Глава 1. В которой Мао перерождается в другом мире и познает его тайны

Девушка лет двадцати ехала в автобусе из соседнего города к своей матери. Её глаза слипались, и в какой-то момент она решила прикорнуть, наконец закрыв их. Через какое-то время ей в голову пришла мысль о том, что она слишком долго спит, а автобус всё никак не останавливается. Когда она открыла глаза, то увидела деревянный полок и сильно удивилась, но когда она не смогла пошевелиться, то удивление переросло в страх, и сама того не заметив, она начала рыдать. Через минутку после того как она заплакала, к ней подошла женщина, на вид она была жутко недовольна тем, что девушка плачет, но та, взглянув на нее, начала рыдать еще пуще. Женщина, закатив глаза, заговорила на каком-то непонятном языке и подняла ее на руки, начав трясти ее и укачивать

Когда ее подняли на руки, она обнаружила, что ее тельце стало намного меньше, и женщине, что подняла ее, не было нисколько не тяжело. Она чуть расслабила тряпки, что сковывали девушку, и она смогла высунуть руки. Маленькие, пухлые, ни намека на косточки и суставы. «Как у младенца», — пронеслось у нее в голове. Она не верила собственным глазам и била себя по лицу и по укутанному тельцу, пытаясь проснуться, хватаясь за всё подряд, за одежду женщины, что очень раздражало ее, за тряпки, что ранее не давали ей пошевелиться и, оказывается, были пеленками. Казалось, у нее была истерика, и в ответ на непрекращающийся плач женщина зашипела и начала качать ее еще сильнее. Через шум ветра в ушах девчушка расслышала тихий говор этой женщины. Язык, на котором она бормотала, был похож на японский, и с периодичной частой она произнесла слово «Мао». От сильной тряски у девочки закружилась голова, и кричать стало трудно, отчего она замолкла. Женщина, увидев это, начала трясти ее потише, так что девочка смогла разглядеть комнату, в которой она находится

В комнате был деревянный потолок, который она увидела первым, как открыла глаза, белые стены, на которых были нарисованы редкие журавли, чуть поодаль от стен стояла люлька, в которой она раньше лежала, а недалеко от нее односпальная кровать с тумбочкой у ней, а напротив два окна. Позади женщины была дверь, в которую шаткой походкой вошёл старый дед, принося с собой страшный запах перегара. Он начал что-то говорить женщине, подходя к ней, которая стояла с ребёнком на руках и была крайне недовольна его приходом, казалось, она вообще всем была недовольна и хотела, чтобы все в этом доме исчезли. Подойдя к ней, он улюлюкнул девочке, лежавшей у женщины на руках, и та вжалась в свои пелёнки. Из слов находившихся в комнате людей девочка даже расслышала несколько знакомых японских словОна надеялась что все это сон, но с момента когда она открыла глаза прошло несколько дней и ей пришлось поверить что все это происходит наяву. Девочка читала раньше истории про то как девушки попадают в другие миры, после того как их сбивает грузовик, но всегда думала что это лишь вымысел и такого не бывает, да даже если и бывает то ее же никто не сбивал, она просто прикрыла глаза и все... Во всех историях что она читала, все девочки были даже рады попать в другие миры и быстро все схватывали, но она же понятия не имела где находится и безумно сильно тосковала по маме с папой и даже по ненавистным младшим брату и сестре, а так же еще больший дискомфорт доставляло отсутствие телефона рядом. Она каждую ночь лила слезы, пытаясь быть как можно тише, но каждый раз будила женщину, которая судя по всему была ее новой мамой, от чего она вся жутко недовольная просыпалась и исторгая ругательства на незнакомом языке, брала ее на руки и начинала трясти, да так что от тряски она теряла сознание и засыпала. Но через, кажется, месяц женщина начала просто игнорировать ее плачь и не подходила к ней больше, но укачивания ее новоиспечённой матери были еще цветочками, вот когда приходило время кормления, тогда девочке, которую теперь звали Мао, становиломь по-настоящему страшно.

Девочкой никто не занимался, можно сказать, она была предоставлена сама себе, только дед — пьяница, изредка приходил поиграть с внучкой. Можно сказать, благодаря ему Мао и смогла хоть чуть понимать язык и в тайне, когда оставалась одна, что случалось очень часто, практиковалась, повторяя слова и пытаясь связать простые предложения. Мао и в прошлой жизни была не сильно умна, но в этой, как ей показалось, стала еще тупее. Слова, что она выучила еще вчера, забывались на следующее же утро, и худо-бедно связывать слова ей удалось только через год ежедневной практики. Именно тогда она уже начала понимать, о чем говорит ее мамаша, та постоянно ворчала и ругалась то на деда, то на саму девчонку. «Что же ты такая глупая уродилась! Бестолковщина!» — кричала она на малышку. «Это все твои глыпые гены, папаша!» — потом кричала она на старика. Разговоры деда с ней чаще всего сводились к обычному бреду с изредка проскальзывающими реально существующими словами, и было это оттого, что он всегда был вдрызг пьяный, но в моменты его трезвости он всегда шел не к своей дочурке, а к горячо любимой внучке. Казалось, он единственный, кто любил Мао, но алкоголь он любил больше, и поэтому уделял ему шесть дней в неделю, а оставшийся один день мог понянчиться с внучкой.

Когда Мао подросла, то заметила, что ни ее мать, ни тем более постоянно пьяный дед не работают, но деньги откуда-то берутся, ведь они не голодают, да и на алкоголь, будь даже самый дешёвый, будут уходить солидные суммы, учитывая, сколько выпивает старик. Малышка подумала, что, наверное, папа зарабатывает деньги, но когда она прожила с ними уже два года, а отца так и не появилось, отчего логическая цепочка оборвалась. Вскоре она заметила, что мама каждый месяц в определённый день вечером уходит и приходит уже с деньгами, первая мысль, которая возникла в голове Мао, это то, что ее мать продает свое тело какому-то богатому человеку, которого она навещает каждый месяц, и тот платит ей. От этой мысли сразу стало противно находиться с этой женщиной в одной комнате, и она невольно покасилась на свою мать-проститутку, но тут же откинула эти мысли, ведь она все это делает ради своей семьи, если не она, то кто? Дед, который не может оторваться от бутылки? Девочка исполнилась благодарностью и уважением к самопожертвованию этой женщины

А ведь если приглядеться, то она действительно была красивой, фигуристая, с светло-карими глазами и темно-каштановыми волосами, кожа ее была чуть смугловата, а на лице красовались очень редкие веснушки, которые больше были похожи на родинки. Она была до одури похожа на деда-пьяницу, только его изуродовали пьянство и старость, он был весь морщинистым, с осунувшимся, опухшим лицом, на котором были пигментные пятна, цвет кожи был на тонов пять темнее, чем у его дочери, глаза затянуты белой дымкой, всегда слезящиеся и красные, волосы всегда торчали в разные стороны, пушились и кудрявились, они были только наполовину того темного цвета, казалось даже, что седина занимала большую часть длины волос. Он был жутко неухоженным, и от него всегда пахло перегаром, запах настолько впитался в кожу, что не вымывался даже после часового отмакания в ванной, но он всегда был начисто выбрит. Когда он обнимал внучку, не было ни одного случая, что он оцарапал ее нежную кожу своей щетиной.

Прошел еще год, и вот Мао исполнилось уже три, она уже уверенно могла бегать по двору без опоры, но заговорить пока не решалась, оттого что стыдилась своей неумелой речи. Это очень беспокоило ее мать, она постоянно ругалась и злилась на судьбу, говоря: «Чем я так согрешила в прошлой жизни, что в этой меня преследует только неудача?». Она думала, что девочка родилась умственно отсталой, ведь соседские дети были намного активнее и уже вовсю трепали мозги своим родителям разнообразными вопросами. Но ее опасения были напрасны, ведь еще через полгода Мао заговорила, да так хорошо, что можно было подумать, она еще полгода назад не молчала в тряпочку. У нашей Мао ушло три с половиной года, чтоб научиться более-менее говорить, и она действительно чувствовала себя отстающей от других детей. В первые полгода она еще воспринимала себя как взрослого человека, но когда находишься в теле ребёнка и заново учишься тому, что взрослые делают по обыкновению, то эта задача становится тяжелее. Хорошо, что ее воспоминания из прошлой жизни не покинули ее.

Девочка всё никак не могла понять, где она находится. Девушки из историй всегда узнавали, где они, сразу же как только перемещались, а она до сих пор не знала, от чего и чувствовала себя усталой, но успокаивала себя тем, что всё это были выдуманные истории, а в реальности всё гораздо сложней, ей было легче так думать. Она же была такой супер обычной, почему же именно она оказалась здесь, она безумно скучала по родным и горевала, даже спустя все эти годы она всё так же плакала по ночам, вспоминая моменты из прошлой жизни. Мао не понимала, почему именно ей, такой ни на что не способной, так повезло очутиться в другом мире, она же до того обычная, и тому доказательством служило то, что вот уже почти четыре года прошло с момента, как она попала сюда, и до сих пор не знала куда попала.

Но её неведение продлилось недолго. Вот ей уже пять лет, Мао наконец-то разрешили выходить из двора, и она выяснила, что деревня их была очень мелкой, и жили там только старики. Она была единственным ребенком во всей обветшалой деревушке. Мать начала учить ее письму и чтению. Мао училась довольно быстро и начала помогать Ами Сакаи, так звали ее мать, по дому. Однажды они вместе с дедом Даичи, который на удивление был трезвый, шли по рынку, обычно он не выходил за покупками, но, видимо, алкоголь закончился, и он решил пополнить запасы. И в этот момент в деревне случилась беда, какая-то группа людей напала на деревню, и им противостояли ещё какие-то люди в зеленых жилетах и повязках со знакомой эмблемой.

Мао стояла испуганная за спиной у деда, у которого в руках уже была бутылка саке. Она взглядывалась в людей с повязками, и вдруг в голову пришли воспоминания с того времени, когда в прошлой жизни ей было лет тридцать или четырнадцать. В то время она увлекалась аниме, и одно из просмотренных было популярное аниме под названием «Наруто». Тамошние персонажи как раз носили подобную одежду.

Пока она стояла и удивлялась тому, что вот наконец у нее вышло узнать, куда же она попала, один из людей, которые были похожи на бандитов, заметил их и начал подходить к ним. Мао тут же забыла, о чем думала, от страха и обняла руку деда еще крепче. Им никак было не убежать, они были загнаны в угол, тогда дед оттолкнул ее и вылил себе в рот сразу полбутылки саке. Взмущению Мао не было предела, в этот момент ей хотелось начать ругаться, как Ами, что это человек настолько зависим, что даже в такой момент выпивает и желает уйти из жизни пьяным, но она слишком сильно испугалась и от лёгкого толчка деда упала на пятую точку. Выпив саке, дед начал шататься из стороны в сторону, стоять ровно оказалось для него непосильной задачей, но каким-то образом ему удалось принять хоть и очень шаткую, но боевую стойку. Если бы Мао сейчас не было до ужаса страшно, то она бы точно рассмеялась в голос от подобного зрелища, что и сделал бандит, стоявший напротив.

Хмыкнув, он побежал на деда, и какого же было удивление Мао, когда тот, шатнувшись, можно сказать, одним движением и увернулся, и вырубил противника, это действие было до того нелепым, что трезвый человек был, несмотря на всю действенность этого приема, не посмел бы так позориться в бою. Пока Мао сидела с открытым ртом, старик вырубил еще нескольких бандитов, которые пошли помогать своему товарищу. После того как люди в повязках, то есть ниндзя, расправились со всеми бандитами, дед передал им остальных, и те поклонились ему так низко, как можно было, почти упираясь лбами в землю.

– Благодарим за помощь, Даичи-сама! – с хором проговорили они.

– Боже, Боже, поднимите головы, – сделав еще несколько глотков из бутылки, сказал он, даже не смотря в их сторону. Дед подошёл к Мао и, подняв ее с земли, стряхнул песок с ее попы. – Не стоит благодарностей. – И произнесенные им слова прозвучали очень по-старчески. Как будто это не он только что уложил трех здоровых амбалов и даже не вспотел.

Старик, прихватив с пустующего прилавка еще несколько бутылок саке, повел малышку домой, сказав, чтобы она сходила за продуктами завтра сама. А она и слова вымолвить не могла, у нее попросту пропал дар речи, лишь под конец пути она начала осыпать его вопросами.

– Деда, а ты что был, ниндзя? – девочка пыталась не сильно показывать заинтересованность, но у нее плохо получалось скрывать это.

– Да, – коротко ответил он ей и сделал глоток из бутылки. Мао почувствовала неохоту, с которой отвечает ей дед, и решила, что спросит об этом, когда у него будет хорошее настроение.

Долго ждать не пришлось, уже через день, сидя вечером за столом, он рассказывал ей истории о том, что раньше он был великим ниндзя Конохогуры, другом одного из трех великих санинов, рассказал, что у него самый крутой стиль боя, которому он дал название «Пьяный кулак», рассказал, как он покинул деревню и ушел путешествовать по миру, встретил любимую женщину и осел в какой-то безымянной деревне, у них родилась прелестная дочурка, но вскоре его жена ушла из жизни, и он начал беспробудно пить. Дочь его росла, а он всё пропустил из-за того, что день ото дня он пил, в итоге из чудесного ребенка выросла ворчливая и всем недовольная женщина. А вскоре родилась и Мао, мать девочки не раскалывалась и ни в какую не говорила, кто отец ребёнка, а он не сильно и пытался узнать об этом..

– Деда, научи меня тоже! Я тоже хочу стать ниндзя! – воскликнула Мао, послушав историю старика. Она помнила из прошлой жизни, что война, про которую рассказывал дед, не была последней, следующая война, по ее воспоминаниям, была еще хуже, с Мадарой и вечным цукиеми. Поэтому, рассудив, она решила, что такие крутые навыки не будут лишними, да ведь и у нее самой, что ни на есть простушки, появился шанс проявить себя и стать кем-то значимым за все эти две жизни...

– Нет, нет, нет, – запротестовал дед, – ты еще мала, да и мать твоя жуть как ненавидит всех их ниндзя...

– Деда, ну пожалуйста, я никому не скажу! Ну пожалуйста... – протянула она последнее слово и состроила как можно более жалобные глазки.

Дед хмуро посмотрел на неё, а она знала, что если надавить чуть сильнее, то он согласится, поэтому выловила слезки, от чего ее глаза заблестели, и защита страртка была сломлена.

– Ладно... Уговорила... – недовольно произнёс он, прогнувшись по внучку. – Но матери ни слова, иначе всем нам достанется! – на его слова девочка активно закивала головой.

Вот теперь ей тоже предстоит ступить на путь пьянчужки. По крайней мере, она так думала. Сегодня она легла спать с мыслью о том, что уже завтра она начнет тренировки! Ее горло будет обжигать алкоголь, а кулаки — крушить всё на своём пути, именно ей предстояло быть наследницей стиля «Пьяный кулак», и она будет крута, пьяна и неудержима.

На следующее утро Мао проснулась с таким воодушевлением и была готова сделать всё, что скажет дедушка-пьяница. Но когда она только намеревалась подойти к нему и напомнить, мать поймала ее и послала на рынок, ведь продукты они тогда так и не купили. Быстро сбегав за продуктами, она вновь направилась к деду, но тот валялся в беспамятстве и промычал что-то про вечер. Даже после этого воодушевление девочки не пропало, и она терпеливо ждала вечера.

Пока она ждала, то рассуждала, что до этого момента ее жизнь была крайне обычной, такой же обычной и беспонтовой, как она сама. Ее не покидало чувство того, что, чтобы она ни делала, всё всегда сводилось к чему-то самому обычному и непримечательному, и школьный проект, который она готовила с особым удовольствием, занял лишь третье место, и в учебе ей никогда не удавалось получать всегда отлично, и даже на работе она была просто среднестатистическим работником. В ней был страх, что и в этот раз ее тренировки сведутся к чему-то самому непримечательному или и вовсе не принесут никаких плодов. И можно сказать, ее страхи оправдались, ведь когда пришло время тренировок, то еще не совсем пришедший в себя, старик велел ей делать какие-то базовые упражнения — бег, отжимания, приседания и множество других. Мао понимала, что это необходимо и без этого никуда, ведь все тренировки начинаются именно с этого, но когда прошло три месяца с начала так называемого «обучения», девочка решила поговорить с дедом, отчего же они не идут дальше и застряли на одном и том же месте. Дед с недовольством отвечал ей, что каждое движение ее должно быть отточено до автоматизма, оно должно быть чётким и точным, а у нее все получается безумно медленно и нелепо, очень необычно для Мао было выслушивать это от человека, который и на двух ногах, не шатаясь, стоять не может. Он даже успел усомниться, а точно ли девчонка выкладывается на полную, а она в то же время усомнилась в том случае, а не приснилось ли ей случаем то, как этот старик уложил троих амбалов? В общем, деваться ей уже было некуда, и она продолжила тренироваться под строгим надзором деда Даичи, но теперь он начал гонять ее еще сильнее, видимо обидевшись на слова внучки

Прошло еще полгода. Нашей Мао уже исполнилось шесть лет. Она усердно тренировалась весь год, а точнее, старик не давал ей возможности делать это спустя рукава. Ее тело претерпело несколько изменений, теперь оно было не просто тощим, а с коркой мышц под тонкой смуглой кожей. Дед решил, что она достаточно отточила базовые упражнения, и в довесок к ним добавил еще несколько, а именно — упражнения с деревянными манекенами и стойка в положение полуприседа с вытянутыми руками и грузами на них, а также плашка вина на плечах и голове, чтоб та держала баланс. Думаю, сразу всем стало понятно, какое упражнение стало для неё ненавистнее всего, старик Даичи часами заставлял ее находиться в этом положении, а когда она пыталась хитрить, то и вовсе поставил ей под задницу наточенный бамбукой штык, чтоб она даже не пыталась присесть. Мучилась с этим Мао уже два месяца, и от тяжелых тренировок она засыпала сразу, как только ложила голову на подушку, но самым тяжёлом были не сами тренировки, а скрывать это всё от Ами. Но Ами не была такой дурой, чтобы не понять, что здесь что-то не так и почему ее дочь пропадает целыми днями, с отцом и так всё понятно, но Мао-то куда девается. И в один прекрасный день она решила проследить за ней, куда же та уходит, и застукала потрясающую картину: Мао стоит в стойке полуприседа, на руках у нее кольца из тяжелого металла, а дед, стоящий рядом, наливает в чеплашечки вино, отхлебывая оттуда и тут же наполняя чеплашку вновь, кладет их на плечи и голову девочке. Те, заметив ее, обескураженно смотрели на разъярённую женщину, которая тут же поспешила грозно начать топать в их сторону. Мао настолько перепугалась, что потеряла равновесие и свалилась попой прямо на бамбуковый штык. Крик бедной девчушки слышала вся деревня.

Этим вечером она пролежала в комнате с опухшими от ударов матери щеками и рыдала навзрыд. О Боже, как же она скучала по своей доброй маме, заботливому папе и доставучим младшим. Они никогда не поднимали на нее руку, даже если она по ошибке совершала что-то очень плохое, а просто объясняли ей, что надо быть осторожнее, но эта же мать побила ее, не сказав ни слова, и в глазах, когда она это делала, была только злоба и, кажется, толика удовольствия, казалось, она давно хотела сделать это, но не было повода, ведь Мао всегда слушала и исполняла все ее просьбы. Но теперь для девочки это не имело значения, она твердо решила, что сбежит из дома и будет искать своего отца. Безшумно встав ночью, дабы не разбудить спящую рядом Ами, она собрала все свои немногочисленные манатки и вышла из комнаты, проходя на кухню, дабы взять еды на дорогу. Но там ее уже ждал старик Даичи. Она опешила, увидев, что старик еще не спит, а вид у него был, будто он ждал ее. Он взглянул на нее, и в его взгляде не было ничего осуждающего, а только понимание, он прекрасно знал, что Ами душит ее и она не сможет стать кем-то действительно значимым, живя с ней под одной крышей.

– Присядь-ка на дорожку, поговори со стариком, – хриплым старческим голосом сказал он. Его голос в этот момент казался самым трезвым, что Мао слышала за все эти шесть лет.

– Деда, я ухожу... – виновато сказала она. – Я не могу больше терпеть заскоки мамы, я не смогла стать для нее хорошей дочерью. – Она уселась напротив деда, и тот подвинул к ней коробку, закутанную в старый платок.

– Я понимаю... Понимаю... – в голосе его слышалась тревога за внучку и бесконечная грусть. – Я расскажу тебе, кто твой отец, и найду тебе достойного учителя. – После слов Даичи в голове Мао сразу засуетилось много мыслей. Кто же ее отец, может быть, это кто-то знакомый для сюжета, например Какаши! Хотя нет... Она была совершенно на него не похожа, но и со своей матерью она тоже сильно отличалась, поэтому она была совершенно точно похожа на отца, она изо всех сил пыталась вспомнить кого-то с светло-коричневыми волосами и темно-карими глазами, но на ум никто не приходил...

– Фамилия твоего отца Ширануи, – после слов, сказанных дедом, девочка поняла, что никакой ее отец не крутой и известный ниндзя, а просто какой-то безымянный незначительный персонаж, которого она даже не запомнила. – А имя его Генма, он ниндзя деревни, скрытой в листве, откуда я родом. Помнишь, я тебе рассказывал? – в мозге Мао что-то зашевелилось, ведь имя было какое-то знакомое, она могла допустить, что могла забыть больше половины персонажей, ведь с момента просмотра аниме прошло уже больше десяти лет. На слова деда она активно закивала головой. – Также в этой деревне есть человек, которого прозвали «Зеленым зверем Листа», и его метод обучения очень похож на мой, так что я попрошу его стать твоим учителем... – с какой-то грустью сказал он, и его внучка сразу почувствовала это.

– Дедуля, а как же мой «Пьяный кулак»? Только ты можешь меня научить ему! – запротестовала Мао.

– Моя малышка Мао, ты еще слишком мала, может быть, в будущем, когда ты подрастёшь, я и буду обучать тебя ему, но пока ты должна будешь слушать своего нового учителя, даже я не смогу тебя подготовить, так как он... Я уже слишком стар, а он же молод и зелен, он полон сил... – с тоской по прошлому сказал он, на что девочка лишь отпустила голову, отдавая дань былому величию деда Даичи. – Как я вижу, ты уже собрала вещи, я сопровожу тебя в Коноху... – он поднялся со стула, и его колени заскрипели.

– Дедуля, как же так, а как же мама? Не надо стараться так ради меня, дедуля! У тебя же больные ноги! – с беспокойством подскочила Мао.

– Твоя мать уже не маленькая, да и до Конохи тут дня два медленным шагом... – сообщил старик и оттолкнул попытки внучки взять его под руку.

Так они и отправились в путь. Мао исполнилась трепета и нетерпения, даже если она не помнила, кто такой этот Генма, то бишь ее отец, то она точно не могла забыть Зеленого зверя Конохи, великого и неповторимого, всегда полного силой юности Майто...... Гая!!! Она уже предвкушала всю тяжесть его тренировок, и даже если ей не удастся овладеть «Пьяным кулаком» деда, то она уж точно не останется слабачкой!

По дороге в Коноху они прошли несколько мелких деревень, где старик купил несколько бутылок вина и саке, привязав их веревкой к поясу, так что при ходьбе они издали звенящий звук, а также немного продуктов. Когда они пришли в еще один городишка по пути к деревне, то зашли в какой-то старый трактир, в котором, как показалось Мао, сидели только разбойники, и подошли к барной стойке. Даичи горяче поприветствовал бармена.

– Старик Даичи, сколько лет, сколько зим, наконец выбрался из своей норы? Что, захотел получше устроить внучку? – противным голосом произнес дядька и хмыкнул, подмигнув девочке.

– Решил показать детю родные края, – дружелюбно улыбнулся дед, но все же прикрыл рукой Мао, заставив ее отойти ему за спину. Увидев это, дядька еще больше улыбнулся: – Ты случаем не отправляешь повозку в Коноху?

– Отправляю, – протянул в ответ он, – завтра утром. Если хотите, то по старой дружбе предоставлю вам люксовое номер с шикарным видом на местные просторы. – подмигнул он старику.

– Ох, ох, услужи уж старику... – по-старски крихтя сказал Даичи. После его слов дядька повёл их из трактира и открыл дверь какого-то сарая.

– Прошу в царские хоромы! – пригласил он их войти внутрь. Дед прошел и благодарно кивнул ему, в то время как Мао брезгливо прошла за стариком и тоже попыталась изобразить благодарность и кивнуть, повторяя за старшим. Дядька усмехнулся и, кинув что-то на подобии «Какая принцесса растёт у старика Даичи», закрыл дверь.

Мао сначала все никак не могла найти место почище, чтоб присесть, ведь всё в сарае было пыльно и грязно, но вскоре ей это надоело, и она присела на сено, следуя примеру дедушки, что с самого начала устроился поудобнее и уже распивал вино. Сено постепенно источало тепло и согревало Мао, от чего ей довольно быстро захотелось спать. Облакотив голову на деревянную стенку, она стала сонным взглядом вглядываться в щели на ней. «А дядька про шикарный вид не соврал», подумала она, перед тем как провалиться в сон.

Проснулась девочка уже от сильной тряски. Она обнаружила, что спала на коленях деда и ехала в повозке. В уши дул ветер, по коже пошли мурашки.

– Надо было меня разбудить, – недовольно сказала она деду и, встав, укуталась сильнее в накидку старика. Тот ничего ей не ответил, лишь потрепал девочку по голове и прижал к себе.

Так они и доехали до той самой Конохи, в которую Мао мечтала попасть ещё с тринадцати лет в прошлой жизни.

Продолжение следует...

·˚ ༘₊· ͟͟͞͞꒰➳

Итак, что я хочу сказать. Наверное я пожалею что начала это но уже слишком поздно, я на это потратила очень много времени...