№7. Цена за кулисами

Понедельник покатился своим чередом, но для участников Клуба живой музыки привычный школьный ритм был окончательно сломан. После триумфального прослушивания Ёнми сидела на уроке литературы, уставившись в раскрытый учебник. Учительница что-то увлечённо рассказывала о поэзии эпохи Чосон, но в ушах девушки до сих пор стоял тот самый финальный аккорд Конхо — рваный, тяжёлый, сыгранный через невыносимую боль.

Она то и дело переводила взгляд на пустую парту в крайнем ряду у окна. Конхо не пришёл ни на один урок после большой перемены. Стоило господину Паку объявить о сохранении клуба, как парень испарился, даже не зайдя в раздевалку.

«Он пошёл к ним? К этому Минсоку?» — паническая мысль не давала Ёнми покоя. Она вспомнила слова Конхо на спортивной площадке: «Сказали, если завтра не принесу половину суммы — сломают мне пальцы». Половину суммы. Но где обычный школьник мог достать такие деньги за одни сутки?

Как только прозвенел финальный звонок, возвещающий об окончании занятий, Ёнми пулей выскочила из класса. Игнорируя удивлённый оклик Лары, которая звала её обсудить новые бюджеты клуба, староста бросилась по лестнице вниз, на ходу натягивая пальто. У неё был план. Безумный, абсолютно не соответствующий её статусу «идеальной ученицы», но единственный возможный.

Смена кадра. Переулок за пределами школьного квартала, где туман смешивался с дымом от уличных палаток с едой.Конхо шёл, ссутулив плечи и глубоко спрятав руки в карманы широких чёрных брюк. Чехол с гитарой остался в школьном подвале под замком — Сонхён настоял на этом, чтобы инструмент был в безопасности. Левое запястье Конхо, плотно забинтованное Ёнми, всё ещё тупо ныло, но парень почти не обращал на это внимания. В его голове стучала только одна цифра — сумма долга.Он свернул в заброшенный двор старого кирпичного склада, где обычно парковались битые машины. Там, у ржавой железной двери, его уже ждали.

Минсок, парень со шрамом над бровью, сидел на капоте старого хэтчбека, лениво подбрасывая в воздух связку ключей. Рядом с ним стояли двое его приятелей — крепкие парни в спортивных костюмах, которые сразу же заблокировали Конхо путь назад, едва он вошёл во двор.

— О, глядите-ка, наш школьный гений соизволил явиться, — Минсок спрыгнул с капота, и его ключи со звоном полетели в карман. Он подошёл к Конхо почти вплотную, оглядывая его с ног до головы. — Ну что, гитарист? Время три часа. Где мои деньги? Или ты пришёл сказать, что школьный кружок забрал все твои силы?

Конхо остановился в двух шагах от него, не убирая рук из карманов. Его взгляд был абсолютно пустым, лишённым всякого страха — только холодная, выжженная усталость.

— У меня нет всей суммы, Минсок, — тихо, но твёрдо произнёс Конхо. — Я отыграл прослушивание. Клуб остался за нами. Через два месяца фестиваль, призовой фонд покроет всё с процентами. Брат Лары поручился за меня. Дай мне эти два месяца.Минсок прищурился, и его шрам уродливо исказился в презрительной усмешке.

— Два месяца? Ты держишь меня за идиота, Конхо? Твой братец тоже просил «ещё немного времени», а потом растворился в воздухе, оставив меня разбираться с долгами перед хозяевами «Квадрата». Мне плевать на твой фестиваль и на твою школу. Мне нужны деньги сейчас. Хотя бы половина.

— Я сказал — у меня их нет, — повторил Конхо, и его челюсть упрямо сжалась.— Нет? Что ж, очень жаль, — Минсок вздохнул с наигранным сожалением и сделал короткий кивок парням за спиной Конхо. — Ребята, объясните нашему музыканту, что долги нужно возвращать вовремя. И начните с левой руки. Раз уж он не хочет играть там, где ему говорят, пусть не играет вообще.

Один из парней резко схватил Конхо за плечо, заламывая его назад, а второй шагнул вперёд, собираясь перехватить его забинтованное запястье. Конхо попытался вырваться, ударил одного из них локтем в бок, но численное преимущество было не на его стороне. Его грубо прижали спиной к холодному кирпичному забору.

— Стойте! Прекратите это немедленно! — звонкий, яростный выкрик разрезал тишину двора.

Все замерли. Минсок медленно повернул голову в сторону входа во двор.Там, тяжело дыша от быстрого бега, стояла Ёнми. Её аккуратная школьная форма смотрелась в этом грязном, заброшенном месте абсолютно чужеродно. Лицо девушки горело от румянца, а в руках она крепко сжимала свою школьную сумку.

— Ёнми?! Ты что здесь делаешь? Уходи! — крикнул Конхо, изо всех сил пытаясь вырваться из хватки парней. В его голосе впервые прорезалась настоящая, живая паника. Он мог вытерпеть побои, но мысль о том, что эти бандиты могут причинить вред ей, приводила его в ужас. — Беги отсюда, идиотка!

Минсок оценивающе посмотрел на Ёнми, и на его лице появилась плотоядная улыбка.

— Ого, какая куколка. Конхо, ты завел себе подружку-отличницу? Какими судьбами, девочка? Потерялась по дороге в библиотеку?Ёнми сделала три решительных шага вперёд, несмотря на то, что её ноги буквально дрожали от страха. Она заставила себя смотреть прямо в глаза Минсоку, не отводя взгляда.

— Отпустите его, — чётко сказала она, её голос звенел от напряжения. — Я знаю, сколько он вам должен. Точнее, сколько остался должен его брат.

— Да неужели? — Минсок усмехнулся, скрещивая руки на груди. — И что ты сделаешь? Вызовешь полицию? Пока они доедут, твой гитарист уже будет учиться писать правой ногой.

— Нет, полицию я вызывать не буду, — Ёнми резко расстегнула замок своей сумки и достала оттуда плотный, запечатанный конверт из крафтовой бумаги. — Здесь деньги. Половина той суммы, которую вы требовали сегодня.

Конхо замер, переставая сопротивляться. Он во все глаза уставился на конверт в её руках. «Откуда у неё такие деньги?» — паническая догадка обожгла его мозг. Это были сбережения её родителей, которые они откладывали на её первый семестр обучения, если она вдруг не получит грант. Она отдавала своё будущее ради него.

— Ёнми, нет! Не смей! — отчаянно выкрикнул Конхо, и на его глазах от бессилия навернулись слёзы. — Забери их! Не отдавай ему ни воны! Это твои деньги на учёбу!Ёнми даже не повернулась в его сторону. Она сделала ещё шаг и протянула конверт Минсоку.

— Возьмите. Здесь ровно половина. Вы пересчитаете, я знаю. Но взамен вы дадите ему отсрочку на два месяца, до финала окружного фестиваля. И больше никто из ваших людей не подойдёт к Конхо, к его школе или к его клубу. Если я замечу хоть одного из вас рядом — вот тогда этот конверт вместе со всеми записями с камер наблюдения этого квартала отправится прямиком в окружную прокуратуру. Мой отец — юрист, и поверьте, он сумеет дать этому делу ход.

Минсок внимательно посмотрел на девушку. В её взгляде не было и тени сомнения — только ледяная, фанатичная решимость отличницы, которая привыкла всегда побеждать. Он медленно протянул руку, забрал конверт, вскрыл его и быстро пересчитал плотные пачки купюр.

— Надо же... действительно половина, — Минсок спрятал конверт во внутренний карман куртки и удовлетворённо кивнул своим парням. — Отпустите его.

Конхо тяжело рухнул на колени у стены, потирая затёкшие плечи. Он тяжело дышал, глядя на мокрый асфальт перед собой. Его эго, его гордость, его броня — всё это было растоптано тем фактом, что его спасла девчонка, заплатив за него огромную цену.

— Два месяца, девочка, — Минсок повернулся к Ёнми, проходя мимо неё к машине. — Ровно два месяца. В день финала фестиваля я приду за остатком. И если денег не будет... юрист-папа тебе не поможет.

Парни сели в хэтчбек, двигатель взревел, и машина на большой скорости вылетела со двора, оставив после себя лишь облако выхлопных газов.

Во дворе повисла тяжёлая, звенящая тишина. Дождь снова начал накрапывать, мелкие капли падали на волосы Ёнми, заставляя её косу потемнеть.Она медленно подошла к Конхо, который всё ещё сидел на коленях у стены, опустив голову. Её школьная сумка бессильно висела на плече. Вся её смелость испарилась, оставив только пустоту и дикую усталость.

— Зачем? — тихо, сдавленно спросил Конхо, не поднимая головы. Его голос дрожал от сдерживаемых слёз и унижения. — Зачем ты это сделала, Ким Ёнми? Кто тебя просил?! Ты разрушила свою жизнь! Это были твои деньги на университет! Если ты не займёшь первое место на фестивале и не получишь грант, ты не сможешь учиться! Ты понимаешь, что ты натворила?!

Ёнми медленно опустилась перед ним на корточки, прямо в грязь переулка, не заботясь о своей идеальной форме. Она протянула руку и мягко, ладонью, приподняла его подбородок, заставляя посмотреть на неё. Его «лисий» взгляд был полны боли, растерянности и глубокого, ранящего чувства вины.

— Если бы я этого не сделала, они бы сломали тебе руки, Конхо, — тихо, но удивительно нежно ответила она, и одинокая слеза скатилась по её щеке. — А музыка без твоих рук не имеет смысла. Мой университет подождёт. Но наш Клуб живой музыки... и ты... вы не должны исчезнуть.

Конхо смотрел в её глаза, затуманенные дождём, и чувствовал, как внутри него рушится последняя стена. Он больше не ненавидел её. Это было невозможно. Этот встречный ток связал их жизни настолько крепко, что разорвать эту связь теперь могло только чудо. Или катастрофа.Он медленно поднял свою правую руку, его пальцы, испачканные в дорожной пыли, осторожно коснулись её щеки, стирая слезу.

— Теперь у нас нет выбора, староста, — прошептал он, и в его взгляде впервые зажглась не сытая дерзость, а настоящая, зрелая решимость бойца. — Нам придётся выиграть этот чёртов фестиваль. Чего бы нам это ни стоило.

Они сидели вдвоём в пустом, грязном дворе под усиливающимся майским дождём, понимая, что обратного пути нет. Их личная драма переросла рамки школьных коридоров, и ставки поднялись до максимума.