Глава 27. Как научиться жить

Музыка в клубе «Роза ветров» никогда не умолкала. Прошло более получаса, а Поттер и не думал возвращаться к уютному уголку, где, потягивая алкогольный коктейль и лениво наблюдая за событиями на танцполе, сидел Снейп. Гарри продолжал лихо отплясывать в компании вампиров, словно магнитом притянувшихся к нему. Те кивали, улыбались, перекидывались с ним фразами, явно показывая, что приняли в свой круг. Вампиров в Британии было не так уж много, поэтому всех интересовал новый член клана. Северус заметил, что Тазеус — один из близких друзей Люциса — словно приклеился к Гарри. Он не отходил от Поттера ни на шаг и все время норовил к нему прикоснуться — то руку на плечо положит, то приобнимет за пояс, то поправит упавшие на глаза волосы. Со стороны это выглядело исключительно однозначно — Тазеус клеил Поттера, а тот либо по своей наивности не понимал, что происходило, либо ему это было приятно, хотя откровенных поощрений с его стороны и не наблюдалось. Северус постепенно начал закипать, ему не нравилось, что кто-то так настойчиво посягает на особое внимание его обращенного. Он уже был готов отправить Тазеусу в качестве предупреждения магический пинок под зад. Однако Никоделаус, присматривавший за Гарри, вероятно, тоже посчитал действия Тазеуса чересчур навязчивыми, и что-то ему сказал, небрежно взмахнув рукой в сторону Снейпа, после чего незадачливого ухажера моментально отнесло от Гарри сразу на пару ярдов. Северус удовлетворенно ухмыльнулся.

* * *

Домой возвращались пешком. Снейп вдруг сравнил себя с нянькой, приставленной к двум великовозрастным детям: Гарри и Никоделаус дурачились, перебрасываясь шутками и не обращая на него почти никакого внимания. Семь лет — относительно небольшая разница в возрасте, так что они легко нашли общий язык. Если учесть, что речь шла о вампирах, традиционно лишь после пятидесяти вступавших в пору зрелости — то и Северус считался еще молодым. Однако в данный момент рядом с веселившимися Гарри и Никоделаусом он казался себе старым и скучным гувернером. Таким его, вероятно, видел и Поттер. Эта мысль отдавала досадной горечью, потому что походила на правду. И вдруг Гарри, сам того не зная, насыпал соли на рану уязвленного самолюбия Северуса своими расспросами:

— Нико, а почему все вампиры такие красивые?

— Ты считаешь и меня красивым? — Никоделаус рисовался — имея крупноватый фамильный нос, он все же отличался от близких родственников некоторой смазливостью.

— Конечно! — Гарри искренне улыбнулся. — Но ты не ответил.

— Это наша личная магия так воздействует на окружающих, чтобы легче было договориться с донором.

— Но я... Вампиры ведь не кормятся кровью вампиров. А я тоже вижу, что все...

— Привлекательность — видовая особенность вампиров, — сухо бросил Северус, напоминая о своем присутствии и практически демонстрируя состоятельность размышлений, пришедших ему в голову ранее. — У нас отличная регенерация тканей, поэтому исключительно редко остаются шрамы, пропадают веснушки и все прочее, что можно принять за изъяны внешности. Нам нет нужды переживать о мимических и старческих морщинах.

«Я только и способен поучать», — мелькнуло в голове Северуса, и он разозлился на себя.

— Гарри, как ты его терпишь? Если он и все остальное рассказывает тебе таким замогильным тоном, то я удивляюсь, как ты успел столь много изучить. Я бы уснул через пять минут, — Никоделаус насмехался, догадываясь, что уязвил этим Снейпа. Они давно вели это полусерьезное состязание — кто кого сильнее раздразнит.

— Северус — очень хороший учитель, — встал на защиту своего наставника Поттер.

— Посмотрим, что ты запоешь в Хогвартсе, — саркастично кинул Снейп, почувствовав себя еще неуместнее в этой компании. Он думал, что подобные приступы самокритичности и недовольства собой уже давно остались в прошлом. Но, похоже, все изменило появление Поттера в его жизни столь близко. Благо хоть подростковая неуверенность, из-за которой у Северуса практически не было друзей, не спешила возвратиться. Пока они проводили время с Гарри вдвоем, мысли о возрасте не приходили, поэтому деятельный разум не успокоился, пока не отыскал причину, почему сейчас все не так, как было еще утром. «Я ревную?» — вывод слегка ошеломил своей очевидностью.

Гарри не успел придумать достойный ответ на реплику о школе — они вошли в дом. Никоделаус, почувствовав себя лишним, тут же попрощался и ушел спать. Северус заявил, что ему нужно переговорить с Дариусом, и сбежал. Поттеру не оставалось ничего другого, как отправиться в свои апартаменты, гадая, чем недоволен Снейп.

* * *

Гарри после завтрака устроился в библиотеке, намереваясь основательно засесть за чтение, пока Дариус и Северус о чем-то совещались с Нериусом, заявившимся с самого утра и расстроившим планы в отношении охоты, которую пришлось перенести на следующий день. Накануне Поттер так и заснул, в очередной раз не дождавшись Северуса. Ему в голову закралось подозрение, что после расспросов о причинах их совместного сна в одной постели тот намеренно уже который вечер подряд приходил поздно. Конечно же, Гарри и сквозь дрему всякий раз слышал, как Северус укладывался спать рядом с ним, но о чем-либо говорить среди ночи не хотел.

До обеда оставалось еще больше двух часов, когда его уединение было нарушено.

— И что сказал Нериус? — спросил Поттер, внимательно наблюдая, как Северус, молча перекладывая книги, разложенные на столе, и пробегая взглядом по их названиям, интересовался, чем тут занимался его обращенный.

— Совет сомневается и пока не готов принять окончательного решения по вопросу вмешательства. Перестраховщики, — определение было полно презрения. — Они дождутся, что придется разбираться с настоящей войной.

— И что их останавливает? — Гарри догадывался, что не все так просто.

— Вопросы личной безопасности вампиров, опасения случайного разоблачения, недопустимость нарушения традиций, — Северус присел на край стола. — Это официальные версии несогласия членов совета, принадлежащих к другим семьям. Но на самом деле все они боятся, что наша ветвь в итоге узурпирует власть в клане.

— Только и слышу везде — власть, власть, власть... Волдеморту нужна власть. И Дамблдору, наверное, тоже. Неужели, нет ничего более важного? — Гарри тяжко вздохнул.

— Есть. Важнее всего — полная свобода, когда нет никаких ограничений. Но вот парадокс — ее можно достичь, лишь обладая беспредельной властью. Только тогда появится возможность не подчиняться ничьим правилам, — Снейп усмехнулся, увидев, как Гарри нахмурился, услышав его слова.

— Но тогда же будет скучно. Когда все цели достигнуты, то больше не к чему стремиться. Разве не так? Пропадет сам смысл существования. Зачем что-либо делать, если все уже есть?

— Я мог бы поспорить насчет того, что «все уже есть», но в принципе ты прав. После восхождения определенного индивидуума на высшую ступень власти зачастую начинается его деградация, распад личности, а некоторые признаки этих процессов появляются и раньше.

— Волдеморт упрямо не хочет считаться ни с чьим мнением — это ведь тоже говорит, что он не совсем полноценная личность? — для Гарри было еще непривычно вести беседы на такие темы, однако постепенно багаж его знаний увеличивался, и это не могло не радовать.

— Несомненно.

— Ты сказал, что свобода важнее власти. Но тогда почему волшебники соглашаются подчиняться таким, как Волдеморт, к тому же порой на довольно жестких условиях.

— Осваиваешься с языком недомолвок и намеков? — хмыкнул Северус, усмехаясь. — Тебя интересует, почему идут в Пожиратели? Причин много. Кто-то надеется урвать и себе кусок власти, другой мечтает разбогатеть, а у кого-то просто не было выбора, потому что семья уже продалась Темному Лорду.

— А ты? Для вампира нет ничего дороже свободы. Как ты решился принять метку? Это же рабское клеймо. Прости, если я слишком груб, но мне нужно разобраться, иначе... я не научусь жить своим умом, — Гарри и впрямь были интересны ответы на его вопросы.

— Для волшебников это действительно клеймо, ты прав, — Снейп провел пальцем по своему предплечью, и стала видна метка, ранее скрытая чарами стойкой иллюзии для того, чтобы летом можно было без проблем носить одежду с коротким рукавом.

— Ты стал Пожирателем после того, как получил все способности вампира?

— Да. У нас в семье обычно рано вступают в силу. Я, как и Никоделаус, и Тазеус — ты с ним вчера танцевал в «Розе», прошел обучение в шестнадцать. Так что к моменту получения метки был полностью сформировавшимся вампиром. Однако мне пришлось постараться, чтобы она закрепилась на руке, — Северус улыбнулся недоумению, промелькнувшему на лице Гарри. — Метка содержит чары психического подчинения, а на нас они не действуют.

— Я тоже сбрасываю Империо, — невольно вырвалось у Гарри, и он вдруг осознал, что это прозвучало, как хвастовство, отчего немного смутился.

— Кстати, возможно это один из факторов, который каким-то образом помог тому, что основной этап обращения прошел как надо.

— Хочешь сказать, что способность не подчиняться Империо зависит от особенностей крови или личной магии? — тут же сообразил Гарри, на что намекал Снейп.

— Не знаю, но это предположение ничем не хуже любого другого, которые выдвигают исследователи этой проблемы. Теперь тебе точно подобное не грозит — подчинить твою волю чарами или зельем нельзя, только с помощью убеждения. А моя метка, — Северус похлопал себя по предплечью, возвращаясь к вопросу, с которого все началось, — служит лишь в качестве своеобразного сигнального артефакта: я чувствую вызов и с ее помощью аппарирую к месту сбора, как по маяку. Причинить через нее боль, как остальным волшебникам, мне Темный Лорд не в состоянии. Так же как и отыскать меня по ней не выйдет, если я этого не захочу. Вообще-то, я могу ее удалить, потому что, по сути, она привязана ко мне моими же чарами. Но благодаря ее наличию я попал в ближний круг Пожирателей, а следовательно, подобрался довольно близко к Волдеморту.

— А почему тебе верит Дамблдор, и как ты стал членом ордена Феникса? — Гарри увидел, что Северус сразу же напрягся, будто у него спросили о чем-то предельно неприятном. Его взгляд стал хмурым и сосредоточенным.

— Не стану врать — я хотел бы избежать разговора на эту тему, но такое невозможно. В любом случае мне пришлось бы рассказать тебе все, хотя бы для того, чтобы ты узнал правду, а не кому-нибудь выгодную ее версию, — Северус махнул рукой в сторону кресел, предлагая Гарри расположиться там — ему самому не с руки было вести серьезный разговор, сидя на краю стола. Поттер все же предпочел устроиться на диване — Снейп не стал возражать, присаживаясь рядом. — Семья Эвансов жила неподалеку от дома моих родителей. Я познакомился с Лили еще до поступления в Хогвартс. Мы дружили с ней до самой ее гибели, пусть другие и думали, что это не так, — Северус вкратце рассказал об общении с Лили Эванс в школе, о том, как они поссорились, а потом помирились. Объяснил, что ввиду личной заинтересованности Лили в Джеймсе Поттере, с которым у Северуса не складывались отношения, они не признались никому, что, невзирая на разногласия по некоторым жизненным аспектам, продолжили поддерживать товарищеские связи, пару раз тайно встретившись даже сразу после ее замужества. — Дамблдору, похоже, требовалось передать Волдеморту сведения о пророчестве Трелони. Для этого он устроил собеседование для кандидатов на работу в Хогвартсе в снятой комнате паба «Кабанья голова», вместо своего рабочего кабинета, как это делал обычно. Ты же понимаешь, что, будучи вампиром, я сначала проверил паб на предмет ловушек и тому подобное, ведь такой поступок Альбуса вызывал подозрение? Я прошелся там по коридорам под прикрытием одного слоя тени — так, как мы с тобой наблюдали происшествие с аземой. Так вот Дамблдор заставлял Сивиллу Трелони раз за разом повторять и повторять начальные строки пророчества, при этом держа дверь комнаты чуть ли не нараспашку — я даже смог заглянуть внутрь. Было похоже, что он ее чем-то опоил, чтобы она не удивлялась такому его чудачеству. В общем, когда я, уже не скрываясь, оказался возле двери, то было разыграно целое представление в итоге которого меня не приняли на работу по причине моего «неуемного любопытства и пристрастия сунуть нос куда не следует».

— Постой, он сам оставил дверь открытой, а тебя обвинил, что ты подслушивал? — Снейп кивнул. Гарри уже сообразил, к чему идет речь, и внутри него разгоралось пламя возмущения и желания обвинить Северуса в смерти родителей, но он чувствовал, что тому тоже больно, поэтому держал свои эмоции в узде, хоть это и было неимоверно трудно. — А почему ты решил, что услышал не все пророчество?

— Я уже отметил ранее, что, когда наблюдал из тени, стал свидетелем, как Альбус все время останавливал декламирующую Сивиллу и просил повторить с начала. Она пыталась иногда возразить, что это еще не весь текст, но ей приказывали не перечить и делать то, что сказано. Как ты понял — это я передал пророчество Темному Лорду. В свое оправдание могу отметить лишь то, что не имел ни малейшего представления, что оно коснется семьи Лили, — Снейп замолчал, ожидая реакции Поттера на свое признание. Пару минут в библиотеке стояла тишина, лишь вскрикивала какая-то птица за окном.

— Раз Дамблдор заставлял ее повторять и держал дверь открытой, то выходит, он действительно хотел, чтобы ты услышал. Он знал, что ты Пожиратель?

— Наверняка. Когда позже я не смог разыскать Лили, чтобы предупредить ее об опасности, и пришел к Альбусу, его не удивило наличие метки на моей руке. И он бросил мне в упрек, что это я донес содержание пророчества, — Северус не мешал Поттеру самому делать выводы.

— Следовательно, если бы не ты, то кто-то другой, тот же Петтигрю, все равно передал бы это Волдеморту. Ты... Ты же вампир, и для тебя многие чары не преграда, почему ты не увел маму из того дома?

— Гарри, я не имел ни малейшего представления, где пряталась Лили с семьей. Я — вампир, но не всесильный. Однажды мне удалось ее увидеть — она зачем-то приходила к Дамблдору уже после того, как я согласился на него работать шпионом у Темного Лорда в обмен на защиту Поттеров. Мы случайно столкнулись с ней в школе. Я рассказал ей все, что знал о пророчестве и о своей роли в сложившейся ситуации. Она... Лили не стала обвинять меня, а только покачала головой и попросила... — Северус не был уверен, что об этом стоило говорить, но все же признался: — Она попросила, чтобы я помог тебе выжить, если с ней случится непоправимое.

— Так ты поэтому согласился меня обратить? Я помню, ты и Нериусу сказал, что я для тебя важен как память о моей маме, но все не приходилось к слову, чтобы расспросить об этом.

— Просьба Лили — не единственная причина. Раз уж ты помнишь эти мои слова старейшему, то вряд ли забыл и другие. Я сделал это ради тебя самого, а не ради твоей матери.

— Конечно... Спасибо, что рассказал мне. И я... Я тоже не виню тебя в том, что случилось с моими родителями. Мне, конечно, неприятно и горько узнать, что это ты передал пророчество Волдеморту, но, — Гарри нервно почесал лоб там, где находился шрам, чего не делал уже давно, — ведь никогда нельзя предугадать, чем может обернуться то или иное наше действие. Вот если бы я написал не тебе, а Дамблдору или Уизли, то сейчас не сидел бы здесь, — Гарри мрачновато улыбнулся. — Я уверен, ты научишь меня жить так, чтобы их гибель не стала напрасной. Мы же разберемся с Волдемортом? И с... с ним тоже, раз это он решил затеять всю эту карусель с пророчеством. Оно, наверное, и ненастоящее...

— Каким бы оно ни было, ты уже не подвластен его действию. И я обязательно помогу тебе разобраться со всеми, кто причинил тебе боль, — Северус рискнул положить руку на плечо Гарри: то ли утешая после непростого разговора, то ли убеждая в своих обещаниях.

— Я знаю, что это наша связь влияет. Но мне кажется, я и без нее поверил бы тебе, ведь ты и раньше мне никогда не врал и открыто сомневался в моих мыслительных способностях, — хмыкнул Гарри и бесцеремонно прижался к Северусу, вдруг осознав, что у него действительно никого нет надежнее и ближе этого вампира.

— Мы справимся, — Снейпу и самому требовалась поддержка после того, как он разбередил собственные раны, вспоминая утраты и не самые достойные свои деяния.

— Обязательно, — согласился со вздохом Гарри, сосредотачиваясь на стуке сердца Северуса под своим ухом — это успокаивало.