14 глава

В гостиной никого не было. Было пусто, слегка не прибрано и очень тихо.

- Виолетта? - позвала я.

Из гостиной двери вели в несколькосмежных комнат. Я заглянула во все по очереди и в одной из них обнаружила пропажу Леры.

Виолетта спала наширокой кровати, лежа на животе иотвернувшись к окну. Я не видела еелица, но узнала растрепанные волосы и руку, сжавшую в кулаке край одеяла.Я убедилась, что грудная клеткаподнимается и опускается от дыхания, и собралась было уйти, но… что-то насторожило меня. Ковер погасил звук шагов, и я подошла совершенно беззвучно.

- Виолетта?

И тут я заметила, что подушка подего головой посерела от пропитавшей ее влаги. Что её  волосы совершенномокрые, а рука, сжавшая одеяло, -мелко-мелко дрожит.Я медленно протянула руку и убрала с лица влажные пряди…

- Господи, что с тобой?

Ее  глаза были открыты, челюстисжаты так, что под кожей ходилижелваки, его трясло.

- Что мне сделать? Тебе больно?Виолетта!Я затрясла ее за плечо, сквозьлатексные перчатки чувствуя горячую в лихорадке кожу.

- Уходи, - пробормотала она хрипло.

- Уходить? Да, конечно… я вызовускорую.

- Даже не думай.

- Если ты умрешь, это будет на моейсовести, ты же понимаешь?

- Твоя совесть и так не блещетчистотой, Маша Смирнова , - с трудом проговорила она.

- Тем более, - рассердилась я.

Она попробовала перевернуться наспину, с губ сорвался кошмарный стон,словно она лежала не на кровати, а на битом стекле. Мое сердце сжалось от боли и жалости. Я попыталась помочь, но, кажется, сделала только хуже. Оназастонал еще громче.

- Я вызываю скорую!

- Нет, Маша, нет…

- Почему?!

- Потому что я обещала матери.

- Обещала что?

- Обещала, что больше не попаду вбольницу…

Ее затрясло еще сильнее, пальцывцепились в одеяло, как будто онаповисла над пропастью и одеяло - это последнее, что удерживает от гибели.

- Да срать мне, что ты там обещала! -заорала я и схватилась за мобильник.

- Не звони… я объясню… Ты же этогохочешь - все знать? - пробормотала она и стащила с груди одеяло.

Я прижала руку ко рту, во все глаза глядя на его грудь. Она была втемно-красных ожогах. Я представила ее боль, и мне стало нехорошо.

- Что произошло? - спросила я,задыхаясь.

Я уже знала ответ на этот вопрос.На груди Виолетты , словно клеймо,стоял полукруглый отпечаток с пятью тонкими штрихами, направленными всторону ее ключицы. Такой отпечаток могла бы оставить, ну, например…Женская ладонь.

* * *

Не знаю, как я не выдала себя. Каксмогла сохранить маску спокойствия. Как не закричала от изумления. Как не села на пол с криками «Разбудитеменя! Разбудите!»

- Что произошло? - всего-то и сказалая хриплым шепотом. - Кто это так…получилось?

- У меня что-то вроде… аллергии наприкосновения.

Наши взгляды схлестнулись в одной точке. Мое жгучее кареглазое безумие ударилось об ее зелёный-зелёный лес.Полетели зелёные листья , взвилась листва . В комнате стало так тихо,словно только что упала и разбилась вдребезги какая-то немыслимо дорогая вещь.

- Да ладно, - прошептала я, тут жезамечая многочисленные отпечаткигуб на ее шее и груди.

- Ты не веришь?

- Почему же… Глядя на ожог в формеотпечатка от ладони, невольноповеришь во что угодно…

- Это не шутка.

- Виолетта, я верю. Теперь мне всепонятно.

Понятно, что моя жизнь большене будет прежней, черт побери.Медленно и осторожно я присела накрай ее кровати, словно она былазаминирована.

- И как, София в курсе, что происходит после того, как она трогает тебя? Тырассказала ей о болезни?

- Рассказала. Но о некоторых вещахне хочется напоминать, когда делодоходит до…

- Короче говоря, ты любишьпотрахаться больше, чем жить вздоровом теле.

- Обычно я осторожна, - тяжелозадышала она. - И могу предотвратить последствия, но… в этот раз не смогла…

- Что значит «предотвратитьпоследствия»?

- Перчатки силиконовые, одежда, кое-какие хитрости… Ты покраснела.

Мои щеки в самом деле стали гореть. Их словно намазали чем-то жгучим и едким.

- Ты еще ни с кем этим не занималась, угадала? - поинтересовался она,пристально глядя мне в глаза.Я не стала отвечать. Это последняятема, на которую мы будем говорить.

- Нужна жидкость для обработки ран, заживляющий крем и бинты. Нужно промыть ожоги и забинтовать. Иначе ты труп. Антибиотики у тебя есть? -спросила я.

- Ты учишься на медицинском?

- На ветеринарном. Но с человекомтоже управлюсь. У тебя аптечка есть?

- На кухне в крайнем левом шкафу.

Я ушла на кухню, распахнуладверцу шкафа и вынула оттудабольшой пластиковый бокс.И чего там только не было:антибиотики, антигистаминные,противовоспалительные, мази, кремы, шприцы, стерилизующие салфетки…Господи, все то же, что и в моейаптечке!Я склонилась над коробкой, изучаясодержимое и пытаясь прийти всебя. Мозг все еще не успел впитать,усвоить, осознать ту информацию,которая накрыла его, как цунами,пять минут назад. Она барахталась вэтой информации, еще не до концапонимая, что…Виолетта такая же, как я.Она больна  той же болезнью. И мне это не снится.Все это также реально, как этибинты, и шприцы, и эта упаковкаамоксициллина, наполовину пустая.Я принесла бокс с лекарствами ибутылку воды, она выбрала несколькотаблеток, но среди них не оказалосьобезболивающего.

- Выпей что-то от боли, зачем тытерпишь?

- Мне не очень хорошо отобезболивающего. Впадаю в состояние, похожее на наркотический бред.Только алкоголь немного помогаетили никотин. Или только кажется, что помогает…

Виолетта  взяла бутылку с водой,положила в рот таблетки и сделала глоток. Я достала стерильнуювату и начала пропитывать еепротивовоспалительным средством.Какие ужасные ожоги. Неужели сексстоит того…Я положила кусок ваты на егогрудь, слегка сжала его, выдавливая спасительную влагу на кожу. Еекожа… Мягкая, упругая, тронутаязолотистым тропическим загаром,наверно, отдыхала где-то в теплыхстранах. Ее тело… у нее оченькрасивое рельефное тело. Сильное,гармонично сложенное и такоебольшое. Если бы я была на местеСофии, то никогда не причинила ейподобный вред… Ни один даже самый безумный секс не стоит этой боли…

- Ты не могла бы сделать мнеодолжение? - спросил она.

«Если бы я была на месте Несси…»

- Маша?

«Если бы я была…»

- Маша, - громче позвала Виолетта.

«Если бы я…»

- А? Что? - очнулась я.

- Ты не могла бы кое-что сделать дляменя?Я с трудом оторвала взгляд от её  груди:

- Да.

- Пусть это останется между нами.Никто не должен знать.

- Твои друзья не в курсе, что у тебя задиагноз?

- Только самые близкие…

- Ладно, - кивнула я, раскрываяупаковку с бинтами. - Только одинвопрос. Ты обещала матери большене попадать в больницу. Значит, эторегулярно случается. И не жаль тебеее?

- Все под контролем, просто иногдавозникают проколы.

- Проколы?! - нервно хмыкнула я. - Эти проколы могут убить тебя, ты в курсе?!

- Ты переживаешь за меня? - вскинула бровь она.

Я встала, взяла бутылку, из которой она пила, и ведерко мокрой ваты. Вернулась на кухню и, мысленно прочитав молитву, глотнула остатки воды из ее бутылки. Если я ошибаюсь, то согласна на незабываемый уикенд в госпитале.Но если мое безумное предположение верно, то…Со мной ничего не случится.

А Виолетта окажется вторым человеком в мире, прикосновения которого не оставляют на мне ожогов…

Я вернулась в спальню, достала избокса бинты и начала наворачивать их вокруг ее груди. Она стоически терпела, вспотевшая и бледная , как полотно.Потом я закончила с перевязкой,ушла на кухню и стала хозяйничать и греметь ящиками в поисках алкоголя.В одном из шкафов обнаружиласьбутылка «Бифитера», и я плеснуладобрых сто грамм в стакан.

- Обезболивающее приехало, -объявила я, входя в комнату ипротягивая ей стакан.

Она взяла его и сделала большой глоток. Яприсела на край кровати, поджав ногу.

- Почему она не здесь? - спросила я.Да, почему панику поднимает еесестра, раны перевязывает соседка, а София в это время - где она?

- Потому что я не хочу, чтобы она была здесь.

- Ты должна научить ее осторожности.Она не должна прикасаться к твоейкоже. Она должна увидеть, чем эточревато…

- Ты не понимаешь.

- Так объясни мне!

- Ожоги, шрамы и боль - я хочу,чтобы это были последние вещи, окоторых она будет думать, когда будет оставаться у меня на ночь.

- О да! Ты готова калечиться каждыйраз, лишь бы у девочки был потрясный секс.

- Мне не приходится калечитьсякаждый раз, но в остальном верно.

- Виолетта… Оно в самом деле стоиттого?

Я заглянула в ее  глаза - онисветились. О, что за непередаваемыемысли отражались в них: мятежность, дерзость, бунт…

- А ты как думаешь? - спросила она,откидываясь на подушку голову. Нотки иронии в ее  голосе и насмешливая улыбка сорвали мои предохранители.Как она смеет иронизировать, когда я всего лишь пытаюсь образумить ее!

- Я думаю, что если бы у нее был разум - она бы понимала, чем это чревато!И если бы она обладала чувствомответственности, то сейчас была быздесь! И если бы у нее были к тебе хоть какие-то глубокие чувства - она бы ни за что не стала вредить тебе! Итог - она глупая, безответственная и не любит тебя!

- Ты безумно прекрасна в своем гневе,Мария Смирнова, - хмыкнула она. - Но я все равно выбираю ее.

- Ч-что?! При чем тут я?! - Мое лицоснова залил румянец. - То, что тыпозволяешь ей делать с собой, - это…это дико! И это все, что я пытаюсьдонести до тебя, придурошная!

- Мне надоело говорить обо мне. Давай поговорим о тебе, - вдруг сказала она, допивая джин и грохая стаканом о прикроватную тумбочку.

- А когда ты в последний раз делала дикие вещи, маинькая?

«Я больше не делаю диких вещей,Виолетта. Стигмалион посадил меня на цепь».

- Ты же дикарка, Маша.Неудержимая, неукротимая дикарка, которой просто необходимы периодические дозы жидкости.

«Например, спускать бешеных собак на людей», - наверняка чуть не закончила она.

- Я переросла… все это и научиласьбыть вести себя разумно.

Виолетта  расхохоталась, морщась от боли.

- В восемнадцать «все это» тольконачинается. И когда ты встретишьподходящего человека, Маш, воттогда ты расскажешь мне, как много в твоей голове остается разума, когда она прикасается к тебе.

Я забрала у Виолетты  стакан, вышла из комнаты и вернулась на кухню. У окна висело большое зеркало, я заглянула в него, и меня начала колотить мелкаядрожь. Губы остались прежними. Кожа не вздулась волдырями и не лопнула, обнажая алые раны, несмотря на то, что уже миновали все дедлайны.

Слюна Виолетты не оставила на мнени следа. Боже правый…Я плеснула джина в ее стакан исделала глоток. Мне нужно время,чтобы осознать все это в полной мере.

И…

Мне нужно выяснить еще кое-что.На столе лежала распечатанная пачка «Мальборо». Я достала одну сигарету, подержала ее во рту, коснулась кончиком языка и сунула обратно в пачку. Но не полностью, а оставила конец с фильтром торчать над всеми другими сигаретами. Я видела Виолетту с сигаретой в пальцах пару дней назад в парке универа, так что это ее добро. Потом вернулась в комнату ипротянула ей пачку.

- Экспресс-доставка новой порцииобезболивающего.

«Бери ее. Бери ту, что выше всех…»

И она взяла. Мои руки тряслись, когдаья смотрела, как она раскуривает эту сигарету, обхватив губами.

«Ты не оставляешь на мне ожогов,Виолетта, но как ты отреагируешьна меня? Надеюсь, что мое сердце неразорвется прямо сейчас, и я успеювыяснить это…»

- А мне можно на вашу маленькуювечеринку? - раздалось за спиной, и я подскочила, выронив на пол пачку. - Извините, было не заперто!

В дверях стояла София и вертелана пальце ключи от машины. Онасмотрела на меня не мигая, как кобра.Пухлые губы растянулись в ироничной улыбочке.- Вил, ты не отвечала на звонки. Я волновалась.

«Боже, мне нужно всего тринадцатьминут! Я должна убедиться, чтобезвредна для нее. Это все, о чем япрошу!»

-Софи, - пробормотала Виолетта  поедая ее глазами. - Проходи, Маша уже уходит.

- Нет, не ухожу, - тихо сказала я,ковыряя пальцем пушинку на своихштанах.

- Прости? - вскинула брови София.

- Маша, тебе пора, - сказала мнеВиолетта , вдавливая сигарету впепельницу.

- Нет, не пора, - сказала я еще тише.

Пушинка наконец отковырнулась, и я сдула ее с пальца.

- Немыслимо, - нервно рассмеяласьСофия. - Что она вообще здесь забыла?

- Зашла к Лере, - соврала она вместоменя.

- Ах да-а, Лерка, - протянула я. - Но еездесь, кажется, нет. А я только сейчас заметила…

- Маша, ты забыла, где находишься? - раздраженно спросила Виолетта.

Я вжала голову в плечи, но с местане сдвинулась. Она не сможет меняпрогнать, не в том состоянии. А что она подумает - плевать.

- А я так надеялась застать тебя здесь одного, - София вошла в спальню, приблизилась к кровати, протянула руку и почти коснулась пальцами подбородка Виолетты.

- Не трогай ее, - сказала я, едвасдерживая желание ударить по руке.

- Что? - поперхнулась она, таращасвои огромные глаза с нарощенными ресницами.

- А то, что ты должна быть осторожной. Твои прикосновения причиняют ей боль.

- Ей нравится эта боль, -самодовольно сказала Несса.

- Ты что, никогда не обжигалась? Такая боль никому не может нравиться. Ее.можно только терпеть ради любимого человека. Но если она готова без конца жертвовать собой ради тебя, то почему ты не готова ради нее хотя быпридержать руки?

Я смотрела на губы Виолетты не всилах оторвать от них глаз. Останусьздесь, пока не увижу то, что мне нужно увидеть.

- Маша, спасибо за заботу, но тебеи правда пора, - сказала мне Виолетта  таким тоном, что у меня мороз по коже пошел.

- Пойду посуду помою! Там целая гора! А потом уйду, - вскочила я и ушла на кухню, даже не пытаясь представить, что они обо мне думают. Открыла кран и начала громыхать тарелками.

Но никакой грохот и звон не моглиизбавить меня от воплей Софии,которые я слышала из-за закрытойдвери:

- Эта девка меня просто затрахала! -кричала София, делая голосом акценты на каждом слове. - Она везде, Ви! В твоем доме, в твоей машине, на твоих вечеринках, в универе я постоянно натыкаюсь на нее, в кафе.Она ходит за тобой по пятам, онанабивается в подруги к Лере, стоит мне оставить тебя на пару дней - и она тут как тут, на твоей кровати, и вы на пару пьете джин! Что происходит? Почему явижу ее возле тебя так часто?

- Она искала Леру, все. София, я устала повторять, что кроме тебя мне никто не нужен.

- Ты в курсе, что у нее есть девушка?Накачанная. Ходят слухи, что какая то  морская пехотинец. Сегодня устроила для нее шоу на парковке универа. Подарила белую «Ауди S7» и охапку роз.

- Теперь в курсе и рада за нее.

- Я найду ее и расскажу, что онатворит, если она не перестанеттаскаться за тобой!

- Соф, она не таскается за мной, и язадолбалась говорить на эту тему по три раза на день!Мой телефон затрезвонил. Я вытерла мокрые руки о полотенце и ответила.Звонила Лера, интересовалась, всели с Виолеттой  в порядке.

- Более-менее, - ответила я. - И… Лер,теперь я знаю, что ты имела в виду,говорят, что София вредит ей…

- Ожогов очень много? - всхлипнулаЛера.

- Много, - призналась я.

- Я убью ее… и двумя пальцами онана этот раз не отделается, - чернопошутила Лера, но у меня мороз покоже пошел.

- Лер, слушай, мне нужно рассказатьтебе кое-что. Не по телефону. Тыможешь прийти ко мне, когдавернешься в Питер?

- Конечно, Маш. Я твоя должница.

- Нет-нет, ты ничего мне не должна,Лер. Ничего.

Я сунула телефон в карман, домылапосуду и вышла из кухни.Что ж, прошло достаточно времени,чтобы понять, как отреагируют твоидемоны на мой визит, Виолетта.Добавят тебе ожогов или начнут лизать мне руки.Я на цыпочках подошла к дверикомнаты - та была полуоткрыта - изаглянула внутрь.Ее губы… они… Улыбались таксчастливо, что я заморгала отизумления. И эта улыбка - улыбкадевочки, у которой есть все, о чем только можно мечтать, - потрясламеня едва ли не больше, чем то, что его губы были полностью невредимы.Голова Софии лежала на ее укрытыходеялом коленях, ее пальцы теребили кончик пряди ее волос. Они наконец перестали выяснять отношения и теперь о чем-то тихо болтали. Ее рукагладила ее бедро, прикрытое тонкимодеялом. Она закрыл глаза и выглядела так, как будто боль наконец оставила ее…

Я отступила, медленно осознавая всю дерьмовость ситуации. Грудь раздирал пожар. Глаза заволокло слезами. Больно стало так, что не вдохнуть.Я нашла человека, с которым совместима. Нашла того, кто мог бы подняться в башню Стигмалиона и спасти меня. Ту, с кем могла бы делать невообразимо прекрасные вещи, если бы…Она полностью, абсолютно ибезоговорочно принадлежала другой. _________________________________________

Вот и новая глава маинькие кисы!Ахуенно курить и чуть ваши прекрасные комментарии зайки. Люблю всех,чмок в пупок