Нежданный стук

Воскресный день выдался необычно тихим и солнечным. Март постепенно отвоёвывал город у зимы, и синее небо над Казанью казалось совсем по-весеннему высоким.

Ещё в пятницу Ильдар, провожая Диану до дома, неожиданно заговорил первый - обычно он ограничивался лишь короткими фразу типа «привет» и «пошли».

- Диан, - замявшись, произнёс он тогда у крыльца. - У меня в воскресенье два билета в консерваторию есть. Брату давали, а он не смог. Пойдёшь? Там классика, оркестр... Подумал, тебе интересно будет, ты же любишь такое.

Диана сначала удивилась, но потом согласилась. После тяжелой мартовской недели, разрыва с Турбо и постоянного чувства чьего-то присутствия за спиной, ей отчаянно хотелось сменить обстановку и хотя бы на пару часов вырваться из липкой уличной атмосферы в мир музыки, уюта и света.

Концерт прошел замечательно. Высокие своды консерватории, бархатные кресла, глубокие звуки скрипок и виолончелей - всё это словно возвращало Диану в её привычную московскую жизнь. На какое-то время тревога отступила. Ильдар вел себя максимально воспитанно, не навязывался и проявил себя искренним, приятным собеседником.

Около восьми вечера они вернулись во двор. Ильдар, как всегда, довел её до самой двери подъезда, попрощался и ушёл.

Поднявшись на свой третий этаж, Диана зашла в квартиру. Дома царила тишина: дядя Коля ещё с утра ушёл на завод в ночную смену и должен был вернуться только к утру.

Накинув домашний халат, Диана поставила чайник на плиту, включила настольную лампу и приготовилась спокойно провести вечер за конспектами.

Прошло около пятнадцати минут. Чайник на кухне только начал тихо пощелкивать, закипая, как вдруг в тишине прихожей раздался стук.

Это не был привычный, ровный стук дяди Коли. Удары в тяжелую деревянную дверь были торопливыми, неровными и какими-то отчаянными.

Диана вздрогнула. Внутри всё сжалось от плохой предчувствия. Она медленно подошла к двери, не спеша отпирать засов.

- Кто там? - голосом, в котором проскочила дрожь, спросила она.

За дверью раздалось тяжелое, прерывистое дыхание, а затем знакомый, до предела взволнованный голос Марата:

- Диан, открывай, это я! Марат! Открывай скорей, пожалуйста... Нам дядь Коля нужен! Или хоть кто-нибудь... Помоги!

Слышно было, как голос младшего пацана буквально ломается от паники. Диана, забыв про осторожность, щелкнула двумя замками и открепила цепочку. Дверь распахнулась.

На площадке стоял Марат. На нем не было шапки, куртка была настежь распахнута, а лицо - бледным как полотно.

- Что случилось?! Дяди Коли нет, он на смене... - начала было Диана, но осеклась, переведя взгляд чуть левее, на лестничный пролёт.

За чугунные перила площадки, едва удерживаясь на ногах, цеплялся Валера.

Он едва стоял. Его спортивная куртка была порвана и вымазана в грязном талом снегу и темных пятнах. Кудрявые волосы взлохмачены, на скуле запеклась темная ссадина, а губы были белыми, как мел. Но хуже всего было то, как он держался: левая рука Турбо была мертвой хваткой прижата к ребрам, а каждое дыхание давалось ему с тяжелым, хриплым стоном. Он стоял, уткнувшись лбом в прохладную стену подъезда, и, кажется, держался только на последнем остатке упрямой уличной воли.Увидев Диану, Турбо с огромным трудом поднял голову. Его взгляд - мутный, отяжелевший от боли - на секунду встретился с её глазами.

- Диан... - задыхаясь и судорожно хватая ртом воздух, выдохнул Марат, подхватывая Валеру под руку. - Его на перекрестке... там с чужого района двое было... Мы до дяд Коли бежали, думали, у него аптечка есть или врач знакомый... Ему дышать совсем тяжело, ребро, похоже...

Диана замерла на пороге. Вся её обида, все те слова про «ненависть» и «чудовище», которые она бросила ему неделю назад, в одну секунду рухнули и растворились. Перед ней стоял не грозный вожак и не уличный тиран - перед ней был человек, которому было невыносимо больно и который пришел именно к её двери.

- Заводите его. Быстро! - отсекла она всякие колебания, шире распахивая дверь и освобождая проход в прихожую.

Марат, тяжело пыхтя и подставив своё плечо, помог Валере переступить порог квартиры. Каждое движение отдавалось в теле Турбо резкой болью - он сцепил зубы, выбивая из себя глухой, сдавленный рык, а на его лбу выступили крупные капли холодного пота.

- На диван его, в зал! Осторожно! - скомандовала Диана, на ходу скидывая домашние тапочки и бросаясь вперёд, чтобы придержать тяжёлую двустворчатую дверь.

Они довели Валеру до старого потертого дивана. Он тяжело опустился на край, одной рукой прочно вцепившись в подлокотник, а второй всё так же судорожно прижимая бок. Дыхание его было частым, поверхностным и прерывистым - полноценный вдох причинял невыносимую муку.

- Марат, на кухню! Набери в таз холодной воды и найди на полке чистое полотенце, - быстро произнесла Диана, стараясь взять себя в руки и погасить панику. - А я за аптечкой.

Девушка метнулась в коридор, вытащила из шкафа деревянный ящичек с медикаментами дяди Коли и вернулась в комнату. Руки её слегка подрагивали, но мысли прояснились: столичная собранность и привычка действовать холодно в критических ситуациях взяли верх.

Она опустилась на колени перед диваном прямо на ковёр.

- Валера, надо снять куртку и свитер. Мне нужно посмотреть, что там, - мягко, но твёрдо сказала она, глядя ему прямо в глаза.

Турбо еле заметно кивнул, не разжимая губ. С помощью Марата они аккуратно расстегнули порванную куртку и сняли плотный шерстяной свитер. Под ним оказалась простая майка, которую Диана осторожно задрала вверх.

На левом боку, прямо над рёбрами, нарастала огромная багровая гематома, быстро наливающаяся фиолетовым цветом. Кожа в этом месте слегка припухла.

- Так... кости не торчат, синяк сильный. Дышать больно? - тихо спросила Диана, касаясь пальцами края гематомы.

Валера дернулся от прикосновения, выдохнув сквозь зубы:

- Как... как будто шило в бок всадили. Из засады, суки... во дворе за гаражами...

- Молчи лучше, не разговаривай, - перебила его Диана. Она обернулась к Марату, который как раз вбежал с тазом и полотенцем. - Марат, принеси из прихожей бинты и анальгин. Он в красной коробке.

Пока Марат искал лекарства, Диана смочила полотенце в холодной воде, слегка отжала его и аккуратно приложила к повреждённому боку Валеры. Он изо всех сил сжал челюсти, чтобы не зарычать от холода и боли, и на мгновение его горячая, ссаженная ладонь накрыла пальцы Дианы, державшие ткань.

Их взгляды встретились. В его мутных, отяжелевших от боли глазах не было ни уличной злости, ни гордости. В них застыла глухая, отчаянная благодарность - за то, что не прогнала, за то, что спасает, несмотря на все сказанные сгоряча слова.

- Извини... что припёрся, - едва слышно, одним шепотом выдохнул Турбо, глядя на неё. - Пацаны сканировали... к дяде Коле хотели... Я не знал, что ты одна.

- Заткнись, Турбо, - с теплой, чуть дрожащей улыбкой прошептала Диана, свободной рукой туго забинтовывая его бок поверх примочки, чтобы зафиксировать рёбра. - Сиди тихо и не дергайся. Потом разбираться будем, кто к кому припёрся.

Марат подал две таблетки анальгина и стакан воды. Валера жадно выпил воду, проглотил лекарство и тяжело откинулся на спинку дивана, заставив себя расслабить напряжённые плечи. Боль от тугой повязки и холода немного притупилась.

- Так, Марат, - Диана поднялась с колен и посмотрела на младшего. - Иди домой, а то тебя ринутся искать. Я за ним присмотрю. Дядя Коля придёт под утро, проверит ещё раз и, если надо, утром в больницу отвезёт.

Марат перевёл взгляд с Валеры на Диану, тяжело вздохнул и кивнул:

- Понял, Диан. Спасибо тебе. Если что - я во дворе.

Когда за Маратом закрылась дверь, в квартире снова воцарилась тишина. Лишь на кухне тихо попискивал остывающий чайник.Диана принесла из спальни тёплый плед, аккуратно накрыла Валеру до самых плеч и села рядом на край дивана. Он лежал с закрытыми глазами, его дыхание постепенно выравнивалось, а напряжение с лица уходило.

- Спасибо, дипломатка, - не открывая глаз, тихо произнёс он, едва заметно улыбнувшись уголками губ. - Ты правда... лучше всех.

Диана ничего не ответила, лишь тихонько вздохнула и осторожно поправила край пледа у его плеча, понимая, что эта ночь меняет абсолютно всё.