26

Самолёт мягко коснулся взлётной полосы, и Лёва, прижавшись носом к иллюминатору, закричал:

— Мы прилетели! Я дома!

Дарина улыбнулась, погладив его по голове. Она чувствовала усталость после перелёта, но внутри неё росло спокойствие и даже лёгкое волнение перед разговором с мамой. Она знала, что этот вечер будет особенным.

В зоне прилёта их уже ждали родители. Ирина Геннадьевна бросилась к сыну, обнимая его и целуя в щёки, а Сергей Петрович подхватил чемоданы и с улыбкой посмотрел на дочь.

— Ну как ты, дочка? — спросил он, целуя её в лоб. — Не устала с дороги?

— Нормально, пап, — ответила Дарина. — Всё хорошо.

По дороге домой Лёва не умолкал. Он сидел на заднем сиденье между родителями и взахлёб рассказывал о Москве: о том, как они летали на самолёте, как он катался на Ламборгини, как ходил в "Остров мечты", как Влад купил ему игрушки и даже разрешил подержать в руках планшет. Родители слушали его с улыбками, но в их взглядах мелькала лёгкая тревога — так много подарков, так много впечатлений, не слишком ли это?

Дома Лёва снова носился по квартире, показывая маме и папе всё, что привёз. Ирина Геннадьевна смотрела на это и качала головой:

— Лёва, ты как будто в другой мир съездил. Влад, наверное, совсем голову тебе вскружил.

— Он самый лучший! — закричал мальчик и, схватив новую машинку, убежал в свою комнату.

Дарина заметила, как мама переглянулась с отцом, и поняла: пришло время для серьёзного разговора.

Вечером, когда Лёву уложили спать и он уже сопел в своей комнате, обняв нового плюшевого мишку, Дарина и её мама остались на кухне одни. Ирина Геннадьевна заварила чай, поставила на стол печенье и села напротив дочери, внимательно глядя на неё.

— Ну, дочка, рассказывай, — сказала она тихо. — Я вижу, что ты хочешь мне что-то сказать. Да и Влад в последние дни звонил как-то по-особенному. Случилось что-то?

Дарина глубоко вздохнула. Она чувствовала, как сердце начинает биться быстрее, но внутри было спокойно. Она знала, что этот момент настал.

— Мам, — начала она, — я не знаю, как тебе сказать, чтобы ты не волновалась. Но я должна тебе рассказать. Мы с Владом... мы узнали, что я беременна. Мы сделали УЗИ в Москве, перед тем как я улетела.

Ирина Геннадьевна замерла с чашкой в руках. Её глаза расширились, и она медленно поставила чашку на стол.

— Беременна? — переспросила она голосом, в котором смешались удивление и радость. — Доченька, это же...

— Двойня, мам, — перебила Дарина, и по её щеке скатилась слеза. — У нас близнецы. Однояйцевые. Врач сказал, что всё хорошо, что они развиваются нормально. Я уже на втором месяце.

Ирина Геннадьевна не выдержала — она встала, обошла стол и обняла дочь, прижимая её к себе так крепко, как будто боялась потерять.

— Доченька, милая моя, — шептала она, гладя её по голове. — Это такое счастье... Я так боялась, что вы не решитесь снова. А вы... вы такие молодцы.

Дарина плакала у неё на плече, чувствуя, как все напряжение и страх, которые она копила последние дни, выходят наружу.

— Я так боялась, мам, — призналась она. — После Тимура я не знала, смогу ли я снова. Но Влад был рядом, он поддерживал меня, он возил меня по врачам, и мы решили попробовать. И когда я увидела две полоски на тесте, я не поверила своему счастью. А когда на УЗИ сказали, что их двое... я чуть не упала в обморок.

Ирина Геннадьевна отстранилась, взяла лицо дочери в ладони и посмотрела ей в глаза.

— Ты сильная, Дарина. Ты всегда была сильной. И Влад — он замечательный муж. Я видела, как он смотрит на тебя. Вы справитесь. Я буду рядом, я всегда буду рядом. И Лёва будет лучшим дядей для твоих малышей.

Дарина улыбнулась сквозь слёзы.

— Мам, только пока никому не говори. Мы с Владом решили, что расскажем только тебе. Папе мы скажем позже, когда срок будет побольше. И остальным тоже. Мы не хотим рисковать.

— Я понимаю, — кивнула мама. — Я сохраню это в тайне. Но знай, что я всегда рядом. Я буду помогать тебе, чем смогу.

Они ещё долго сидели на кухне, и Дарина рассказывала маме о том, как Влад играет с Лёвой, как он заботится о ней, как он мечтает о детях. Ирина Геннадьевна слушала, и её сердце переполнялось радостью за дочь. Когда Дарина наконец пошла в свою комнату, чтобы лечь спать, она чувствовала, что часть её тяжести ушла. Теперь она была не одна — мама знала, мама была рядом.

Она легла на кровать, взяла телефон и написала Владу:

«Я всё рассказала маме. Она плакала от счастья. Спасибо, что ты есть. Ты — моя опора. Сладких снов, мой любимый».

Ответ пришёл почти сразу:

«Я знал, что она поймёт. Спи спокойно, моя героиня. Я очень люблю тебя. И наших малышей. Утром позвоню».

Утро началось с того, что Дарина проснулась от тихого шороха за дверью. Она приоткрыла глаза и увидела Лёву, который стоял на пороге её комнаты, прижимая к груди нового плюшевого мишку. Его глаза были красными, а губы дрожали.

— Ты уедешь? — спросил он тихо, почти шёпотом.

Дарина села на кровати и протянула к нему руки. Мальчик подбежал и зарылся лицом в её плечо.

— Лёвушка, я должна вернуться в Москву. Но я скоро приеду снова. Мы будем созваниваться, ты же знаешь. А Влад уже обещал, что прилетит за тобой на каникулы.

— Но я не хочу, чтобы ты уезжала! — всхлипнул он. — Я скучаю по Владику, и по тебе. Я хочу, чтобы вы всегда были рядом.

Дарина обняла его крепче, чувствуя, как слёзы подступают к глазам.

— Мы всегда будем рядом, Лёв. Ты — часть нашей семьи. Ты мой брат, а Влад тебя уже считает своим младшим братиком. Ты слышал, что он говорил в аэропорту? Мы любим тебя.

Лёва шмыгнул носом и кивнул, но не отпускал её. Так они и сидели на кровати, пока Ирина Геннадьевна не позвала завтракать.

За столом царила тишина. Лёва ковырял кашу, то и дело поглядывая на Дарину, словно боялся, что она исчезнет. Ирина Геннадьевна пыталась разрядить обстановку, рассказывая о планах на день, но даже она чувствовала, как тяжело прощаться с дочерью после такой короткой встречи.

— Дарин, ты уверена, что тебе нужно лететь сегодня? — спросил Сергей Петрович. — Могла бы остаться ещё на пару дней.

— Не могу, пап, — ответила Дарина, стараясь улыбнуться. — Владу нужно в офис, а я обещала вернуться. У нас там дела.

Когда пришло время собираться, Лёва ухватился за её сумку и не отпускал. Он стоял в прихожей, насупившись, и сжимал ручку так, что побелели костяшки.

— Лёва, отпусти, — мягко сказала Дарина, присаживаясь на корточки перед ним. — Я обязательно вернусь. Я буду звонить тебе каждый день. Ты же будешь ждать меня?

— Буду, — прошептал он, наконец разжимая пальцы. — Но ты обещай, что приедешь.

— Обещаю, — ответила Дарина и поцеловала его в макушку.

Родители проводили её до двери. Ирина Геннадьевна обняла дочь и прошептала на ухо:

— Береги себя, дочка. И их. Я так за вас рада.

Дарина кивнула, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она помахала рукой Лёве, который стоял у окна и смотрел на неё, и, наконец, села в такси.

В аэропорту она прошла регистрацию, села в самолёт и до последнего смотрела в телефон, перечитывая сообщения от Влада, который писал ей всё утро: «Как ты? Лева не плакал? Я соскучился. Жду тебя». Ответы были короткими, но в каждом слове чувствовалась его любовь.

Через три часа она уже стояла в зоне прилёта в Москве и видела его — Влада, который ждал её у стеклянных дверей. Он был в чёрной футболке и джинсах, и у него было такое лицо, будто он только что дышал не весь день. Он подошёл к ней, обнял, приподнял и закружил, прижимая к себе.

— Ты вернулась, — шепнул он ей в волосы, не в силах скрыть счастья.

— Я здесь, — ответила она, обхватывая его за шею.

Он целовал её в губы, в лоб, в щёки, чувствуя, что всё снова на своих местах. Она — с ним. И это было главным.

Следующие два месяца стали для Влада и Дарины временем, наполненным заботой, любовью и... лёгким безумием, которое приходит с беременностью. Дарина, которая всегда была спокойной и уравновешенной, начала меняться. Гормоны делали своё дело, и Влад, который привык контролировать всё вокруг, вдруг оказался в мире, где его жена могла заплакать из-за рекламы корма для кошек или взорваться от того, что он неправильно положил полотенце.

— Ты серьёзно? — спросил он однажды, глядя на неё с лёгким недоумением, когда она стояла перед шкафом и смотрела на него с таким видом, будто он совершил преступление. — Ты злишься из-за того, что я сложил твои футболки не в том порядке?

Дарина сжала кулаки и её глаза сверкнули:

— Ты же знаешь, что я ношу их в определённой последовательности! Я не могу найти ту, с каким-то принтом, а она мне была нужна!

Влад вздохнул, но его губы дрогнули в улыбке. Он подошёл к ней, обнял сзади и поцеловал в макушку:

— Дорогая, я переложу их обратно, как только ты скажешь мне, какой именно принт ты ищешь. Или я могу купить тебе сорок новых футболок. Успокойся, пожалуйста.

Дарина выдохнула и внезапно уткнулась носом в его плечо:

— Прости, я сама не знаю, что на меня находит. Мне кажется, я скоро сойду с ума от всего этого.

Влад погладил её по спине и тихо ответил:

— Ты не сойдёшь с ума. Я здесь. И мы справимся.

Он терпеливо переносил её капризы: ночные походы за клубникой, внезапные слёзы во время просмотра фильмов, истерики из-за того, что в доме было слишком тихо или слишком шумно. Иногда ему хотелось просто выдохнуть и уйти в другую комнату, но он не позволял себе этого. Он помнил, какой была Дарина после потери Тимура, он помнил, как она плакала у него на плече, и он знал, что сейчас её организм перестраивается, и всё это — часть их пути.

Однажды вечером они сидели на кухне, и Дарина, глядя на свою тарелку с пастой, вдруг сказала:

— Я хочу сосиски. С макаронами. Но не эти, а те, дешёвые, которые мы в детстве ели.

Влад на мгновение замер, а потом поставил перед ней чашку чая и сказал:

— Я съезжу в супермаркет. Через двадцать минут они будут у тебя на столе, хорошо?

Дарина посмотрела на него удивлённо:

— Ты серьёзно?

— Для тебя — всё, — ответил он, накидывая куртку. — Сиди, отдыхай.

Он вернулся через полчаса с целым пакетом сосисок, макарон и шоколадкой, которую купил по пути. Когда он поставил перед ней тарелку с едой, Дарина взяла его за руку и сказала:

— Я тебя так люблю. И я знаю, что я невыносима.

Влад улыбнулся и поцеловал её в висок:

— Ты — самая лучшая невыносимая женщина в моей жизни.

Несмотря на эти моменты, их любовь становилась только крепче. Влад находил радость в том, чтобы заботиться о ней, даже когда это было сложно. Он не мог представить своей жизни без неё, даже когда она выходила из себя.

Однажды вечером, когда они сидели на диване, Дарина положила голову ему на колени и, глядя в потолок, сказала:

— Нам нужно что-то делать с Лёвой. Он постоянно звонит и просится в гости. Мама говорит, что он очень скучает.

Влад провёл пальцами по её волосам:

— Я знаю. Я тоже скучаю по нему. Может, позовём его снова? Мы же обсуждали , что когда живот станет большим, будет уже сложнее. Сейчас самое время.

Дарина повернулась и посмотрела на него:

— Ты серьёзно? А если он увидит мой живот и начнёт задавать вопросы?

— Мы скажем ему, что ты просто поправилась, — улыбнулся Влад. — Он ребёнок, он поверит. А если и нет — то мы просто будем переводить тему. Главное, чтобы он был рядом. Я хочу, чтобы он чувствовал, что он часть нашей семьи.

Дарина задумалась на мгновение, потом согласно кивнула:

— Хорошо. Я позвоню маме и скажу, чтобы они приезжали все. У нас места много, они могут остановиться у нас.

— Отличная идея, — согласился Влад. — Я всё организую.

Когда Дарина позвонила маме, та ответила с радостным удивлением:

— Дарина, ты уверена? Мы не хотим вас стеснять.

— Мам, вы никогда не будете нас стеснять, — ответила Дарина. — У нас большая квартира, вы будете в отдельной комнате. Лёва будет счастлив.

Через неделю родители Дарины и Лёва приехали в Москву. Дарина встретила их в аэропорту, стараясь скрыть животик под свободной одеждой, но, когда Лёва подбежал и обнял её, он сразу же заметил что-то и спросил:

— Ты что, толстая стала?

Дарина рассмеялась, а Влад, который стоял рядом и держал её за руку, ответил:

— Лёва, это просто она много ела, пока тебя не было. Скоро опять станет стройной.

Лёва, счастливый, ничего больше не спросил. Они поехали домой, и вечер прошёл в тёплой атмосфере: обсуждениях, смехе и объятиях.