глава 4

Когда я осознала, что мне придётся ехать на коленях у моего бывшего парня, мои глаза, кажется, округлились на пол-лица. А он, придурок, только коварно усмехнулся, будто только ради этого он вообще согласился на эту поездку.

Я пыталась отмахнуться, сказать, что могу на автобусе доехать, но Туркин то и дело пытался усадить меня к себе.

— Может, я к папе сяду? — произнесла я с надеждой, хоть и понимала, что не получится. У моего отца всегда были проблемы с коленями, поэтому этот вариант никак нельзя было рассматривать. Хотя надежда всё же была.

— Аня, ты ведь знаешь, что нет, — мама сердито уставилась на меня. — Садись к парнише и не выпендривайся.

А дальше я не стала ничего говорить. Просто обиженно уселась к нему на колени, прикрывая лицо руками. Благо, как оказалось, дача находилась всего в часе езды от города. Спасибо, что не на другом конце области.

Когда машина двинулась, моя мама и тётя Люба завели достаточно активный диалог. Они обсуждали красивые гладиолусы, которые мы сегодня обязаны выкопать на даче, чем будем питаться и сколько литров самогона припрятано у неё в тайнике.

Отец мой уже успел уснуть, тихонько похрапывая, за что мама толкала его в плечо каждые пару минут.

Геннадий совсем абстрагировался от всего происходящего, сосредоточившись исключительно на дороге.

А Турбо, кажется, совсем попутал берега и уже по-тихому нарушал мои личные границы, за что я хотела прибить его на месте.

— Прекрати, — прошептала я, облокачиваясь на него.

— Не хочу, — очень просто ответил он, будто ему вообще не давали выбора. — Мне и так нравится.

Я вздохнула. Я знала, что играть всегда нужно только в его игры и только по его правилам. Иначе можно навсегда остаться его тенью.

Когда я вспомнила о том мужчине, за которым, по всей видимости, бежал Турбо, я резко захотела узнать, что это было. Не знаю, насколько это личное, но мы, походу, уже перешли все границы дозволенного. Решив не отказывать себе в любопытстве, я спросила:

— Куда ты вчера бежал? За тем мужчиной, который кричал?

Валера заметно напрягся. Его рука чуть крепче сжала мою талию, после чего он максимально тихо прошептал:

— Приедем — расскажу, красавица.

Я смутилась. Мне было настолько интересно и одновременно тревожно от этой ситуации, что я уже была готова наплевать на все принципы и разузнать всё у своего замечательного бывшего.

Мы наконец приехали, и я буквально выскочила из машины, а после облегчённо выдохнула.

Когда именинница вышла из машины, она радостно запела. Эта ситуация показалась мне чересчур смешной, отчего я машинально посмотрела на Турбо. Он уже вовсю сдерживал смех, и именно это позабавило меня ещё больше. Отвернувшись, дабы не получить по шляпе от родителей, я наконец обратила внимание на дом.

Он был не из самых новых, но довольно-таки уютным. Сделанный полностью из дерева, он стоял среди множества растений, которые придавали участку особую домашнюю атмосферу.

И именно тогда я почему-то обрадовалась, что нахожусь здесь. Расставание и все те ситуации настолько сломали меня, что я уже успела забыть, что значит — «жить». А сейчас я даже не успела заметить, как мне вдруг полегчало. То ли это из-за движухи вокруг меня, то ли из-за присутствия Туркина. Не знаю.

08:57

Женщины уже вовсю куховарили, пока я пыталась им помогать. То салатик помогу настругать, то что-то помою, то, наоборот, просто не мешаю. Кажется, это лучшая помощь.

Папа и Гена что-то делали на заднем дворе. Вроде как таскали дрова.

В какой-то момент я вспомнила о пачке сигарет в своих спортивках. Это не могло меня не радовать, так как с самого отъезда я мечтала о них.

Мимолётно сказала маме о том, что пойду прогуляюсь, но она, кажется, даже не заметила моего отсутствия.

Когда вышла на улицу, увидела Валеру, стоящего у мангала. Он так посмотрел на меня, будто взглядом спрашивал: «Куда намылилась?»

Я ухмыльнулась и, завязывая волосы в хвост на ходу, толкнула скрипящую калитку и пошагала куда глаза глядят.

По иронии судьбы он поплёлся за мной. Тихие, шаркающие шаги буквально отдавались звоном в моих ушах. Когда он приближался ко мне, по моей коже пробежались мурашки.

— Вопрос повторять не стану, — тихо сказала я, глядя на какую-то старую постройку неподалёку от дома. — Ты же помнишь его, да?

Валера немного помолчал, а после промолвил:

— Да, конечно, помню... Это был друг детства моего брата.

Меня эти слова повергли в шок. Брат? Какого хрена?

— Что? — спросила я, даже не пытаясь устаканить эту информацию у себя в голове.

— Что слышала, — резко выкинул он, пнув камень ногой. — Друг брата. Может, по слогам тебе произнести?

— Может, тебе рот помыть? Или к доктору сходить... Говорят, биполярное расстройство может привести человека к неисправимым последствиям.

— Ты о чём, блять?

— О том, что ты, сука, сначала нарушаешь мои границы, а потом разговариваешь со мной как с мусором, идиот! — я немного повысила тон. — Определись, что ты думаешь и какие выводы делаешь у себя в голове, а потом поступки совершай.

— А давно ты такая ранимая стала? Что, уже не такая борзая? Ты же всегда была королевой жестокости и борзости. Что случилось? Испугалась резкого ответа?

— Нет, — я обернулась, глядя на него. У него был такой вид, будто он пережил ад. Волосы растрёпаны, а глаза настолько тёмные, что кажется, там черти скоро начнут танцы с бубнами танцевать. — Не испугалась, Валера. Ты забыл уточнить: борзости и справедливости, напомню. Так что попрошу: если ты что-то делаешь — делай это с достоинством.

— Побежал делать что-то для тебя, — ответил Туркин, делая плевок на траву. С каждым шагом мы всё больше приближались к этой какой-никакой заброшке. Не скажу, что меня это устраивало, но, кажется, это было единственное место, где никто не услышал бы наши глупые ссоры. — Даже не мечтай.

— Хорошо, — я кивнула.

В душе что-то неприятно заскребло. Чувство, будто он с каждым разом пытается всё больше показать, что я ему не нужна. Я для него — игрушка на один раз. Похоже, в наше время все парни такие.

— Так просто?

— А что? — я глянула на него. — Ты ждёшь битвы? Нет, Турбо, я пережила это. Мне это всё безразлично.

— Ты врёшь, — он усмехнулся. Эта усмешка была настолько самоуверенной, что меня потянуло фыркнуть. — Вот, сказал же.

— Ты меня просто морально душишь. Ты моральный урод, который поглощает всех в своё тёмное царство грусти и ненависти ко всем. Перестань это делать. Я — отдельная личность. Не стоит меня забирать с собой. Ты можешь думать, что тебе позволено всё и всюду. Но нет. Скоро ты поймёшь, что все поступки возвращаются бумерангом.

После этих слов я сделала быстрый рывок, развернулась в другую сторону и поплелась куда глаза глядят. Бывший ещё что-то бормотал позади, но слушать его мне больше не хотелось. Я высказала всё, что думаю, большего мне не надо.

— Да остановись ты! — громко крикнул он, но я пропустила это мимо ушей. Ещё чего.

— Аня, блять, остановись, — грубее сказал Валера, хватая меня за руку, а после разворачивая к себе. — Ты чё, убегаешь? Ну да, нагрубил. Не обессудь, красивая. Просто неделя тяжёлая.

— Валера, меня замахали твои «не обессудь, да, нагрубил, бывает». Я не хочу это выслушивать. Отпусти меня, чтобы мы больше не пересекались. Между нами всё кончено, пойми.

Он молчал. Просто тянул меня в сторону этой заброшки, крепко сжимая руку, чтобы я не выдернулась. Его кудряшки развевались на ветру, а на лице расплывалась лёгкая улыбка. В этот момент я смотрела на него с непониманием и обидой. Вероятнее всего, он, как всегда, даст ложный шанс, а в конечном итоге бросит.

Когда мы зашли в этот заброшенный домик, я почувствовала какую-то чересчур приятную атмосферу. Солнечные лучи симпатично пробивались сквозь щели в крыше. Внутри стоял приятный запах каких-то цветов.

Туркин до сих пор тянул меня за руку, а когда дошёл до окошка, опёрся на него. Я просто встала рядом.

— Не могу забыть твои красивые глаза, — вдруг прошептал он, уставившись на поля. — Ты самая красивая девушка, которую я встречал. Но я тебе не подхожу. Ты слишком правильная, а я группировщик. И этим всё сказано. Я пытался отказаться от этих мыслей, придумать варианты нашего с тобой побега... Но нет. Не могу. Не хочу втянуть тебя в то месиво, в котором уже я.

— Тогда отпусти.

— Вот, — он глянул на меня. Его глаза выглядели настолько добрыми и одновременно грустными, что я залипла. Он говорил правду. — Не могу, в том и дело.

— Так, может, и не надо?