Мартовский лед и сожженные мосты

Март ворвался в Казань вместе с первым робким солнцем, звонкой каплей с крыш и тёплыми южными ветрами. Снег во дворах просел, стал тяжёлым и ноздреватым, а на крышах пятиэтажек заблестели длинные сосульки. На душе у Дианы впервые за долгое время было по-настоящему спокойно и светло.

Прошла ровно неделя с того самого разговора у арки, когда вся ледяная стена между ними наконец растаяла. И эта неделя оказалась, пожалуй, лучшей с момента её переезда из Москвы. Валера сдержал своё слово: он больше не устраивал суровых сцен, не давил и не проявлял той агрессивной, уличной брутальности, которая так пугала её раньше. Наоборот, между ними установился какой-то свой, удивительно тёплый и уютный лад.

Каждый день он молча встречал её у института, забирал тяжёлый портфель с книгами и просто шёл рядом, пока они обсуждали всё на свете. Диана рассказывала ему про тонкости дипломатии, столичную жизнь и театры, а Турбо смеялся, подкалывал её с привычной доброй хитринкой и больше не пытался выглядеть ледяным уличным вожаком. В её присутствии он становился совсем другим - заботливым, внимательным и невероятно надёжным.

По учёбе у Дианы всё складывалось просто идеально. После того триумфального ответа на семинаре преподаватели смотрели на неё с огромным уважением. Работа над дипломом продвигалась быстрыми темпами, конспекты были безупречны, а в коллективе её стали воспринимать не просто как «московскую штучку», а как лучшую студентку на потоке.

В этот пятничный день пара закончилась чуть раньше обычного. Диана выскочила из аудитории в приподнятом настроении: сегодня она получила высшую оценку за самостоятельный проект. В институте стояла весенняя оживлённость, студенты толпились у гардероба.

Когда Диана уже подходила к выходу, её догнал Андрей - тот самый тихий, интеллигентный парень с её потока. В руках он держал стопку учебников.

- Диана, подожди! - с улыбкой позвал он, чуть запыхавшись. - Я всё хотел сказать... Ты на той неделе так здорово стенгазету оформила! И сегодня на семинаре просто блестяще выступила. Ты правда молодец, у тебя настоящая дипломатическая жилка!

Диана тепло улыбнулась, искренне обрадованная похвале:- Спасибо большое, Андрей! Мне очень приятно. Увидимся в понедельник!

- До понедельника!

Счастливая и окрылённая, Диана выбежала на улицу. Погода была замечательной: весенний воздух пьянил свободой, с карнизов весело капала вода, а солнце ласково пригревало лицо. Дома её ждал спокойный вечер, и она решила немного пройтись пешком, зайдя в гастроном за свежим хлебом для дяди Коли.

Спустя полчаса, держа в руках бумажный пакет с покупками, Диана сворачивала во двор через соседний переулок. Настроение было прекрасным, она тихо мурлыкала себе под нос любимую песню и невольно улыбалась весеннему солнцу.

Но едва она ступила в тень заснеженного сквера у чугунной ограды, как её шаги замедлились. В гулкой тишине двора раздались сухие, злые голоса и звук глухого удара.

Сердце Дианы пропустило удар. На подсознательном уровне почувствовав неладное, она тихо подошла к кирпичной стене и осторожно выглянула из-за угла.То, что она увидела, мгновенно выжгло всю весеннюю радость и лёгкость, оставив внутри только ледяной, оцепенелый ужас.

У чугунной ограды стояла толпа пацанов из двора - человек десять. А в центре этого жестокого кольца стоял Валера.

Перед ним на коленях прямо в мокрой мартовской каше утирался перепуганный парень. Из разбитого носа на снег капала алая кровь. С помятого пальто слетела шапка, а сам он до смерти перепуганными глазами смотрел на Турбо.

Это был Андрей. Тот самый одногруппник, который всего полчаса назад с улыбкой хвалил её у входа в институт.

- Запомни раз и навсегда, - нагибаясь к нему, с ледяной, тихой угрозой произносил Валера. Лицо его было искажено той самой дикой жестокостью, которую Диана надеялась больше никогда не увидеть. - Ещё хоть раз глаза на неё поднимешь или в её сторону дышать начнёшь - я тебя из этого института вниз головой спущу. Ты понял, нет?

- Валера, да я ничего... я просто про стенгазету... - заикаясь и сглатывая кровь, выдохнул Андрей, закрывая лицо руками.

- Заткнись! - рявкнул Турбо и с жестокой уличной лёгкостью толкнул его сапогом в плечо, сбивая прочь в грязный сугроб. - Пошёл отсюда, пока ноги целы.

Вся толпа глухо расступилась, освобождая проход, и перепуганный Андрей, спотыкаясь и падая в грязь, устремился прочь.

Пакет с хлебом выскользнул из занемевших пальцев Дианы и с глухим шуршанием упал на снег.

Вся та сказка, всё то доверие, которое они по крупицам строили эту неделю, в одну секунду разлетелись в щепки. Ничего не изменилось. Он остался тем же жестоким дикарём, который нагло лгал ей в лицо, пока она наивно верила в его перемены. Вся его «забота» была лишь удавкой, а сам он - тупым уличным тираном, способным калечить людей просто за доброе слово.

Валера, услышав шорох, резко повернулся. Его взгляд упал на упавший пакет, а затем на Диану.

Его лицо моментально побледнело. Жестокая маска слетела за долю секунды, а в расширившихся глазах вспыхнул суеверный страх.

- Диана... - горло у него перехватило, голос сорвался на сиплый шепот. Он опустил руки, делая шаткий шаг к ней.

- Ты лжец, - с глубоким, разрывающим отвращением выдохнула она, отступая назад. В её глазах хлынули обжигающие, горькие слёзы. - Какое же ты ничтожное чудовище, Валера... Я ненавидеть тебя буду до конца жизни!

Она развернулась и, не разбирая дороги, задыхаясь от рвущихся из груди всхлипов, побежала к своему подъезду.

- Диана! Стой! - отчаянно крикнул ей вслед Валера, бросаясь вдогонку, но она уже взлетала по крыльцу, оглушительно хлопнув тяжёлой металлической дверью.

Пролетая через ступеньки, едва не падая и задыхаясь от слёз, Диана влетела на третий этаж. Пальцы не слушались, ключ со скрежетом проворачивался в замке. Наконец дверь поддалась, и она буквально вывалилась в прихожую, тяжело дыша и вытирая мокрое от слёз лицо.

Дядя Коля, который только что вернулся со смены и пил чай на кухне, выбежал на шум в прихожую в одних носках и майке.

- Дианка?! Горе ты моё, что случилось-то?! На тебе лица нет! Кто обидел?! - перепугался он, подбегая к племяннице и хватая её за дрожащие плечи.

Диана прижалась к его груди, рыдая уже в голос, разрывая тишину квартиры судорожными всхлипами. Вся накопившаяся боль, обида и чувство страшного предательства выплеснулись наружу.

- Дядя Коля... пожалуйста... - задыхаясь, проговорила она сквозь слёзы, судорожно сжимая его рукав. - Пожалуйста, я тебя умоляю... Замени его!

- Кого заменить, дочка?! Ты о чём?! - не понимал дядя Коля, гладя её по голове.

- Валеру! - с ненавистью и отчаянием выкрикнула Диана, подняв на него красные от слёз глаза. - Замени его! Пускай кто угодно другой ходит, любой пацан с вашего двора, хоть старший, хоть младший! Но только не он! Я больше не могу его видеть! Слышишь?! Если он ещё хоть раз ко мне подойдёт - я уеду в Москву пешком! Я смотреть на него не могу, дядь Коля! Он дикарь! Он чудовище! Пожалуйста, сделай что-нибудь!

Дядя Коля замер, нахмурив густые брови. Поняв, что произошло нечто действительно страшное, он тяжело выдохнул, твёрдо обнял племянницу за плечи и строго, по-отцовски произнёс:

- Всё, тихо, тише, Дианка. Слышишь меня? Всё сделаю. Завтра же с пацанами переговорю, будет тебе другой провожатый. Не плачь, слышишь? Никто тебя больше не тронет.

А за окном, под тёмной аркой двора, на мокром мартовском снегу стоял Валера. Он смотрел на светящееся окно третьего этажа, а в руках у него догорала сигарета, обжигая пальцы. Но этой боли он даже не чувствовал - потому что внутри всё сгорело дотла.