16

Дарина закрыла дверь за Владом и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как в груди разливается пустота. В квартире стало тихо. Слишком тихо. Она ещё чувствовала его запах на подушке, видела его кружку на столе, его следы в этом пространстве, которое теперь казалось осиротевшим. Она взяла телефон, чтобы написать ему, но сдержалась — не хотела, чтобы он видел, как ей грустно. Вместо этого она набрала: «Всё хорошо, езжай спокойно)», улыбнулась в голосовое сообщение, хотя на глазах уже стояли слёзы. Она не хотела, чтобы он волновался или чувствовал вину.

На следующий день приехала Милена. Она вошла, сразу заметив, что сестра выглядит потерянной, но решила не давить. Они сидели на кухне, пили чай, и Милена наконец сказала:

— Я в конце недели уезжаю обратно в Москву. Вова возвращается из командировки, нужно начинать подготовку к свадьбе. Там столько дел... Дарина, я без тебя не справлюсь.

Дарина опустила глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается. Она уже знала, что Милена уедет, но теперь это стало реальностью, и от этого становилось ещё тяжелее. Она кивнула, стараясь не показывать, как ей грустно.

Милена помолчала, внимательно глядя на сестру, потом спросила аккуратно:

— Как у вас с Владом дела?

— Нормально, — сказала Дарина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Уехал. Звал к себе, в Москву.

— А ты чего не поехала? — удивилась Милена, чуть приподняв бровь.

— Не знаю... — Дарина пожала плечами, теребя край кружки. — Всё-таки как-то рано. Что бы жить с ним там, а больше мне негде.

— Ну, вы взрослые люди, — сказала Милена. — Если хотите жить вместе, никто вас не осудит.

— Милен... — начала было Дарина.

— Что «Милен»? — перебила её сестра, чуть усмехнувшись. — А чего ты мнёшься? Или вы будете, как шестнадцатилетние, друг другу поцелуйчики и нюдсы отправлять?

Дарина замялась, покраснела и тихо ответила:

— Мы не целовались ни разу. Тем более не...

— В смысле серьёзно? — Милена округлила глаза. — Что, совсем?

— Да, — выдохнула Дарина, опуская взгляд.

— Ужас, — Милена покачала головой, но в голосе послышалась лёгкая усмешка. — Я думала, Куертов порешительнее.

— Он может и порешительнее, — тихо ответила Дарина, — но я точно нет.

В этот момент раздался звонок в дверь. Дарина удивлённо поднялась и пошла открывать. На пороге стоял курьер с огромным букетом — белые пионы, нежные розы, зелень, всё в мягкой обёртке. Она взяла букет, и внутри, среди цветов, лежала маленькая записка.

Она развернула её и прочитала:

«Скучаю. В.»

Дарина улыбнулась, и на душе стало чуть теплее. Она взяла телефон и написала Владу:

«Спасибо, ты не перестаёшь удивлять. Цветы очень красивые. Скучаю тоже.»

Милена, глядя на это, усмехнулась:

— Вот видишь, не каждый будет так тратиться. Давай короче, думай. Я предлагаю лететь в Москву со мной. Приедешь к своему Владу, и мне со свадьбой поможешь. Две цели сразу.

Дарина задумалась, и Милена продолжила:

— Так с кем мне ещё выбирать всё для свадьбы, кроме тебя? Так что давай, думай.

Они ещё немного поговорили, и Милена ушла, оставив Дарину наедине с букетом и мыслями. Настроение было грустным, и Дарина решила немного отвлечься — снять тик-токи. Она поставила грустную, тягучую музыку, сняла видео с букетом, потом просто сидя у окна. Выложила, и в каждом кадре чувствовалась её тоска. Комментарии не заставили себя ждать: кто-то писал «Ты красивая», кто-то спрашивал «Что случилось?», кто-то догадывался. Но Дарина не отвечала. Она просто смотрела в окно и думала о Москве. И о нём.

Влад сидел в своём московском кабинете, разбирая рабочие письма, когда в ленте мелькнуло её видео. Он сразу заметил грустный взгляд, который она пыталась спрятать за улыбкой, и понял: что-то не так. Он уже знал эту её привычку — делать вид, что всё хорошо, даже когда внутри всё разрывается.

Он нажал на видеозвонок. Дарина ответила почти сразу, улыбнувшись в камеру:

— Привет!

— Привет, — ответил Влад, глядя на неё внимательно. — Ты как?

— Всё хорошо, — сказала она с чуть слишком бодрым голосом. — А у тебя? Как работа?

— Нормально, — ответил он, не сводя с неё глаз, но не стал давить. — Скучаю.

— Я тоже, — улыбнулась она, и в её глазах мелькнула лёгкая грусть. Она была хорошей актрисой, но он уже научился видеть её насквозь. Однако он понимал, что она не скажет прямо, не хочет его тревожить.

Они поговорили ещё пару минут о каких-то мелочах, потом Дарина сказала, что ей нужно идти, и они отключились.

Влад посидел в тишине, чувствуя, что внутри остался осадок. Он взял телефон и написал Милене:

«Привет, как там Дарина? А то мне показалось, что она загрустила, но не говорит об этом.»

Ответ пришёл через пару минут:

«Привет. Всё верно, загрустила. Я ей сказала, что на неделе улетаю в Москву, она переживает. И вообще, Влад, она боится, что у вас всё слишком быстро. Но ей очень хорошо с тобой, это я тебе точно говорю.»

Влад прочитал и на мгновение задумался. Потом улыбнулся и набрал:

«Спасибо. Я понял. Буду ждать, когда она будет готова.»

Он отложил телефон и посмотрел в окно на вечернюю Москву, думая о ней. Чувство было странным — хотелось быть рядом, но он знал, что иногда нужно просто ждать и быть тем, кто не давит. И он готов был ждать.

Прошло полторы недели. Краснодар без Милены стал совсем пустым. Дарина сидела дома одна, смотрела в окно и чувствовала, как тоска съедает её изнутри. Она писала Владу, они общались, но всё чаще в её голову лезли мысли, что она ему не нужна, что он занят своей жизнью, что она просто одна из многих. И вчера она сорвалась. Он был на работе, переписывался коротко, без эмодзи, и она вдруг почувствовала себя брошенной. Написала что-то резкое, обвинила его в том, что он охладел, что она ему не нужна, что зря он вообще приезжал. Слова были грубыми и необдуманными, и она поняла это почти сразу, но было поздно. Влад прочитал, ответил коротко и сухо: «Я на работе. Поговорим позже». И замолчал.

Она ждала. Час. Два. Весь день. Он не писал. Это было странно — он всегда отвечал, даже когда был занят. И Дарина вдруг осознала, что обидела его. Она его обидела, а он просто не привык на это реагировать, но молчание говорило громче слов.

К вечеру её накрыло чувство вины, смешанное с обидой на себя. Она сидела на диване, смотрела в стену и вдруг поняла: она больше не может сидеть сложа руки. В голове щёлкнуло, и она встала. Чемодан был собран за пятнадцать минут. Билет на ближайший рейс до Москвы куплен за пять минут в приложении. Она даже не думала, куда поедет, у кого остановится. Это был импульс, порыв, отчаянный шаг. Она не предупредила никого — ни Милену, ни Влада, ни родителей. Просто взяла телефон, ключи, паспорт и такси до аэропорта.

В самолёте она смотрела в иллюминатор, и мысли крутились в голове: «Что я делаю? Зачем я лечу? А вдруг он не захочет меня видеть? А вдруг я всё испортила?» Но внутри горело что-то упрямое, что заставляло её двигаться вперёд, даже если она не знала, что будет дальше. Самолёт приземлился в Москве поздно вечером. Она вышла в здание аэропорта, достала телефон и несколько секунд стояла, не зная, что делать. Потом нажала на вызов Влада. Гудки. Долгие. Её сердце колотилось где-то в горле.