Арка XXII. Глава 180. До скорой встречи, друзья

Говорят, что с приходом чего-то одного, неизбежно уходит что-то другое.

Таков закон жизни — таков порядок дел в жизни Гарри Поттера.

Именно поэтому, он считал, что имеет полное право ненавидеть этот день — 31 октября. Как бы Ронвальд не старался исправить его, организуя громкий праздник — в его жизни непременно что-то меняется. Когда ему был всего год — он потерял родителей; когда ему было одиннадцать — он обрел лучших друзей; в четырнадцать встретил Мастеров; в восемнадцать пришел на могилы родителей; а в двадцать один наконец-то встретив одного, терял других.

На этот раз не было Кубка огня, не было обмана, не было страхов и обид — были лишь искры, звезды и голоса.

Гарри смотрел на Волан-де-Морта, когда свечи погасли, а воздух казалось застыл из-за сильной магии, наполняющей Большой зал приливами. Шепот и голоса людей разом стихли, когда появились искры. Одна за другой они появлялись в воздухе, танцевали в воздухе, увеличиваясь в количестве, освещая лица сотен гостей и студентов.

Семь лет назад это видели лишь несколько человек — сегодня это зрелище открылось перед сотнями.

Гарри не мог сдвинуться с места, уставившись туда, где стояли Мастера — искры подлетели к ним и соединились, как раньше, словно звездное скопление во Вселенной.

Если другие еще могли с восхищением смотреть на проявление магии в виде звезд и туманностей, Гарри же покрывался холодным потом и широко раскрытыми глазами смотрел на важных сердцу людей.

Звездные туманности и свет закружились вокруг четверки старших магов.

Дамблдор смотрел на звезды, чувствуя неприятную тяжесть и грусть. Случилось то, чего он ожидал и боялся.

— Время прощаться? — послышался голос Дамблдора, и в полной тишине, его голос казался звоном колоколов, глухих, старых, заржавевших от времени.

Гермиона широко раскрыла глаза, осознавая происходящее.

Рон начал качать головой, не веря в мысль, заполонившую его голову.

Гарри неподвижно стоял на месте.

Сириус опустил плечи и горько улыбнулся.

Волан-де-Морт смотрел на Мастеров пустым взглядом.

Урса посмотрела на Дамблдора и улыбнулась:

— Вероятно — да.

— Вы еще не пробовали десерт, — постарался улыбнуться Альбус Дамблдор.

— Неужели в Хогвартсе сменился повар? — пошутил Ронвальд, но улыбка его была не такой искренней, а скорее натянутой.

— Нет, он все тот же, — посмеялся Дамблдор, глаза его увлажнились. — Все тот же, как и всегда.

— Мне нравится то, что все также, — сказал Адриан мягким голосом. — Хогвартс — мой первый дом и навсегда им останется.

— Мы рады, что здесь ничего кардинально не меняется. Иначе было бы слишком грустно, — вдруг тихо сказал Том Слизерин. — И раздражающе.

— Хоть сегодня побудь милым, — попросила Урса со смехом и слезами на глазах.

— Не проси невозможного, — улыбнулся ей Том. — Не к тому обращаешься.

Звездные туманности медленно кружились по залу, из них полились незнакомые и знакомые голоса. Собравшиеся невольно прислушались, всматриваясь в каждую туманность и вскоре четче увидели и услышали тех, кто говорил.

Драко увидел себя, только помладше, лет четырнадцать или пятнадцать. Он был все такой же, ничем не отличался от самого себя — но Драко знал, тот кого он видел за звездами, был другим Драко из мира Мастеров. И он держал за руку маленькую девочку в школьной мантии, с гербом слизерина на груди — эта девочка была невероятно похожа на него, отца и мать.

— Брат, а когда начнутся соревнования? Я хочу увидеть, как ты ловишь снитч! — ее голос звучал ясно и мягко, словно тягучая конфетка. Она смотрела на Драко из другого мира с восторгом, каким младшие сестры могут смотреть на старших братьев.

— Подожди еще месяц и соревнования начнутся. Я посвящу тебе свою победу, Виктория!

— Вау, брат самый лучший!

Астория крепко обхватила руку Драко, Люциус и Нарцисса встали за спиной сына и тоже смотрели на брата и сестру.

Бенджамин и Рабастан жадно смотрели на женщину с роскошными темными кудрями, в пышном черном платье и высоких каблуках — это была Беллатриса, не подвергавшаяся тяжелым испытаниям в Азкабане, не участвовавшая в двух войнах, здоровая и яркая. Она подталкивала Родольфуса, здорового и сильного, улыбчивого шутника — они обсуждали предстоящую свадьбу и какие-то семейные дела. Они прошли мимо мирно спящего в кресле Рафаэля Лестрейнджа и занятого за чтением книги Рабастана.

— Мама... папа... — прошептал Бенджамин и протянул руки к звездам, коснувшись света. Беллатриса и Родольфус обернулись, но никого не увидев, ушли. — Нет. Не уходите!

— Бенджамин! — закричала Андромеда, взмахом палочки притягивая племянника к себе. Рабастан стоял как вкопанный, пока Бен беззвучно плакал, смотря на звезды. — Не надо. Это не... Нет. Не смотри, — взмолилась Андромеда, прижимая мальчика к себе и отходя от звезд. Она сама не заметила, как глаза ее уже затуманились от слез. Но ее руки были крепки и держали Бена, не позволяя ему вновь броситься к чужим звездам.

Звезды показали парня с взъерошенными черными волосами и карими глазами, очень похожего на Гарри — на лице у него была широкая улыбка, руки за головой, походка вальяжная и уверенная. Звезды с ним пролетели мимо Гермионы и Рона.

На другой звезде, Сириус препирался с Вальбургой Блэк, отказываясь приглашать на свою свадьбу каких-то странных людей.

— Да я их в глаза не видел! — возмущался Сириус Блэк из другого мира.

— Их пригласить нужно! Это всего лишь формальности, — тяжелым голосом отвечала Вальбурга, держа в руках длинный пергамент. — Где вообще Гермиона? Она обещала помочь мне.

— О нет! — простонал Сириус. — Ты еще и крестную позвала? Ах! Да делайте что хотите!

Сириус смотрел, как звезда с другим-Сириусом пролетела мимо него и растворилась.

Регулус держал на руках Летицию и прижал дочку к своей груди, не в силах оторваться от звезды, в которой он видел счастливого себя и живого Барти. Крауч-младший что-то шептал Регулусу, а потом с гордостью показывал свои записи. Они тихо обсуждали что-то, прижавшись плечами и улыбались.

Хагрид не смог сдержать горючих слез, когда звезда рядом с ним показала живых и взрослых Лили и Джеймса, а также маленькую рыжеволосую девочку с карими глазами, на руках Лили. Они читали дочери письмо их старшего сына Гарольда, которое он отправил из школы, обещая, что скоро и она сможет учиться в этой школе.

Дамблдор смотрел на звезду, в которой Альбус Дамблдор из другого мира сидит за барной стойкой и разговаривает со своим младшим братом Аберфортом, а за спиной Аберфорта висит портрет Арианы. Дамблдор в том мире выглядит моложе, чем Дамблдор из этого. Теперь Альбус понимал, почему Ронвальд был так удивлен, увидев его. Он из другого мира кажется был счастливее, чем он сам.

Те, кто погибли, те кто покинули этот мир в жестоких войнах — улыбались, шутили, злились, скучали, гуляли, работали, спали и умывались в звездных туманностях.

Таддеус Нотт читал газету, поглядывая на живую и здоровую жену.

Курои Келли, дядя Симуса, передавал Симусу какой-то сверток, пока их не поймала профессор Макгонагалл и не начала отчитывать дядю и племянника.

Корнелиус Фадж поправлял зеленый котелок на голове, спеша по каким-то своим делам в коридорах Министерства.

Сивилла Трелони попивала чай в своей башне, напялив на себя десятки блестящих бусин. Из приоткрытых бордовых штор лился теплый солнечный свет, а в воздухе летала пыль.

Аластор Грюм, с ногами, целым носом, но повязкой на глазу — ругался с Руфусом Скримджером, защищая своих людей. Кингсли и Нимфадора тихо стояли за его спиной, пока главный аврор ругался с главой Аврората. И хотя, кажется, виноватой была Нимфадора, Грюм не позволил Скримджеру ругать свою ученицу, яростно защищая ее. Но после того, как Скримджер раздраженно вышел из его кабинета, Грюм тут же начал тянуть свою нерадивую ученицу за уши.

Другие звезды показывали Доркас Медоуз, она гуляла в старому гремучем лесу, держа в руке компас и прислушивалась к разным звукам.

Перед Мальсибером взорвалась и появилась звездная туманность, из которой раздавался громкий, непрекращающийся смех Антонина Долохова.

— Такой же шумный, как и всегда, — прошептал Вальтер, провожая взглядом звезды, пока те не растворились. — Говорят, перед тем как уйти — нужно присесть на дорожку.

— Вдруг, что забыли, — добавил Николас, поглядев на Мастеров.

Мастера не успели ответить, как к ним подбежало Золотое трио — Гермиона крепко обняла Урсу и заплакала, Рон уперся головой в грудь Ронвальда, сжимая его локти, а Гарри обнял Адриана за шею и уткнулся лицом в его плечо.

Дамблдор отвернулся, стирая навернувшиеся слезы, приподнял голову и посмеялся над собой.

— Не забывайте нас! — гнусавым голосом попросила Гермиона, поднимая голову. — Обещайте!

Рон кивнул головой, не поднимая головы и молчал — Ронвальд с отеческой улыбкой погладил его по голове. Поднял голову и посмотрел на Уизли, каждый из них смотрел на него, сжимая руки.

— Давай, подходите, чего замерли, — махнул он им рукой и вся семья Уизли подбежали к нему, крепко обнимая его по очереди. Молли о чем-то причитала, прося его заботиться о себе и благодаря за все, что он сделал для их семьи. Артур крепко обнял его, прошептал "спасибо" и улыбнулся. Джинни плакала, сжимая руки Ронвальда и ему пришлось вытирать ей слезы, а потом он просто сжал ей нос и девушка ударила его по руке, раздраженно бубня что-то себе под нос. Билл и Чарли пожали ему руки, Перси кивнул головой, но потом быстро обнял, отпустил и отошел на место, словно ничего не случилось. Флер что-то щебетала ему на французском, поглаживая свой живот, а Ронвальд все кивал и кивал ей.

— Берегите себя, — попросил Ронвальд неожиданно серьезным тоном. Он посмотрел на Дафну, на Аду, на Анджелину, на Уизли, Гермиону, Рона, Гарри и Дамблдора. — Все вы.

— И без войн, пожалуйста, — попросил Том, широко улыбаясь. — Вы уже взрослые. Решайте проблемы не такими радикальными способами.

Том Слизерин посмотрел на стоящего у дверей Большого зала Волан-де-Морта и склонил голову, коротко кивая. Волан-де-Морт ответил тем же.

Адриан похлопал Гарри по спине, тяжело вздыхая.

— Был бы у меня сын, я бы хотел, чтобы он был таким, как ты, Гарри, — вдруг сказал Адриан.

Гарри со смехом оторвался от него, вытирая слезы.

— Тогда просто клонируй себя.

— Не-е-ет, — протянул Адриан со смехом. — Просто посмотрю в зеркало.

— Отличная идея.

— Эй, Сириус! — позвал его Адриан и когда тот подошел, крепко пожал ему руку.

Блэк посмотрел на их руки и удивился.

— Серьезно? Давай нормальные объятия!

Адриан со смехом раскрыл руки и Сириус тут же обнял его в ответ.

Один за другим, Мастера прощались со своими близкими и друзьями. У них было не так много времени, судя по тому, как звездные туманности растворялись и одна туманность расширялась, образуя портал — поэтому они могли лишь обнять всех, кто тянулся к ним, перекидываться короткими фразами. Пока время не пришло.

Одна большая звездная туманность сжалась, образуя портал, полный бесконечного света — Большой зал утопал в его свете, и каждый мог ощутить его прохладу и магию.

— Прощайте, друзья! — крикнул Ронвальд. — И не забывайте Ронвальда Леандроса!

Звездный портал сиял как миллиарды звезд за его спиной, и его золотисто-рыжие волосы сияли так же ярко, как в тот день, когда он пришел. Но его улыбка была ярче всех звезд на свете.

Он скрылся в свете звезд, покидая этот мир.

— Я горжусь каждым из вас, — голос Урсы был мягким, как журчащая вода, а взгляд таким же мудрым и спокойным, каким был в первый день, когда она пришла. — Спасибо за эти прекрасные семь лет.

Она сделала шаг назад и свет звезд поглотил ее фигуру.

— Не думал, что скажу это... — усмехнулся Том Слизерин, качая головой, свет портала подсвечивал его седые волосы и всю его фигуру. Он был таким же великолепным и статным, как в день, когда он пришел. — Но я был очень рад с вами познакомиться.

Адриан быстро обнял Гарри и прошептал:

— Все будет хорошо, Гарри. Перед тобой весь мир. Продолжай сиять и верь в себя.

— Да, — прошептал Гарри.

Адриан отпустил его, последний раз улыбнулся и взяв за руку Тома, исчез в мерцающих звездах.

Звездная туманность в тот же миг взорвалась — искры посыпались во все стороны, не обжигая и не принося вреда, а просто растворяясь как облака.

Дамблдор поднял руку — возвращая свет в Большой зал.

За окном замка было уже темно.

Осеннее солнце скрылось за горизонтом — его лучи ушли, обещая вернуться.

— До скорой встречи, друзья, — прошептал Дамблдор с улыбкой.

***

Том нашел Гарри на Астрономической башне — Поттер стоял и смотрел на далекие звезды.

— Я буду по ним скучать, — раздался в тишине ночи голос Гарри Поттера. — Я уже по ним скучаю.

— А вот я не буду, — легко сказал Том, встав рядом с Гарри и поглядывая на парня.

— Бесчувственный сухарь, — фыркнул Гарри.

— Обидно вообще-то, — улыбнулся Том.

— Это правда, — бесстрастно ответил Гарри. — На правду не обижаются.

— Не соглашусь, — усмехнулся Том. — Недавно я понял, что мое сердце способно на сильные чувства.

Гарри повернулся и скептическим взглядом обвел мужчину — вроде тот же, только похудел. Но в остальном ничего не изменилось. Словно для Тома не прошло тех трех лет. Гарри закатил глаза и вновь отвернулся от него.

— Научи меня чарам патронуса.

— Что? — опешил Гарри, повернувшись всем телом к Тому. — Ты и патронус?

— Гарри...

— Для этого нужны счастливые, светлые воспоминания. И заметь, воспоминания о победе над гарпиями или еще какие-то извращенные воспоминания, которые ты называешь счастливыми — не подойдут.

— Ты прав, — спокойно согласился с ним Том.

Гарри уставился на него, пытаясь понять, тот ли человек перед ним или это какая-та искусная замена? Кажется тот же самый.

— У меня не хватает таких счастливых воспоминаний. Поможешь мне с этим? — Том наклонился над Гарри, глядя на него своими глубокими, красными глазами. На губах у него расплылась нежная улыбка. — Мне нужна помощь, о мой Герой.

Гарри посмеялся и с хитрой улыбкой ответил ему:

— Так уж и быть, помогу тебе, Волан-де-Морт.

***

— Мы дома! — воскликнула в неверии Гермиона Урса Грейнджер, хватая со стола знакомые книги и вдыхая их запах. За окном Певерелл-мэнора ярко сияло солнце. — Мы правда дома...

Том лег на ковер и растянулся на нем, довольно вздыхая.

— Мой родной, прекрасный, лучший, единственный на всем белом свете — Певерелл-мэнор! — закричал он. — О, Слизерин! Наконец-то мы дома.

Ронвальд искал что-то в своем пространственном кольце, не обращая внимания на друзей.

Гарри легонько пнул Тома, смеясь над супругом.

— Не разыгрывай тут комедию.

— Какая комедия, дорогой? Гермиона сейчас засунет себе в нос наши книги, — указал на подругу Том.

Гарри не мог увидеть лица подруги за книгой, прижатой к ее лицу. Но он еще не нашел, что ей сказать, как Ронвальд с громким "ага!", поднял руку вверх.

Гарри посмотрел на четыре билета в кино и непонимающе нахмурился.

— Пошли на премьеру! У меня вип-билеты на "Возвращение Джафара"! — закричал Ронвальд, подпрыгивая на месте. Он поднял Тома с пола, убрал с лица Гермионы книгу, потянул Гарри за руку и поспешил к двери.

— Идем-идем, — обреченно поддакнул Том. — Ну что за заноза в заднице...

— Арабская но-о-о-о-очь! — запел Ронвальд, открывая дверь и смотря на друзей с уверенной улыбкой на лице.

Гарри посмеялся, но тут же подхватил:

— Волшебный восто-о-о-ок!

Гермиона с улыбкой продолжила:

— Здесь чары и месть, отвага и честь!

Троица тут же уставилась на Тома и тот, закатив глаза, подошел к двери, вышел первым и обернувшись, с улыбкой пропел:

— Дворцы и песок.

Квартет рассмеялся в унисон, закрывая за собой дверь. Они громко пели, а солнце ярко сияло в небе.

КОНЕЦ