Когда все изменится

P/S: этот мои в сериале был Позже, но я решила его добавить сейчас)

Неделя, как Витя не появлялся дома.Сначала все думали — обычная фигня. Ну, опять с Алисой сцепились. Он так и раньше делал — хлопнет дверью, пропадёт на пару дней, остынет, вернётся. Но сейчас — не просто обида. Сейчас что-то другое.Тихое, тяжёлое, липкое.Парни это чувствовали.Кос пару раз пытался разговор завести, Саня делал вид, что не замечает, а Валера молча косился — понимал: если полезешь раньше времени, Пчела только озвереет.Но на шестой день стало ясно — дело серьёзное.Офис, утро. Серый свет сквозь жалюзи, запах кофе, табак и бумага. Люда у приёмной, как всегда, с лицом «я всё вижу, но молчу».Саня с Валерой входят, переглядываются.Дверь в кабинет Вити — приоткрыта.— Не понял, — Валера нахмурился. — Он ж обычно в семь уже на ногах.Саня толкнул дверь. На диване Витя, небритый, растрёпанный, спит в одежде. Рядом — пустые бутылки из-под водки, недопитый стакан, на столе переполненная пепельница, дым стоит столбом.— Мать твою... — тихо сказал Кос. — Он будто с войны пришёл.Валера тихо подошёл, тронул за плечо:— Витя... брат, просыпайся.Тот нехотя открыл глаза, с трудом сфокусировал взгляд, что-то пробурчал.Саша налил из бутылки немного воды, поставил рядом:— Давай, попей. Может, пора уже рассказать, что случилось, а?Голос мягкий, без давления — но серьёзный.Витя молчал. Медленно достал сигареты, закурил. Затянулся так, будто в этот дым хотел спрятать все свои мысли.Он не помнил, какой сегодня день, сколько прошло времени. Перед глазами всё ещё стояла та ночь: таблетки, её дрожащие руки... и фраза, что резала, как нож —«Я не хочу ребёнка от тебя».С тех пор он не мог ступить за порог дома. Не готов видеть её. Не готов слышать. Она звонила и не раз, но он не поднимал.Его будто вырвали изнутри — оставили только оболочку.Космос присел рядом на стол, выдохнул:— Брат, ты сам не свой. Что случилось?Витя лишь пожал плечами, тихо:— Потом...Валера, хмурясь, сказал:— Мы же видим, братишка. Не тем ты живёшь сейчас. Говори уже. Мы рядом, если что.Саня подхватил:— Это всё из-за Алисы, да?Витя молча кивнул. Только дым поднялся выше, прикрывая его лицо.В этот момент дверь скрипнула. На пороге — Люда, секретарь. В руках блокнот, взгляд неловкий.— Виктор Павлович... звонит адвокат, — сказала она осторожно. — Спрашивает, в силе ли документы о разводе?Повисла тишина. Ребята замерли. Космос даже сигарету выпустил из пальцев.— Какой, нахрен, развод? — выдохнул Кос.Витя не ответил. Лишь взгляд опустил.Саша махнул рукой Люде:— Скажи — отбой. Пока.Люда кивнула и быстро вышла, прикрыв за собой дверь.Саша повернулся к Вите.— Ну всё, брат. Теперь рассказывай. По-честному. Без героизма. Что произошло?Витя глубоко затянулся, бросил сигарету в пепельницу, потёр лицо ладонями.— Я... устал, пацаны. Реально устал.Голос охрипший, тяжёлый. Он смотрел в одну точку, словно в стене видел ту самую кухню.— Мы поссорились... Как оказалось...что всё это время... она пила таблетки.Он усмехнулся без смеха.— Три года, Саня. С самого начала... А она — просто... не хотела. Ребёнка. От меня. Сказала прямо. А я... я же всё ради семьи делал. Он провёл рукой по лицу, будто хотел стереть воспоминания.— Тогда я... сорвался. Я тогда чуть руку не поднял на неё... понял? В башке как туман был. В голове были ужасные вещи сделать. Но сдержался... Витя посмотрел в пол.— Я не могу видеть её сейчас. Потому что боюсь, что снова всё прощу. А потом опять буду жить как будто в тумане.Он поднял глаза. — Я устал бороться. Что мне делать? Изнасиловать, чтобы родила? Это не семья. Это... уже ад.Кос покачал головой:— Брат, ну не гони. Ты чё, совсем поплыл? Это ж ты — Пчела. А Пчела, он же всегда держит удар.Саня встал, подошёл, положил ему руку на плечо:— Слушай сюда, ты наш брат. Мы рядом. Мы ж не просто так через всё прошли. Ты не один.Кос ухмыльнулся:— С первого класса вместе, Пчела. Не в таких ямах бывали.Валера добавил, спокойно:— Приведи себя в порядок, слышишь? А с разводом не спеши. Пусть всё остынет.Кос, усмехнувшись, хлопнул Витю по плечу:— Ты ж не Пчела, ты Жук, брат. А жуки живучие.Все трое засмеялись. Смех короткий, нервный, но настоящий. Витя тоже усмехнулся, глухо, как будто впервые за неделю вдохнул воздух.— Ладно... — выдохнул он. — Услышал. Попробую.

Тем вечером он всё-таки вернулся.Дверь хлопнула тихо, без лишнего шума, но для Алисы этот звук прозвучал громче выстрела. Она выскочила в коридор, босиком, даже не успев натянуть халат.Сердце колотилось.— Витя... Давай поговорим? — голос дрожал, но в нём была надежда.Он стоял у двери, не снимая пальто.На щеках следы усталости, под глазами тень бессонных ночей.Витя посмотрел на неё, молча. Махнул рукой.— Замолчи, — тихо, почти шёпотом. — Просто... не сейчас.Он прошёл мимо, будто её не существовало.На секунду остановился у зеркала в прихожей — посмотрел на себя, горько усмехнулся.— Я сам не знаю, что нам дальше делать, — сказал, не глядя на неё. — Просто молчи и живи дальше.Он ушёл на кухню, хлопнула дверца шкафа, звякнул стакан. Плеск виски, звук зажигалки.В воздухе повис запах алкоголя и дыма.Алиса стояла в коридоре, не в силах пошевелиться. Хотелось подойти, сказать хоть что-то, но слова застряли.Между ними теперь — не воздух, а бетон.Так и пошли дни.Сначала неделя. Потом вторая. Потом месяц.Каждый жил сам по себе. Витя приходил поздно, уходил рано. Глаза уставшие, движения холодные. Он не кричал, не грубил — просто молчал. Молчание было хуже любого скандала.Алиса чувствовала себя тенью.Пыталась что-то сказать — он не слушал.Ставила еду — он ел молча, без взгляда.Иногда она слышала, как ночью он выходит на балкон, курит по три сигареты подряд, потом возвращается и долго сидит в темноте.Он думал. Но не о ней.Витя всё чаще ловил себя на мысли:надо отпустить.Она сделала свой выбор, а он — устал.Сколько можно бороться с тем, кто не хочет, чтобы за него боролись.Но сердце — оно ведь не мозг. Разум говорил: отпусти её, живи дальше.А сердце тянулось, как к огню. Даже когда больно.Прошло два месяца. На дворе — начало декабря.Москва вся в снегу. Люди бегают с ёлками, смеются, в витринах мигают гирлянды.Праздник где-то рядом, но не здесь.В квартире Вити и Алисы — тишина.Телевизор включён без звука, на окнах иней, на столе пепельница переполнена.Двое живых людей — и оба как будто мёртвые внутри.

Оля приходила пару раз.Сначала — просто поддержать сестр. Потом — уже ругалась.— Ты дура, Лиска, — сказала прямо, наливая чай. — Реально дура.Алиса молчала, глядя в чашку.— Да, он не святой. Но он тебя любит. И ты это знаешь. Он ради тебя горы свернёт, а ты...— Оля, — тихо перебила Алиса. — Я не могу сейчас...— Не можешь? — Оля усмехнулась. — Так вот и живёшь — "не могу". Потом поздно будет. Он же не камень.

Алиса отвернулась к окну. Снег падал медленно, тихо. Ей хотелось закричать — но не из горла, а из сердца.Она вспомнила, как раньше он приходил домой, смеялся, обнимал, шептал ей что-то в ухо. А теперь между ними — ледяная стена.И только в редкие минуты, когда он проходил мимо, она ловила запах его одеколона — и сердце снова сжималось.

Утро выдалось серым и липким.Снег налипал на стекло, будто время само не хотело идти дальше. Алиса сидела у окна, в халате, с чашкой холодного кофе.Кухня — пустая, как и вся квартира.Тишина звенела. Только тикали часы — медленно, раздражающе.Накануне Витя вернулся поздно.Пахло табаком, перегаром и чужими улицами. Он даже не посмотрел на неё — просто сказал тихо, глухо:— Завтра к двенадцати будь готова. К врачу поедем. Проверим, вышло ли то говно, что ты пила.Слова, как нож по коже. Он не кричал — и от этого было страшнее. Потом закрылся в кабинете, хлопнула дверь, и весь дом снова провалился в глухую тишину.Теперь стрелка уже близилась к двенадцати.А Вити всё нет. Она набирала номер — один гудок, второй... потом резкое:«Абонент вне зоны доступа».Она закусила губу, переоделась, схватила пальто.— Ну и хрен с тобой, — шепнула в пустоту.Вышла.Такси домчало до офиса за двадцать минут.На входе охранники узнали сразу, молча кивнули — не спрашивали.Внутри пахло кофе и дорогими сигаретами.По коридору звенели шаги — чужие, не её.Она подошла к стойке. Люда подняла голову, удивилась.— Здравствуйте, Алиса.— Привет. Витя у себя?— Нет. С утра уехал.Алиса почувствовала, как сердце сделало глухой удар.— Спасибо, — бросила коротко и пошла дальше.Она не думала — просто шла. Каблуки стучали по кафелю, а в голове уже гремели мысли: куда, с кем, почему не позвонил, опять что-то скрывает, опять...Она распахнула дверь в кабинет Саши без стука.Внутри — смех, дым, звуки, будто жизнь идёт своим ходом. Саша с Филом сидели, ржали над чем-то. Фил, увидев Алису, тут же встал, расправил плечи, обнял её по-дружески.— Алиска! Ты чего такая?Она выдохнула.— Где Витя?Саша поднял бровь.— Да с утра уехал. Кос, Шмид и он.— Куда уехал? Почему трубку не берёт? — в голосе тревога, на грани истерики.Фил нахмурился, глянул на Сашу.— Ща наберём, не кипишуй, — пробурчал он.Саша достал телефон , набрал Витю.Тишина. Попробовал Космоса — тоже.Шмидт — глухо.Саша сжал губы, взгляд стал серьёзным.Он что-то почувствовал — нутром. Но виду не подал.— Всё нормально, — сказал ровно. — Могли уехать за город, связь там дохлая.Алиса не поверила. В груди уже что-то ломалось.И тут — короткий треск в рации:— Сань, подойди на улицу. Быстро.Голос охраны. Саша нахмурился, кивнул Филу.— Пошли.Они рванули вниз, Алиса — за ними.Во дворе воздух резал щеки морозом.У ворот стояла грязная грузовая машина, сбоку облезшая надпись «ОВОЩИ».Сзади двери распахнуты. И оттуда, шатаясь, выходят они — Космос, Шмид и Витя.Алиса застыла. Все трое — в крови, в грязи, одежда порвана. Все трое — будто после адаРукав пальто Вити висит лохмотьями. На лице синяк, кровь подсохла на брови. Он шёл, тяжело, будто ноги налиты свинцом.Саша выдохнул:— Твою мать...Голос дрогнул, но он тут же взял себя в руки.Фил хмыкнул, с недоверием, нервно:— Это чё за дети подземелья?Космос заорал, срывая злость:— Отморозки какие-то! Безбашенные!Он плюнул в снег.— Ты глянь на нас! Глянь, у меня крест сорвали с шеи!Саша подошёл ближе, голос спокойный, как всегда, но глаза ледяные:— Подожди, — сказал он тихо, но так, что все сразу замолкли. — Они сказали, кто они? Что хотели?Тишина. Только ветер гонит по двору клочья снега. Витя стоял чуть поодаль, тяжело дышал. Рука дрожала, когда он достал сигарету. Зажечь не смог с первого раза — зажигалка бьёт искру, но рука трясётся. Пламя вспыхнуло, высветив синяк под глазом. Он втянул дым, хрипло выдохнул и сорвался:— Да хрен их знает, Саня! Ничего не сказали! Понял?! Могилу рыть заставили! Могилу, мать их!!!Он крикнул так, что эхо ударилось об стены и заглохло. В глазах — пустота и ярость, смешанные в одно. Он будто снова там — в грязи, в яме, где смерть стояла рядом и смотрела прямо в лицо.Алиса вздрогнула, зажала рот ладонью, будто боялась закричать. Слёзы сами покатились по щекам.Фил заметил это и тихо шагнул ближе, стал рядом. Он не сказал ни слова, просто положил ладонь ей на плечо — осторожно, будто боялся спугнуть. Она дрожала. Он это чувствовал даже сквозь пальто.— Тише, Лиска, — шепнул, — не пугайся. Всё под контролем. —говорил спокойно, но сам ловил дрожь в пальцах.Алиса кивнула, но не слышала. Гул в ушах, мир расплылся. Перед ней был только Витя.Живой. Но какой ценой.Саша нахмурился, обвёл всех взглядом, потом повернулся к Шмидту:— Говори.Шмид тяжело дышал, нос разбит, губа распухла. Он сплюнул в снег кровь.— Та прессовали нас, Саня... — выдохнул он. — По наводке. Это СОБР был, сто пудов. Кто-то слил.— Кто слил? — коротко бросил Саша, уже доставая телефон.— Не знаю, — выдохнул Шмид.Витя резко поднял голову, глаза налились кровью. Он всё ещё был там — в той грязи, в темноте.Голос срывался на крик:— Стрелять начали! — орёт он, захлёбываясь злостью и страхом. — Под головой пули летели, понял?! Пули, Саня! Я думал — всё, крышка!Он сделал шаг, будто хотел выбросить из себя то, что внутри.— Они нас лицом в землю! — он показал рукой вниз, — "Рой, сука!" — так и сказали! Мы рыли, Саня! Могилу себе рыли!Глаза бегают, дыхание рваное. Сигарета дрожит в пальцах, пепел падает на снег.Саша сузил глаза, достал из внутреннего кармана мобильник, тот самый кирпич, «Моторола».Голос стал холодный, ровный — как лезвие ножа:— Найди. Кто это сделал. Сегодня.Он отошёл чуть в сторону, разговаривая глухо, тихо, будто выносил приговор.Витя поднял голову, и взгляд их встретился.Он увидел — она дрожит. Не дышит почти.И впервые за все эти дни ему стало больно не за себя. За неё.Он шагнул к ней, тяжело, будто ноги в свинцеСтоит в нескольких шагах. Белая, как снег.Глаза — полные страха и боли.Он шагнул ближе, тяжело, будто через ледяную воду. Голос осип, но стал мягче:— Ты чего здесь, а?Алиса вздрогнула, прикрыла рот ладонью.Слёзы сами выступили на глазах. Она прикрыла рот ладонью — от ужаса, от слёз.Перед глазами — будто картинка: он, грязь, яма... смерть рядом.Она сглотнула. Губы дрожат, слова путаются.— Ты... говорил, что к врачу поедем... Я ждала... —голос сломался. — Я... не знала, что...Он посмотрел на неё долго, как будто впервые видел.  Вздохнул, убрал ладонью слёзы с её щёк.— Ну ты чего, маленькая моя... Всё нормально. Завтра съездим. Сегодня не получается...Обратился к Шмидту:— Отвезёшь её домой.Тут Валера, стоявший рядом, шагнул вперёд.— Я отвезу, Вить. — И, мягче, глядя на Алису: — Пойдём, Лиска. Всё хорошо.Она кивнула. Шагнула к машине. Фил держал ей дверцу, и она села, не сказав ни слова.Только перед тем как закрыть дверь, ещё раз взглянула на Витю.Снег падал всё гуще. А вокруг — звенящая тишина. Такая, что даже дыхание слышно.Саша вернулся, убирая телефон.Витя молча затянулся и сказал, не глядя ни на кого:— Сегодня родились заново.Космос зло усмехнулся:— Ага... Только теперь кто-то ляжет за это.

В машине было тихо. Алиса сидела, глядя в окно. Снег шёл густой стеной,а внутри всё ещё билось сердце. Она впервые увидела, чем на самом деле живёт Витя. И впервые — испугалась за него по-настоящему.Фил, сидевший рядом, бросил на неё взгляд.— Ну ты чего, — сказал тихо. — Ну попали ребята в хреновую ситуацию. Не впервой. Выкарабкаются. Пчела ведь жук, поняла? А жуки живучие.Он усмехнулся, пытаясь разрядить воздух.Алиса выдавила слабую улыбку, но внутри всё ещё гудело.— Всё будет хорошо? — спросила она едва слышно.Фил посмотрел в лобовое, за окном метель, неон, вывески.— Будет. У нас по-другому не бывает.