11 глава

- Виолетта Малышенко была вчера навечеринке! Верней, она там живет!Это точно она! - истерила я в трубкуследующим утром, в семь часов, роняяяйца, разливая молоко и сморкаясь вбумажное полотенце. Я едва сомкнулаглаза ночью.

- Кто «она»? - зевнул Денис так громко,что пришлось отодвинуть телефон отуха.

- Это та девушка, которую… нашасобака…

- Да быть этого не может. Ты что-тонапутала.

- Клянусь! Я просто ее не узнала.Немудрено, она так… изменилась! А тадевчонка с розовыми волосами, Лера- его сестра! Лера- это сокращенноот Валерия! Уж ты-то должен был еезапомнить! Вы тогда так и пялилисьдруг на друга…

- Не помню. Слегка что-топрипоминаю, но не очень… Маш,слушай, я перезвоню.И тут я отчетливо услышала на томконце девичий голос.

- Ой, ты там не один… Ах, ну да…Я совсем забыла, что Денис съехался сосвоей девушкой, с которой, само собой,еще лежит в кровати. Кровь прилила кщекам.

- Прости, позвони мне потом. Я в шокеи, наверное, должна начать искатьновое жилье.

- С чего это вдруг?

- Виолетта выставила меня вчера свечеринки, на которую нас пригласилаЛера. Узнала меня и выставила. Господи,хорошо хоть сделала это не при всех!Хотя я заслужила бы и это тоже.Денис у нее нет двух пальцев на руке…

Слезы капали из глаз и текли пощекам. Я начала быстро вытирать их,как будто Денис мог увидеть.

- Я думала, что врачи все-таки смогутчто-то сделать. Исправить, но… Боже, яненавижу себя.

- Маша, - вздохнул Денис, - Ну неплачь…

- Все-все, прости, отключаюсь, позвонипотом.

- Нет, подожди… я сейчас приеду.

- Не надо, я в порядке. Более-менее.Просто все это как снег на голову.И Лера теперь возненавидит меня!А мне казалось, что мы могли бы…подружиться. Она мне понравилась. Ау меня еще не было друзей… Вообще.Ну, ты не в счет…

Больше я не могла разговаривать,голос начал подводить. Я кое-какраспрощалась с Денисом и позвонилародителям.Те были потрясены. Мама три разапереспросила, уверена ли я. Заверила,что если с этими молодыми людьминачнутся проблемы, они подыщутдругое жилье.Я сказала, что не прочь съехать прямосейчас.Мама сказала, что это можно устроить,но если я согласна не паниковать,а подождать и посмотреть, как всепойдет, то это сэкономит нам почтипять тысяч, так как квартира оплаченана три месяца вперед.Конечно же, я согласилась подождатьи посмотреть, хотя паника меняохватила такая, какой я давно неиспытывала. Я больше не могладумать ни об учебе, ни о том, какв понедельник впервые приду налекции, ни о том, понравится ли мнеуниверситет. Все мое мыслительноепространство занял человек сглазами цвета зелёного леса , которыйпрошлой ночью стоял напротив- такая высокая, что пришлосьзадрать голову во время разговора - инедвусмысленно попросила убратьсявосвояси.Мне нужно извиниться перед ней.Не знаю, почему я не сделала этогосразу же. Я хочу, чтобы она поняла: мнеочень-очень жаль. И что если бы ямогла вернуться в прошлое, то дала бысебе, малолетней дикарке, большойподзатыльник.Я расскажу ей,что этот поступокстал следствием моей социальной изоляции, а та, в свою очередь,- результатом редкой болезни.Что я социофоб, мало общалась сдругими детьми, не ходила в школу,что люди до сих пор вызывают уменя неконтролируемый страх инастороженность.Я должна объяснить ей все это исказать, что той девочки, которую онаненавидит, больше нет. Время забралоее, а вместо нее создало меня. А ябольше не спускаю собак на людей.И вообще я тише воды, ниже травы имилее зайчика!

Стигмалион сломал меня, растоптал ипосадил на цепь.

* * *

Весь день я не знала, куда себя деть.Выплеснула немного грустныхкартинок в Инстаграм. Съела половинудесертов, приготовленных для менямамой на неделю, и в десятый разпосмотрела «Телохранителя», какобычно обрыдавшись в конце, нааккордах финального саундтрека. Авечером…Вечером ко мне зашла Лера!Я почему-то была уверена, что это будетДенис, даже в глазок не посмотрела.А когда распахнула дверь, то замерлана месте от изумления с банкоймороженого в одной руке и с ложкой - в другой.

- Зашла узнать, все ли в порядке, -объяснила девушка, озабоченно наменя глядя и сдувая с носа розовуючелку. - Ты вчера так неожиданноушла!

- твоя сестра  не рассказала тебе? - выпалила я.

- Рассказала, - кивнула она.

- Лер, послушай. Мне очень-оченьжаль, если бы я могла вернуться впрошлое, я…

- Ну-ну, не переживай, это же всеголишь вечеринка. Не первая и непоследняя, - улыбнулась Лера. - А еслиеще и мигрень, то…

- Какая еще мигрень?

- Ну, Виолетта рассказала мне, что у тебя голова разболелась, и ты решилапораньше лечь спать.

Значит, она не сказала ей.Она. Ей. Не сказала!

- Как это… мило с ее стороны.

- Хочешь, завтра вместе пойдем вунивер?

- Нет, спасибо. Я думаю, что пойдутуда пораньше, чтобы успеть отыскатьнужную аудиторию, - началаотнекиваться я.

- О, тогда нам точно стоит пойтивместе! - воскликнула Лера. - Я покажутебе твою аудиторию! Универ как своипять пальцев знаю! Я зайду за тобойрано утром.

- Твоя сестра - она пойдет с нами?

- Может, и пойдет, если сегодня неслишком долго будет… С Софой и нерешит проспать первую лекцию.

- А, - смутилась я. - Понятно.

Мне захотелось, чтобы она рассказала о ней что-нибудь еще, но я не знала,как бы попросить об этом, не вызываяподозрений.

- И давно они с Софией встречаются?

- Почти два года. А что, хочешь отбитьу нее девушку? - подмигнула Лера .

- Не смеши… Просто она спасла менявчера. Не знаю, слышала ли ты. Сказалавсем, что у меня ревнивый бойфренд,когда заметила, что я не хочу ни с кемцеловаться в «правде или действии». Ивсе ей поверили.

- Ничего себе! - изумилась Лера. - Нет,я не слышала, наверно, была на кухне.

- Я очень ей благодарна.

- А как София отреагировала? Глаза тебене выцарапала? - хихикнула Лера.

- По-моему, она была слишком пьяна,чтобы понять, что происходит.

- А-а, да… София  вчера прямо во всетяжкие пустилась. Не помню ее такой.И с Виолетты весь вечер не слезала.Мне кажется, это частично из-за тебя.- Я-то тут причем?

- Думаю, она приревновала. Ты оченькрасивая, Маш. И не похожа на другихдевушек: не ржешь во весь голос, ненапиваешься, не трещишь. В тебе естьчто-то загадочное… Как будто ты жилана каком-то далеком острове, где все нетак, как здесь…

Мне еще никто не говорилкомплиментов. Никто из постороннихлюдей. Поэтому я просто растаяла,растеклась, как мороженое. Ипоняла, что слишком слабовольнаи эгоистична, чтобы сказать Лереправду о том, кто я. Я не хочу терятьее. Если она и узнает об этом, то не отменя. Если нашей дружбе и сужденозакончиться в ближайшем будущем, тоне я положу ей конец…

- Как дела, ты в порядке? - позвонилвечером Денис

- Да, мне получше. Уже не хочетсясбежать, пробив головой дверь.

- О, Маша шутит. Значит, точнополегчало. Я заеду к тебе завтра,сегодня жутко устал.

- И кто же тебя так утомил? - хитроспросила я, снова заслышав голосдевушки.

- Вы слишком много вопросов задаете,инспектор, - отшутился Денис иповесил трубку.

На следующий день рано утром ясобралась в универ с утра пораньше.Разогрела завтрак, оделась, уложилаволосы; положила в сумку бинты ипластырь на случай, если кому-товздумается потрепать меня по щекам.И побежала к Лере, перепрыгивая подве ступеньки за раз.К моему удивлению, она открыладверь в пижаме, с всклокоченнымиволосами, красными глазами ираспухшим носом.

- Что случилось? - спросила, решив,что она проплакала всю ночь.

- По-моему, это грипп. Ужасно слезятсяглаза, а нос просто не просыхает. Машпрости, я не иду сегодня в универ.

- О, да ничего, поправляйся. Я доберусьсама.

- Виолетта подбросит тебя.- Не-е-е, - протянула я шепотом, пятясьпрочь от двери. - Не стоит беспокоиться…

- Подбросит. Она же все равно туда едет,- твердо сказала Лера, взяв меня подруку и втягивая в квартиру.

Блин.

- Подбросишь Машу в универ, как мыдоговаривались? - крикнула она всторону кухни.

Я вошла вслед за Лерой  на кухню, где Виолетта  сидела за столом и ела сэндвич,откинувшись на спинку стула изакинув ногу на ногу. Уже одетая иготовая отчалить. Она мрачно огляделаменя с ног до головы и ничего несказала.

- Лер, я сама доберусь, - запаниковалая, отлично помня, о чем мы с говорилиc Виолеттой на этой кухне. А именно: ябольше не прихожу в их квартиру.

- Там дождь, - возразила Лера.

- Доеду на машине…

- Там сложно с парковкой. Простокошмар для новичка…

- Не сложно, - возразила Виолетта,лениво жуя сэндвич.

- Виол, тебе так кажется! Когда яприехала туда в первый раз, то целыйчас потратила, чтобы припарковатьмашину! Маш, поверь мне, будетпроще, если он тебя довезет и заоднопокажет, что там и как устроено.Сбережешь себе кучу нервов.

Последнее утверждение явно былоошибочно: мои нервы сгорали одинза другим, как мотыльки над свечой.Наверное, даже волосы на головешевелились от напряжения.Госпожа Тебе-Надо-Уйти не сказалани слова, пока мы ехали в лифтена подземную парковку, шли к еемашине, забирались в ее черную,как смоль, «Теслу» - такую женадменную и прекрасную, как хозяин.Она меня презирала. Это читалось в ее движениях, взгляде, молчании.Я едва поборола в себе дикое желаниеубежать на другой конец парковочногозала, где стояла моя белая «S7». Почему,черт побери, я заранее не разобралась спарковкой? Сделаю это сегодня же…Виолетта вывела машину с паркинга,резко огибая опорные столбы, и мывлились в поток других машин.

- Еще никогда не ездила вэлектрокарах, - сказала я в попыткеначать хоть какой-то разговор.Но она не удостоила меня ни словом, нивзглядом.

- Виолетта, - вздохнула я. - Мнеочень-очень жаль… я знаю, черезчто тебе пришлось пройти… я былачудовищем. Я была жутким ребенком.Росла в изоляции, потому что…

Внезапно я не нашла сил признатьсяв своем недуге. Внезапно захотелось,чтобы он был последним человеком наземле, который узнает о нем.

- Я мало общалась с другими детьмии была диковатой. И еще я ужасноревновала брата к другим детям. Язнаю, что ничего уже не исправить,но знай: если бы я сейчас могла всевернуть назад…

- Слушай, - ответила Виолетта, глядяпрямо перед собой, словно говорила сотражением в стекле. - Мне, конечно,как бальзам на душу знать, что тыраскаиваешься и все такое, но с такимже успехом можешь помолчать.Меня твои извинения не колышет.Я не смогу просто забыть о том, чтопроизошло. Я обречена до конца жизнивидеть кошмары, в которых менятерзает безумная псина. Как толькобыло бы покончено с руками - онабы взялась за мое лицо. Если бы твойсосед случайно не проходил мимо…

- Виолетт, прости меня.

-  Непроизносимое имя так часто. Мнене по себе от того, что ты обращаешьсяко мне, как к старому знакомому, в товремя, как я знать тебя не хочу. И твоиизвинения мне даром не нужны.

- Тогда почему ты спасла меня на тойвечеринке?! Почему не доставила себеудовольствие видеть, как я становлюсьпосмешищем?!

- Мне стало жаль тебя. Маинький перепуганный зверек, которому ещеучиться здесь и учиться. Я знаю,каково это - быть не такой, как все,поэтому представила, что тебя ждетс имиджем нетронутой девочки,шарахающейся от поцелуев. Это быламоя с Лерой вечеринка, поэтому я взялаэто на себя. Но впредь готовься решатьсвои проблемы сама. Приехали.

Я не двинулась с места, пытаясьсобраться с мыслями. Все шло совсемне так, как я хотела. Подняла наВиолетту  глаза и, дождавшись, покаона соизволит посмотреть на меня,сказала:

- И все же - прости меня. Может быть,не сейчас, но однажды ты сможешь…

- Дверь открывать умеешь?

Ей не терпелось избавиться от моегообщества. Но я все-таки осталась наместе, взяла себя в руки и сказала:

- Я перееду через три месяца. Квартираоплачена до декабря. Если бы я знала,что встречу здесь тебя, не стала б тутселиться. Дальше: скажи Лере о том,кто я. Сама я этого сделать не могу.Не хватает смелости, но она должназнать, почему ей не стоит общаться смаленьким перепуганным зверьком.

Я вышла из машины и с гордоподнятой головой пошла к корпусууниверситета.Я совершила страшную ошибку,осознала ее, раскаялась, попросилапрощения. Чисто сердечно. Человекне захотел прощать, и, наверное,имеет на это право. Но больше я несобираюсь изводиться этим, презиратьи ненавидеть себя. Я не плохая! Яспокойный и добрый человек, которыйбольше не совершит ничего подобного.Неважно, кем я была. Важно то, кем ястала.

* * *

О'кей, я понимаю, что одной неделимало, чтобы составить полноевпечатление о чем бы то ни было!Но, без оглядки забегая вперед,заявляю: университет - это кайф! Япознакомилась и уже сдружиласьс несколькими ребятами со своегокурса. С Владой - румяной рыжеволосой(допустим) девчонкой, которая можетрассказывать анекдоты и байки ссовершенно серьезным лицом.С Женей которая приехала из Украины.С Платоном чей младший братоднажды чуть не покончил жизньсамоубийством, поэтому теперь Платон волонтерствует в колл-центре линиидоверия и очень ко всем внимателен,пытаясь не пропустить ни у когона потоке «звоночки» и признакинадвигающегося суицида. И на любогочеловека с заплаканным лицомкидается с носовыми платками иобъятиями.И, наконец, Артур - страшным фанатомфитнеса и здорового образа жизни,который постоянно носит футболкис надписями «Сначала отжимания -потом свидания», «Ешь, спи, качайся»,«Мои веса - моя жиза» и вечно пьетпротеиновые коктейли из-под парты.Я вдруг поняла, что не выгляжу наих фоне странной. Что их маленькиестранности компенсируют моималенькие странности - вроде отказаот прикосновений и неизменныхперчаток на руках

- Что у тебя с руками? - спросилау меня вчера Женя. - Я как-тообморозила свои в тридцатиградусныймороз у бабушки в Киеве, и с тех порони у меня болят от малейшего холода.

- О! Кажется, у меня тоже самое! -бессовестно соврала я. - Отморозила вАльпах на лыжном курорте и с тех порлюблю перчатки.

- Я подарю тебе пару варежек изангоры. Вот это кайф!

А Влада сегодня заметила, что яникогда не ем в университетском кафе.

- Пищевое расстройство? - спониманием спросила она. - Ястрадала от анорексии в шестнадцатьлет, долго лечилась, лежала встационаре. Еле-еле набрала вес. Боже,какое это счастье - наконец-то иметьгрудь. И задницу. И месячные в срок.И шикарные волосы. Быть женщиной,а не мумией. Я вечно болела, силподняться с кровати просто не было, атеперь… Господи, я наконец живу наполную!

- У меня нет пищевых расстройств, -заверила ее я. - Просто у меня аллергияна… орехи. Сразу распухают. И как-томне попался орех в супе…

- Орех в супе?! - моргнула она.

- Прикинь. Кто бы мог подумать,что там может быть орех. С тех пор яне ем в общепите. Только свою еду,тщательно проверенную на отсутствиеорехов.

- А-а, а я уж было подумала, голодомсебя моришь.

В общем, правдами и неправдамия кое-как затесалась в ряды«нормальных». Я пока опасаласьрассказывать о себе, не хотела, чтобыкто-то узнал, что от легчайшегоприкосновения у меня пузырится ислезает кожа. Но не исключено, чтооднажды я поделюсь этим со своиминовыми друзьями, если дружбапройдет проверку временем. Вдруг онипримут меня с моей болезнью так желегко, как приняли с обмороженнымируками и аллергией на орехи?