Глава 11

Утро было слишком тихим.

Я проснулась ещё до будильника — как всегда перед стартом. В номере было полумрачно, за окном медленно светлело. Я лежала, глядя в потолок, и прислушивалась к себе. Нога ныла — не резко, а глухо, будто напоминая: я здесь.

— Я знаю, — прошептала я сама себе. — Потерпи.

На раскатке я была собранной до странности. Ни одной лишней мысли. Ни одного лишнего движения. Лёд был идеальным — гладким, холодным, честным. Таким, каким он бывает только на Олимпиаде.

Когда объявили моё имя, шум трибун стал глухим, словно кто-то закрыл мир за стеклом.

Я вышла на лёд.

Музыка началась — и всё остальное исчезло.

---Короткая программа

Первый элемент — чисто.Тело слушалось, будто травмы не существовало.

Второй — точно, без запинки.Я чувствовала каждое ребро конька, каждый миллиметр льда.

В прыжках не было ни страха, ни сомнений — только концентрация и годы работы.Я не гнала программу, не торопилась. Я жила в ней.

Когда прозвучали последние ноты, я остановилась, сделала финальную позу — и только тогда позволила себе вдохнуть.

Тишина длилась секунду.А потом арена взорвалась.

Я кивнула, улыбнулась — и только за бортом позволила ноге дрогнуть.

---Оценки

Мы сидели с моей мамой , ожидая баллы. Сердце билось ровно — странно ровно.

На табло загорелись цифры.

«Лейла Абдулаева — первое место по итогам короткой программы.»

Я не сразу осознала.

— Ты... ты видишь это? — прошептала я тренеру.

Она молча обняла меня.

Чуть ниже —«Алина Загитова — второе место.»Следом —«Евгения Медведева — третье.»

Разница в баллах была минимальной, но факт оставался фактом:я откатала идеально.

Камеры тут же повернулись ко мне.Вопросы. Улыбки. Аплодисменты.

— Лейла, вы сегодня были безупречны. Как вам это удалось с травмой?

— Я просто сделала свою работу, — ответила я спокойно. — Завтра будет новый день.

Но внутри я знала:я уже выиграла кое-что гораздо большее, чем баллы.

Я доказала — прежде всего себе — что всё было не зря.И где-то далеко, за тысячи километров, я даже не сомневалась:«он это увидел»

Продолжаю, мягко переходя к нему.

---

ТОТ ЖЕ ВЕЧЕР

Ислам

Экран ноутбука светился в полумраке номера. Ислам сидел неподвижно, даже не моргал — будто одно лишнее движение могло сбить её с ребра конька.

Он включил трансляцию случайно.Сказал себе: «Просто посмотрю оценки».Но остался с самого выхода.

Когда объявили её имя, он выпрямился.Когда заиграла музыка — перестал дышать.

Она каталась спокойно.Не на надрыве.Не на показ.

И именно это било сильнее всего.

— Она не бережёт ногу... — тихо сказал Усман, сидевший напротив.

Ислам ничего не ответил.

Он видел, как она берёт элементы чисто. Как не экономит на амплитуде. Как идёт в прыжки, будто боли не существует. Он слишком хорошо знал этот взгляд — такой бывает у бойцов, когда они выходят, зная, что будет больно, но отступать нельзя.

Финальная поза.Тишина.Взрыв арены.

Ислам резко выдохнул, только сейчас поняв, что всё это время сидел, сжав кулаки.

— Первая, — сказал Усман, глядя на табло.— Я знаю, — коротко ответил Ислам.

Он смотрел, как Лейла улыбается камерам. Улыбка была настоящей — и одновременно слишком сдержанной. Такой улыбаются люди, которые держатся из последних сил.

— Она завтра пойдёт в произвольную, — продолжил Усман. — С травмой. Под этим давлением.

Ислам закрыл ноутбук.

Встал.

— Ты куда? — спросил Усман.

— В аэропорт.

Усман замер.— Ты серьёзно?

— Я должен быть там, — сказал Ислам спокойно, но в голосе не было сомнений. — Не на трибунах. Не в новостях. Рядом.

— Она сказала журналистам, что вы не общаетесь, — осторожно напомнил Усман.

Ислам посмотрел на него.— Я знаю. Это моя ошибка.

Он достал телефон, открыл приложение с билетами.Ближайший рейс — ночь, пересадка, без сна.

Он нажал «купить».

— Ты понимаешь, что снова будет шум? Камеры? Вопросы?

Ислам кивнул.— Пусть. Я не собираюсь выходить в клетку. Я просто буду там, если она упадёт. Если будет больно. Если понадобится опереться.

Он накинул куртку, взял сумку.

— Ты ей напишешь? — спросил Усман.

Ислам на секунду задумался.— Нет. Я хочу, чтобы она увидела меня сама.

Он вышел, закрыв за собой дверь.

А где-то в олимпийской деревне Лейла сидела у окна, прикладывая лёд к ноге, и ещё не знала, что к завтрашнему дню она будет не одна.