. Есть расхотелось. Немного поклевав еды, я сказал маме, что пойду в палату.Восхищаюсь Огабеком - он не показывает, как ему тяжело, как я, всегда улыбается. Сейчас он тоже отвлекает наших мам, заставляет их смеяться. А я едва дошел до койки. Длинные волосы Фэриде, ее зеленые глаза не выходили у меня из головы.Вскоре пришли мамы. Я закрыл глаза, притворившись спящим. Они выключили свет, чтобы не разбудить меня. Но сон не шел... Я думал о Фэриде.Так и не заметил, как заснул. Утром, около 6:30, наша ночная медсестра Назокат опа позвала меня на анализ крови.Назокат опа такая милая и пухленькая. Эта пухлость ей очень идет, и обращается она с нами очень хорошо. Только мои вены стали ломкими и тонкими - не каждый может попасть. Назокат опа тоже не всегда попадает, поэтому я немного боялся. Но тут же вспомнил, что катетер новый, и обрадовался. С новым катетером отлично - просто открываешь крышечку, и кровь идет.Сонный, вышел в процедурную. Там я увидел Фэриде - она сидела с закрытыми глазами, сдавая кровь. Брала ее другая медсестра, Дилором опа. Вчера я про них не упоминал. Она тоже хороший человек, но, как я уже говорил, медсестры постарше с нами особо не разговаривают. У них полно своих забот, поэтому дальше «привет-пока» дело не идет.- Почему берете кровь? - с интересом спросил я.- На биохимию. А что ты так интересуешься? - смеясь, спросила Назокат опа.- Да так... Просто недавно же сдавал, вот и удивился, зачем еще.Фэриде взглянула на меня и улыбнулась. Она закончила сдавать кровь и вышла. Я хотел ей что-то сказать, но ком встал в горле, и я не смог.После сдачи крови я пошел в палату и лег. До завтрака еще было время, хотел отдохнуть, но сон не шел. Потом зашла санитарка Мухаббат опа и протерла полы. Чистота - это хорошо, но я терпеть не могу этот запах хлорки. Она дерет мне горло. Не выдержав, я вышел в коридор. Там тоже пахло хлоркой... Открыл окно напротив.Прохладный утренний ветерок ударил в лицо. У весны особая прелесть... Во дворе больницы зацвели персики, их аромат дошел до меня. Вишни и черешни тоже набухли почками. Глядя на это, на душе стало светлее. Я сам из города цветов - Намангана. Наверное, поэтому я так сильно люблю цветы. Интересно, откуда Фэриде?- Абдулахад, как ты? - это был голос Фэриде.Обернувшись, я сам не заметив того, спросил:- Ты откуда?- Что? Не расслышала.- Откуда ты, спрашиваю? Я из Намангана, а ты?- А-а... Я из Ташкентской области, из города Чирчик.- О, ты горная?- Ну не совсем горная, но наш дом близко к горам. А почему спрашиваешь?- Да так... - ответил я.- Здесь весна наступает рано, - сказала Фэриде. - У нас еще довольно прохладно, деревья расцветают позже. Так соскучилась по дому...Я терпеть не могу, когда она расстраивается, когда она грустит, у меня тоже портится настроение.- Э-э-э, ты же только приехала, чего скучать? - сказал я, стараясь перевести все в шутку, чтобы утешить ее. - Например, я не скучаю. В кишлаке полно работы, в такое время покоя нет, человек устает. Мне здесь нравится, отдыхаю в свое удовольствие, - сказал я, чтобы поднять ей настроение. На самом деле, я сам очень сильно скучал по дому, по кишлаку. Особенно тосковал по чистому сельскому воздуху... Но не хотел ее расстраивать.- Правильно, я только приехала... Но я дома не делаю такую работу. Мы тоже живем в городе, просто близко к горам, - продолжала она: - Я соскучилась по школе, по учителям, по одноклассникам. Пока не заболела, ни разу не пропустила уроки. Ходила на олимпиады по математике и зоологии. Прошла районный этап, вышла на городской... Но потом заболела и пропустила соревнования.- Брось, вот выздоровеешь, выпишешься и достигнешь еще больших успехов! - сказал я, уверенно глядя на нее. - Слушай, я тоже увлекаюсь математикой. Давай вместе заниматься. В каком классе ты учишься? Я в восьмом.- Я в седьмом.- О, ты же говорила, что тебе двенадцать?- Да, я пошла в школу с шести лет.- Тогда круто! Значит, темы, которые я знаю, будут близки тебе, а я могу научить тебя новым.- Правильно, хорошая идея... Но не сейчас. Всю ночь была температура, сейчас тоже не очень себя чувствую. Как приду в себя, скажу папе, чтобы привез учебники.- Хорошо, буду ждать, - ответил я.В этот момент с другого конца коридора послышался голос раздатчицы еды:- Мамаши, каша! Приехала каша, каша! Выходите быстрее!- Почему они говорят «мамаши»? - засмеялся я.- Не знаю, - тоже рассмеялась она.На этом мы разошлись по своим палатам. После этого я не видел ее несколько дней. Ей было плохо, она вообще не выходила из палаты. А я не мог зайти к ней в комнату - ведь это палата для девочек...На днях, когда пришла Нилуфар опа в ночную смену, я спросил о ней. Оказалось, у нее была температура, она плохо себя чувствовала. К тому же ей капали «Амфу». Это лекарство очень тяжело переносится... Когда его вливают, все тело начинает ломить от боли. Когда мне его капали, я тоже не мог встать с постели, это очень, очень тяжело...