Кружка с чаем

Утро началось не с птичьего щебета, а с оглушительного, по ощущениям, гула в голове. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь шторы, казался нестерпимо ярким, а любое движение отзывалось тупой, тянущей болью во всём теле. Вчерашняя вишнёвая настойка отчаянно напоминала о себе.

Диана медленно открыла глаза и тут же поморщилась, уткнувшись носом в чью-то плотную куртку.

Память возвращалась отрывками: шумный вечер, смех с Крис и Алиной, долгая дорога по дворам, а потом... ночная встреча у скамейки. Вспомнив, как она, абсолютно хмельная, доказывала Валере про «амнистию», Диана готова была провалиться сквозь землю прямо сейчас. Ночью, еле переставляя ноги у дверей своей квартиры, она просто мертвой хваткой вцепилась в Турбо и капризно потянула его за собой на кровать, категорически отказавшись отпускать.

Валера лежал рядом прямо поверх покрывала, подложив одну руку под голову. Он не спал - тихо наблюдал за тем, как она мучительно пытается прийти в себя, и в его темно-зелёных глазах плескала откровенная, ленивая ирония- Ну что, главный эксперт по расследованиям? - тихо, с паузой проговорил Турбо, чтобы лишний раз не шуметь. - Как наука? Как здоровье?

- Не говори ничего... пожалуйста, - прошипела Диана, накрывая лицо подушкой. Голос у неё был сиплым, а щеки мгновенно вспыхнули от стыда. - Зачем ты меня не оставил на диване?

- А ты пробовала себя отпустить? - хмыкнул Валера, слегка разминая затекшее плечо. - Ты за мой воротник так цеплялась, будто я снова из больницы сбегаю. Пришлось дежурить.

Он аккуратно поднялся с кровати, стараясь не шуметь, и вышел из комнаты. Через пару минут Турбо вернулся с большим стаканом прохладной воды и двумя таблетками.

- На, пей, - он присел на край койки и бережно приподнял её за плечи, помогая сесть. - Дядя Коля с утра на смену ушёл, так что твой «позор» видел только я.

Диана жадно выпила воду, всё ещё стесняясь поднять на него взгляд. Состояние у неё, как и у Крис с Алиной в соседних домах, было мягко говоря так себе - голова раскалывалась, а в душе боролись стыд за вчерашний перформанс и огромное облегчение от того, что они с Валерой снова вместе.

- Извини за вчерашнее... - тихо прошептала она, прислоняясь лбом к его груди. - И за то, что не верила.

Валера обнял её одной рукой, уткнувшись носом в её растрёпанные волосы, и тихо качнул головой:- Замяли, дипломатка. Главное - лечи свою голову. У нас на сегодня по плану только тишина, крепкий чай и никакой настойки. Вообще никогда.

День для всей «женской сборной» выдался поистине жестким испытанием на прочность. Город за окном жил обычной весенней суетой, но в квартире Дианы царила абсолютная, полумрачная тишина. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь задернутые гардины, казались раскалёнными иглами, а каждый громкий звук с улицы отдавался гулким эхом в затылке.

Диана лежала, уткнувшись лицом в подушку, и боялась сделать даже резкий вдох. Вчерашний вечер, казавшийся ночью вершиной веселья и торжества справедливости, теперь представал в совершенно ином свете. Стыд жёг щеки сильнее любого загара. Она - будущий дипломат, студентка престижного факультета международных отношений, всегда собранная, выдержанная и гордая - пришла во двор в состоянии абсолютного невесочества, выдала речи про «амнистию» и буквально затащила Валеру к себе в комнату, не выпуская его куртку из рук до самого утра.

Где вся её дипломатическая выдержка? Где знание протокола и способность держать лицо в любой ситуации? Всё растворилось в бабушкиной вишнёвой настойке Крис.

Турбо хозяйничал на кухне тише воды, ниже травы. Он отлично понимал состояние своей «дипломатки», поэтому старался не греметь посудой. Вскоре в коридоре раздались его лёгкие, неторопливые шаги. Валера вошел в комнату, неся в руках большую эмалированную кружку, от которой поднимался густой пар с ароматом мяты и чабреца.

- Держи, пострадавшая за правду, - тихо проговорил он, присаживаясь на край кровати. Он бережно помог Диане приподняться и опереться спиной о мягкие подушки. - Специально покрепче заварил, без сахара. Врач Турбо рекомендует пить мелкими глотками.

Диана приняла кружку, ощущая приятное тепло фарфора сквозь дрожащие пальцы, и сделала маленький глоток. Горячий травяной чай действительно немного привел мысли в порядок, хотя тупая боль в висках всё ещё отступала неохотно.

- Который час? - сипло спросила она, не поднимая на него глаз.

- Почти два дня, - хмыкнул Валера, с нескрываемым удовольствием наблюдавший за её смущенным видом. Он слегка взъерошил свои короткие волосы и оперся локтями о колени. - Ты спишь уже часов десять. Настоящий дипломатический антракт. Я успел сбегать к Зиме и Сутулому. Там, кстати, картина не лучше.

Диана чуть не поперхнулась чаем и с ужасом посмотрела на него:- Что с Крис и Алиной?

- Крис лежит пластом и поклялась Вахе, что больше никогда в жизни не будет слушать истории про вишневые настойки, - хохотнул Валера, но тут же понизил голос, видя, как Диана поморщилась от звука. - А Алина сидит у Сутулого, пьет рассол и пытается вспомнить, как они вообще вчера дошли до нашей скамейки. Сутулый над ней дрожит, как над хрустальной вазой, даже ходить громко запретил. В общем, вся ваша «делегация» сейчас вне зоны доступа.

- Ужас какой... - Диана закрыла лицо свободной рукой, чувствуя, как горит кожа. - Валера, скажи честно, я очень позорно себя вела? Это же полный провал. Если бы мой декан видел этот «дипломатический прием», меня бы отчислили без права пересдачи.

Турбо замолчал на секунду. В его темно-зеленых глазах промелькнула та самая теплая, искренняя нежность, которую он так долго учился не прятать за уличной дерзостью. Он протянул руку, осторожно заправил выбившуюся прядь её волос за ухо и качнул головой.

- Ты вела себя... нормально, - тихо ответил он. - По-настоящему. Ты впервые за все время не пыталась строить из себя строгую студентку с международника. Не было этих твоих умных терминов, правильных фраз и холодной дистанции. Ты просто пришла, заступилась за меня перед самой собой, наговорила глупостей и уснула у меня на плече. Я, честно говоря, за эти дни без тебя так измотался, что вчерашний твой «приход» был лучшим событием за неделю.

- Правда? - Диана подняла на него серые, все еще туманные от усталости глаза.

- Правда, дипломатка, - с улыбкой подтвердил Валера. - Хотя повторять этот эксперимент я тебе настоятельно не советую. В следующий раз я тебя такую веселую прямо во дворе на плечо закину и унесу, понял? Чтобы пацаны лишнего не смотрели. У нас на улице свои законы, и главную атташе района я никому в обиду не дам.

- Поняла, лектор... - тихо выдохнула она, чувствуя, как тяжелая обида и вчерашний стыд окончательно растворяются, уступая место ровному, спокойному теплу.

К вечеру состояние наконец стало улучшаться. Таблетки и мятный чай сделали свое дело: туман в голове рассеялся, а к щекам вернулся нормальный цвет. Диана даже смогла присесть за письменный стол, где лежали её пухлые тетради по истории международных отношений и внешней политике. Смотреть на строчки про Венский конгресс после вчерашней «амнистии» во дворе было невероятно сюрреалистично.Дядя Коля вернулся со смены ближе к шести вечера, и Валера к этому моменту уже сидел на кухне в роли самого дисциплинированного гостя - помогал чистить картошку и с самым серьезным видом слушал новости по радио.

Когда представилась минута остаться наедине в коридоре, перед тем как Валере пора было уходить на улицу к пацанам, Диана подошла к нему вплотную и прислонилась лбом к его груди.

- Спасибо, что остался, - прошептала она. - И за то, что не ушел ночью. И за то, что спасал мой «дипломатический иммунитет».

Валера обнял её за талию, притягивая к себе так крепко, словно между ними и не было тех трех дней глухого молчания и обид.

- Я от тебя теперь вообще никуда не уйду, - тихо и уверенно ответил он, касаясь губами её виска. - Выздоравливай окончательно, московская. Завтра учишь свои международные права, а вечером идем гулять. И на этот раз - только на свежем воздухе и с яблочным соком. Никаких «международных переговоров» с настойками.

- Договорились, лектор, - улыбнулась Диана, провожая его взглядом до самой лестничной площадки. Все испытания были позади, а впереди их ждал новый, чистый и светлый вечер.